Подуставшие командиры оставили Славу в четвёртой «отключке» и вышли на улицу. Снаружи находилось порядка тридцати человек; они распределились по окружному периметру. С любой точки зрения, их было безосновательно много.
- Сэр, а Вам не кажется, - предположил бригадный полковник; он обратился к английскому куратору, основному стратегу, - что охранять одну измученную девчонку практически целым взводом, - говорилось с учётом ноябрьских потерь, - уж слишком роскошно?
- Ты прав, Василий, - в отличии от почтительного комбрига, представитель иностранной разведки вёл себя развязно, без должного уважения, - оставь здесь двоих, а остальные пускай отправляются отдыхать. Свежие силы послезавтра нам будут гораздо важнее.
- Все слышали? - Кырский не столько спрашивал, сколько сам же и утверждал; не дожидаясь ответа, он начал распределять: - Матве́енко заступает на охрану броневой и танковой техники. Здесь остаются двое: ты и ты, - им указа́лось на двух однообразных солдат. - Дежурите внутри. Оправляться выхо́дите только по одному. Остальные занимаются по общему плану. Марш выполнять!
Поставленная задача исполнилась в пару секунд: двое зашли в дощатый сарай; один отправился к поселковой окраине; большая часть взвода замаршировала к занимаемым хатам. Мистер Зе́лен и неотступный полковник вернулись в штабное расположение. Коротенько посовещались. Сели поужинать.
Едва и тот и другой закончили, нежданно-негаданно заявился Михайло Ляйненко. Он выглядел до крайности возбуждённым. Запыхался от быстрого бега. Вошёл своевольно, без предварительного доклада. Вытянулся по струнке.
- Сэр, - поскольку майор считался главнее, постольку взводный военачальник и обратился сразу к нему, - у меня есть важная информация.
- Лейтенант!.. - не выдержал уязвлённый комбриг; он злобно нахмурился: - Ты совсем ошалел?! Про уставную субординацию вдруг враз позабыл?
- Василий, остынь, - Джозеф не являлся настолько категоричным; напротив, служебные вопросы он ставил на первое место, - похоже, у офицера имеется нечто сверхсрочное. Раз он ворвался такой взбудораженный. Давай, рассказывай, - последнее приказание, само собою, относилось к Ляйне́нко.
- Господин майор, сэр, - Михайло немножечко успокоился; его дыхание постепенно выравнивалось, - помните нашу операцию 2023 года? В ней участвовали Вы, я, Урсула Смит, капитан морской пехоты Соединённых Штатов Америки, и украинское боевое подразделение.
- Да, - откликнулся уполномоченный представитель «Туманного Альбиона»; попутно он за́дал и наводящий вопрос: - Что такое? Почему ты вдруг вспомнил?
- Сегодня мы захватили райковскую участковую, - западный прихвостень переживал ту страшную неудачу, точно бы заново, - но вспоминаете ли Вы, что была она тогда не одна.
- К чему, лейтенант, ты клонишь? - мистер Зе́лен казался неестественно напряжённым; та провальная история удовольствия ему тоже не доставляла. - Есть какие-то мысли?
- Да, - нацистский комвзвода перешёл к детальному изложению; периодически он прерывался (чтобы собраться с мыслями), но через минуту возвращался к интригующей повести, - Сегодня, когда вы отправили нас отдыхать, я пришёл во вре́менное жилище, одноэтажную хату, и плюхнулся спать. Проснулся в холодном поту. Мне неожиданно показалось, что мы пропустили нечто такое, от чего становилось и дико, и страшно. Я стал прокручивать былые события… Однако, едва я нащупывал хоть какую-то тонкую нить, мой встревоженный мозг направлял мыслительные процессы совсем в ином направлении. Так я промучился час или два. На улице стало темнеть. Неожиданно! Меня как будто бы прострелило. Я вспомнил… Мне ясно представилось, что наша латышская снайперша очень напоминает вторую девчонку. Правда, тогда она была чёрненькая, а сейчас выразительная блондинка; но чудесное преображение ничего не меняет. Тем более что она просто могла перекраситься. Ещё этот её позывной «Волчок» – то же самое, что детская игрушка юла. Именно так она именовалась в период «ядерной провокации».
