Плавает на поверхности сор обид, ветки зависти, листья нечистоплотности. С каждым новым прожитым днем слой становится все плотнее и толще. Уже трудно разглядеть чистую водную стихию. А она стоит того, чтобы познать и вкусить ее. Чиста и кристально прозрачна. А у самого дна накопилась муть. Жирная и вязкая. Противная и липкая, оставляющая после себя трудно выводимые следы. Иногда она встряхивается, приходит в движение, поднимается с самого дна. И вот тогда исчезает чистота. Пропадает прозрачность. Блекнет привлекательность. Красота погибает. Непригодной становится стихия. Опасной, а порой – вообще ядовитой. И потребуется немало времени и терпения, чтобы вновь добиться хрустальности. Как будто душа человеческая.
Плавает на поверхности сор обид, ветки зависти, листья нечистоплотности. С каждым новым прожитым днем слой становится все плотнее и толще. Уже трудно разглядеть чистую водную стихию. А она стоит того, чтобы познать и вкусить ее. Чиста и кристально прозрачна.
А у самого дна накопилась муть. Жирная и вязкая. Противная и липкая, оставляющая после себя трудно выводимые следы. Иногда она встряхивается, приходит в движение, поднимается с самого дна. И вот тогда исчезает чистота. Пропадает прозрачность. Блекнет привлекательность. Красота погибает.
Непригодной становится стихия. Опасной, а порой – вообще ядовитой. И потребуется немало времени и терпения, чтобы вновь добиться хрустальности.
Как будто душа человеческая.