— Всё, Саша, с понедельника у меня отпуск, — выпалила я, складывая чистую посуду в шкаф после очередного воскресного семейного застолья.
Муж оторвался от телефона и вопросительно посмотрел на меня.
— Ты же работу не меняла? Что за отпуск?
— Кухонный, — я вытерла руки о полотенце и повернулась к нему. — Неделю я не готовлю. Вообще. Ни завтраки, ни обеды, ни ужины.
Саша усмехнулся, видимо решив, что я шучу.
— Лен, ну ладно тебе. Устала? Давай я сегодня пиццу закажу.
— Не понял. Не сегодня, а неделю. Семь дней подряд.
Он отложил телефон и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читалось недоумение, смешанное с лёгким беспокойством.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Саша почесал затылок — верный признак того, что он пытается что-то обдумать.
— Ну окей, справимся как-нибудь. Будем в столовых питаться, полуфабрикаты купим.
Я улыбнулась и пошла в спальню, оставив его наедине с грудой контейнеров, в которых его мама увозила остатки моих кулинарных шедевров.
Последние три года каждые выходные к нам приезжала родня мужа. Сначала это были просто обеды с родителями, потом присоединились его брат с женой и детьми, затем тётя со стороны отца, потом свояченица с семьёй. В итоге каждую субботу или воскресенье я готовила на восемь-десять человек.
Сначала мне это даже нравилось. Большая дружная семья, общение, все хвалят мою стряпню. Но постепенно радость превратилась в рутину, рутина — в обязанность, а обязанность — в настоящую каторгу.
Понедельник и вторник прошли спокойно. Мы с Сашей действительно питались в кафе рядом с работой, вечером перекусывали готовыми салатами из магазина. Он даже как-то по-новому взглянул на эту идею.
— Знаешь, прикольно получается, — сказал он во вторник вечером, разматывая упаковку роллов. — Как в ресторане каждый день.
— Ага, — кивнула я, листая журнал.
В среду вечером мне написала свекровь:
«Леночка, ты чего салат Цезарь в субботу делаешь или что-то другое? Просто Валя с семьёй приедет, она не любит Цезарь, у неё от него тяжесть».
Я перечитала сообщение три раза, потом показала Саше.
— Мам, Лена не готовит на этой неделе, — набрал он ответ.
Через минуту телефон разрывался от звонка. Саша растерянно посмотрел на меня и принял вызов.
— Мам, привет... Да, всё нормально... Нет, она не заболела... Просто отдыхает... Ну как так? Вот так, неделю не готовит... Нет, мы не поссорились...
Я взяла у него трубку.
— Татьяна Николаевна, здравствуйте. Да, всё в порядке, просто устала. Решила сделать перерыв.
— Леночка, милая, но в субботу же все приедут! Мы договаривались на шашлыки!
— Татьяна Николаевна, мы с вами ничего не договаривались. Вы написали в четверг, что приедете в субботу. Я молча приняла это к сведению и приготовила еду.
В трубке повисло молчание.
— Но ведь мы всегда по субботам собираемся...
— Именно. Всегда. Каждую субботу уже три года. Сто пятьдесят шесть суббот подряд.
Саша смотрел на меня круглыми глазами.
— Ну и что теперь делать? — голос свекрови дрогнул. — Отменять встречу?
— Можете приехать. Только готовить буду не я.
Я протянула трубку мужу. Он взял её так, будто она весила пудов пять.
— Мам, давай как-нибудь решим... Да, я понимаю... Хорошо, обсудим.
Закончив разговор, он посмотрел на меня с лёгким укором.
— Лен, ну могла бы предупредить заранее, что на выходных не будешь готовить.
— Саш, а ты предупреждал заранее, что ко мне каждую субботу будет приезжать десять человек?
Он открыл рот, потом закрыл. Переварил услышанное и попробовал снова:
— Так то же семья...
— Твоя семья, — спокойно уточнила я. — И если уж продолжать эти встречи, пусть готовит кто-то другой. Твоя мама, например. Или ты.
— Я?! — он аж подскочил. — Лен, я же не умею готовить на столько людей!
— А я умела? До встречи с тобой я яичницу жарила через раз.
Пятница выдалась напряжённой. Саша метался между телефонными разговорами с родственниками, заглядывал в кулинарные блоги, составлял списки продуктов.
— Может, всё-таки закажем готовое? — робко предложил он вечером.
— Можно, — кивнула я. — Только предупреди маму, что вместо домашнего салата будет магазинный.
Он поморщился.
— Она же скажет, что несвежее, с консервантами...
— Тогда готовь сам.
В субботу утром он встал в семь. Я проснулась от звука открывающегося холодильника и тихого ругательства.
— Лен, а где у нас разделочные доски?
— В шкафу под раковиной.