Пунктуальный рассказчик взял краткую паузу. Джозеф становился всё более мрачным; он почувствовал, что сейчас услышит нечто до ужаса неприятное.
- Продолжай, - подтолкнул британский куратор к дальнейшему продолжению, - кажется, я начинаю тебя понимать.
- Так вот, - Ляйненко незамедлительно приступил; он овладел собой, а дальше разговаривал и с чувством, и с толком, и с правильной расстано́вкой», - едва я подумал, что мисс Каллас кого-то мне очень сильно напоминает, я заспешил к ней на хату. С собою я взял трёх крепких бойцов. Ну так, на всякий случай. Я отлично помню, на что та маленькая стерва способна, какие выкидывает финты. Быстрым шагом, почти бегом, мы выдвинулись в дорогу. Дошли минут за десять – может, чуть меньше? Проследовали во входную калитку. Присмотрелись: внутри нет ни света, ни активного шевеления. Подумали – притаилась. Решили, что надо её окружить и войти сразу с двух направлений, в передний и задний проход. Так мы и сделали. Тем более что обе две́ри были заперты изнутри. Ворва́лись. Тщательно всё обыскали: жилые помещения, придомову́ю пристройку, верхний чердак, подпольное углубление. Никого не нашли. Зато! Обнаружили нечто, что не нашло нормального объяснения, - из бокового кармана извлёкся округлый мешочек.
- Что это? - заинтригованный представитель МИ6 не скрывал излишнего любопытства; он махнул рукой, велел подойти: - Дай мне его сюда.
Ляйненко то́тчас же подчинился. Он протянул предательскую находку английскому представителю. Тот открыл и извлёк наружу предметы бутафорского грима; они подходили для лицевого преображения. Состав преступления считался доказанным.
- Тот-то мне показалось, что она какая-то вроде не настоящая, - опытный разведчик сразу всё понял; он подскочил как ужаленный и споро засобирался: - Быстро на адрес! Пока она куда-нибудь не «слизнула», - им обозначилось как «убежала».
Все трое, бригадный военачальник, лейтенант Ляйненко, сэр Зе́лен, а также двое боевиков поспешили к жилым апартаментам «латышской наёмницы». По дороге настырный британский агент не упустил возможность дотошно осведомиться:
- Лейтенант, почему ты не доложил нам сразу, как только заподозрил неладное? Почему так долго тянул?
- Извините, сэр, - Михайло опять запыхался; он отчитался отдельными фразами, - я не был уверен… захотел убедиться… а после уже доложить. Так я и поступил… Вдруг бы я ошибся?.. Что бы было тогда?..
- Ладно, не заморачивайся, - Джозеф, заядлый спортсмен, бежал без всякой отдышки; он (почему-то?) думал, что накроет вторую лазутчицу тоже, - главное, мы вычислили засланного крота.
- Точнее, кротиху, - тучный полковник хотя и на пару метров отстал, но слышал всё очень отчётливо; он решил, что его коротенький комментарий будет вполне уместным. - Возможно, она сейчас собирается. Надо паскудную «стервозу» застать.
Вражеская пятёрка как раз подбегала к девчачьему дому. Преодолели распахнутую калитку. Мгновенно рассредоточились. Распределились по кругу. Друг за другом ворва́лись в обе домашние две́ри: в заднюю и в переднюю. Стали обыскивать. Подсвечивали карманными фонарями.
- Тьфу, чёрт! - мистер Зелен негодовал; он выместил накипевшую злобу на подвластных единомышленниках: - Лейтенант! Вы не могли здесь кого-то оставить? Скажем, вот этих двух идиотов, - указательный палец поочередно указал на обоих. - Почему вас всему необходимо учить.
- Простите, сэр, - Ляйненко готов был провалиться на месте; он даже легонько «прихрюкивал», - но, зная, «хрр», на что способная та юная дамочка, два обычных штурмовика, «хрр», её остановят навряд ли. Мы попросту обоих бы потеряли. Поэтому я взял их с собой, «хрр», чтобы оставить целыми.
- Что сделано, то сделано, - Джозеф понял, что украинский боевик не так уж и виноват; он посмотрел на него успокоительным взглядом: - Тем более что мы не представляем, приходила она после вашего ухода, либо же нет. Давайте лучше внимательно здесь всё осмотрим, может, найдётся чего-то ещё. Нечто такое, что нам поможет разговорить вторую подружку.
Стали молча искать. Громили буквально всё. В результате беспредельного обыска пострадали предметы мебели: два платяны́х шкафа́, кухонный и комнатный стол, зеркальный сервант, прикроватная тумбочка, застеленное бельё, отопительная система, плазменный телевизор (остался от старых хозяев), деревянные стулья да самодельная табуретка. Помимо перечисленного, по дощатому полу слоилась разбросанная одежда.
Украи́нские боевики постарались на «славу». Впрочем, как они не упирались чего-то найти, но так ничего и не выяснили. Обнаружили лишь парочку женских прокладок. По-видимому, Лиса подчистила за собою как следует. Словно и не жила. Ничто не указывало, что долгое время здесь ютилась особа прекрасного пола. Даже градус в нетопленных помещениях соответствовал заоконному.
- Профессиональная… дрянь, - далее сэр Зелен матюгнулся на чисто английском наречии; лицо его перекосилось от злобной гримасы, - опять провела. Интересно, известно ли ей, что её славная подружонка попалась и что она подвергается мучительным пыткам? - им говорилось не столько для окружающих, сколько для самого себя. - Если не знает, то как бы до неё донести. Хотя-а… раз она «сквознула», значит, давно уже в курсе. Полковник, - обратился к неотступному спутнику, - как считаешь, чем она займётся в первую очередь?
- Хм, - тот на секунду задумался; натужная мина выдавала немалое напряжение, - по-моему, любыми путями попытается пробиться к своим.
- Нет, Василий, - авторитетный стратег едва не подпрыгнул; его как будто бы прострелило, - В прошлый раз чернявая «сучка» её не бросила. Поэтому, не сомневаюсь, Лиса ей отплатит той же монетой. Быстро! Назад, к пыточной камере, - так он обозвал обычный дощатый сарай. - Не то не успеем. Какие же мы дураки! Надо было не рваться сюда, а устроить засаду там.
Едва он распорядился, все разом устремились к входному проёму. На выходе образовалась непроходимая толчея. Один из солдат, что бросился самым первым, был наконец-то вытолкнут и брошен на землю. За него запнулся тучный полковник и растянулся крест на́ крест. За них запнулся комвзвода Ляйненко. Он тоже упал. Мистер Зелен презрительно сплюнул:
- Тупые украи́нские свиньи! Как вы, такие неумехи, собираетесь воевать? - он перешагнул чрез три распла́станных тела. - Вставайте, и быстро за мной. Некогда тут разлёживаться. Времени нет.
Уполномоченный представитель разведки МИ6 миновал распахнутую калитку и побежал по главной дороге. Оглянулся: сзади один. «Неуклюжие черти, - охарактеризовал он нерасторопных боевиков, - с кем, - им снова применилась родная ненормативная лексика, - приходится мне работать». Дальше он побежал, практически не оглядываясь. Лишь на подступах обернулся и увидел, как позади, на расстоянии метров пятидесяти, семенят подручные сослуживцы. В отличии от него, их скорость значительно отличалась – была существенно ниже. Натренированный спецагент остановился их подождать. Каким бы он не считался смелым, но (от греха подальше) в одиночку заходить не рискнул. Кто его знает, что там внутри?
Когда нацистские воины с ним поравнялись, Джозеф приложил указательный палец к губам. Все поняли, что он призывает к молчаливому пониманию. Утвердительно покивали. Все вместе подкрались к входному проёму. Дверь оставалась плотно закрытой. Предусмотрительный англичанин махнул полковнику Кырскому, что нужно открыть, а Ляйненко, что требуется резко ворваться внутрь.
Так точно и поступили: приказы британского представителя исполнялись незамедлительно. Поочередно просочились во внутреннее пространство. И-и!.. Сразу же опупели.