— А острый нож?
— В верхнем ящике справа.
— А маринад для шашлыка?
Я приподнялась на локте и посмотрела на часы.
— Саш, маринад надо было делать вчера вечером. Мясо должно мариноваться минимум двенадцать часов.
Его лицо вытянулось.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Следующий час я слышала, как он звонил всем знакомым, пытаясь выяснить рецепт быстрого маринада. Потом раздался звук режущегося лука, сопровождаемый сдавленным кашлем и шмыганьем носа.
— Как ты это делаешь без слёз? — крикнул он из кухни.
— Холодной водой лук промываю перед нарезкой, — ответила я, удобно устраиваясь с книгой на диване.
В одиннадцать начали подтягиваться гости. Первой приехала свекровь с кастрюлей борща.
— Я подумала, что надо хоть что-то принести, раз уж Леночка отдыхает, — громко объявила она, входя в дом.
— Мам, спасибо, — выдохнул Саша, по локоть в нарезанных помидорах.
— Господи, Сашенька, да ты же их не так режешь! — она отстранила его и взялась за нож. — И где салатник? И зелень помыл? Лена, милая, где у вас зелень?
— В холодильнике, нижний ящик, — крикнула я с дивана, не отрываясь от книги.
Через полчаса приехал брат мужа с семьёй. Двое детей сразу ринулись в дом с криками, свояченица поставила на стол покупной торт.
— Ой, Лен, а чего ты такая нарядная? — удивилась она, заметив меня на балконе в лёгком платье.
— Решила отдохнуть сегодня, — улыбнулась я, делая глоток вина.
— А кто готовить-то будет?
— Саша с мамой.
Она недоуменно хлопнула глазами и пошла на кухню.
К часу дня собрались все. Мужчины расположились у мангала, женщины толпились на кухне, дети носились по огороду. Саша метался между мангалом и домом — то угли подкинуть, то ещё салат нарезать, то детей утихомирить.
— Лен, может поможешь? — умоляюще крикнул он, в третий раз пробегая мимо балкона.
— Саш, у меня отпуск, помнишь?
Свекровь вышла на балкон с озабоченным видом.
— Леночка, милая, я понимаю, что ты устала. Но может, хоть детям сок нальёшь? А то они всю кухню перевернут.
— Татьяна Николаевна, графин на столе, стаканы в шкафу. Думаю, вы справитесь.
Она поджала губы и ушла.
Через час Саша уже не бегал, а почти ползал. Лицо красное, футболка мокрая от пота, в глазах отчаяние.
— Лен, ну честно, это реально тяжело, — присел он рядом на минутку. — Я думал, просто мясо пожарить и всё.
— А ещё три салата нарезать, картошку сварить, овощи на гриле запечь, стол накрыть, напитки разлить, посуду убрать, — перечислила я.
— Да я не знал, что столько всего...
— Я тоже не знала. Но за три года научилась.
К пяти вечера гости наконец разошлись. Саша рухнул на диван и застонал.
— У меня всё болит. Абсолютно всё. Даже то, о чём я не подозревал.
Я села рядом и погладила его по голове.
— Тяжело?
— Кошмарно. Пять часов у мангала, эта жара, дым в глаза. Потом салаты, все всё время что-то просят, кто-то пролил, кто-то разбил... — он закрыл глаза. — Лен, прости. Я правда не понимал, каково тебе каждую субботу.
— Вот теперь понимаешь.
Он открыл один глаз и посмотрел на меня.
— Можно я предложу родне собираться реже? Ну или пусть по очереди у каждого дома встречи проходят?
— Можно, — кивнула я.
— И можно я завтра весь день буду лежать?
— Конечно. У тебя ведь был тяжёлый день.
Он усмехнулся.
— А у тебя каждая суббота такая была?
— Каждая. Только ещё с уборкой после всех и мытьём горы посуды.
Саша сел и обнял меня.
— Лен, я серьёзно. Больше так не будет. Хочешь, вообще этих встреч не будет?
— Нет, пусть будут. Просто пореже и с другими правилами. Например, каждый приносит своё блюдо. Или по очереди у разных родственников.
— Договорились, — он крепче прижал меня к себе. — Знаешь, я сегодня понял кое-что важное.
— Что готовить тяжело?
— Нет. Что я женат на самой терпеливой женщине на свете. И что я полный эгоист.
Я рассмеялась.
— Не полный. Просто немного слепой.
На следующий день свекровь прислала сообщение: «Сашенька, давайте в следующие выходные у нас соберёмся? Я приготовлю». Муж показал мне переписку с виноватой улыбкой.
— Мам тоже прозрела, видимо, — сказал он.
А я в этот момент поняла: иногда нужно не объяснять словами, а просто дать другому человеку пройти твой путь.
Присоединяйтесь к нам!