Часть 1. ВОЗДУШНЫЙ ЗАМОК
Дождь стучал по окну монотонным маршем, когда я обновила страницу. Цифры сперва не сложились в картинку. Просто набор символов. Я потянулась за чашкой, сделала глоток остывшего кофе и поперхнулась. Сердце заколотилось, как сумасшедший дятел в грудной клетке. Я перепроверила билет. Еще раз. Еще.
Тридцать семь миллионов четыреста двадцать тысяч рублей.
Звук с кухни — звон вилки о тарелку, голос мужа, что-то спрашивающий у меня — долетел будто через толщу воды. Я автоматически крикнула: «Сейчас!» — и зажала ладонью рот, чтобы не засмеяться истерически. Или не зарыдать.
Мы с Артемом жили… нормально. Стабильно. О слове «пресно» я запрещала себе даже думать. Он — надёжный, как швейцарские часы. Я — примерная жена и мать. Наша жизнь была тщательно выглаженной рубашкой: никаких складок, но и никаких ярких узоров.
Первая мысль, острая и ядовитая, была не о виллах или яхтах. Она была о нём. «А что сделает Артем?»
— Ты чего там притихла? — окликнул он из кухни.
— Да ничего! Письмо пришло… от старой подруги, — выпалила я, быстро закрывая ноутбук. Ладони были ледяными и влажными.
В ту ночь я не спала. Лежала и слушала его ровное дыхание. Тридцать семь миллионов. Они жгли мне душу. Я представляла, как расскажу Артему. Его глаза расширятся, мы обнимемся, заплачем, начнём строить воздушные замки. А потом… потом он возьмёт всё в свои руки. Практичный Артём, разумный Артём. Он решит, как правильно распорядиться. Квартира? Инвестиции? Поездка? Всё будет общим. И моё «я», уже слегка затертое за годы «мы», растворится в этом общем окончательно.
Но была и другая мысль. Тихая, грязная, ползучая. А что, если эти деньги — не испытание для меня, а… инструмент? Линейка, которую можно поднести к нашей жизни и увидеть все кривые углы.
Часть 2. ГЕНИАЛЬНЫЙ АКТЕР
На следующее утро, за завтраком, он сказал:
— Кстати, сегодня задержусь. Совещание, потом корпоратив с партнерами. Не жди.
— Хорошо, — кивнула я, отламывая кусочек тоста. Внутри всё натянулось, как струна. Он сказал это слишком легко. Или это мне показалось?
Час спустя я сидела в кресле перед строгим мужчиной с каменным лицом по имени Виктор. В его офисе пахло кофе и старой бумагой.
— Задача ясна, — сказал он без эмоций, просматривая мои заметки об Артёме: марка машины, номер, место работы, расписание. — Проверить на предмет возможных… контактов. Фото, видеоотчет.
— Да, — мой голос прозвучал чуждо. — Самое главное — дискретно.
Я расплатилась наличными из первой, совсем небольшой, снятой суммы. Купюры хрустели, будто обличая меня.
Следующие две недели были адом ожидания. Я стала актрисой в своём же доме. Готовила Артёму его любимые сырники, слушала его рассказы о работе, смотрела с ним сериалы. И при этом постоянно ждала звонка. Каждое его «задержусь» било по нервам током.
— Ты что-то нервная в последнее время, Лера, — как-то заметил он, гладя меня по волосам. — Устала?
— Да, немного, — я прижалась к его ладони. И подумала: «Господи, если он изменяет, то он ещё и гениальный актёр». А если нет? Тогда кто я, устраивая эту слежку?
Виктор позвонил в пятницу. Голос был бесстрастный, как у диктора.
— Материалы готовы. Можно забрать.
Часть 3. ШАНС УСЛЫШАТЬ ДРУГ ДРУГА
Конверт лежал на столе между нами, как обвинительный акт. Я не могла открыть его дома. Сняла номер в отеле. Руки дрожали, когда я вытащила флешку и распечатки фотографий.
Несколько кадров. Артём выходит с работы, один. Артём едет в наш гараж, один. Артём сидит в баре на том самом корпоративе — с коллегами, мужчинами и женщинами, смеется. Никаких интимных касаний, никаких тайных встреч. Последняя серия фото была с субботы. Он сказал, что поедет на автомойку.
На фото Артём стоит у ларька с цветами. Покупает букет. Скромные, милые ромашки и веточку гиперикума. Потом он сел в машину и… не поехал домой. Он свернул на старую дорогу, ведущую к кладбищу, где была похоронена его мама. На следующем фото он стоит у памятника, положив эти ромашки на гранит. Голова опущена, плечи сгорблены. Он выглядел не надёжным и непробиваемым, а бесконечно уставшим и одиноким.
Я выключила компьютер. В тишине гостиничного номера заглушить рыдания было некому. Я выиграла тридцать семь миллионов и купила за часть из них самую дорогую правду в своей жизни: своего мужа я не знала вовсе. Я видела надежного добытчика, главу семьи. А он был мальчиком, который скучает по маме. Я искала измену, а нашла его тихую, неприметную боль, которую он носил в себе, не желая грузить меня.
Деньги давали мне власть купить что угодно. И я купила стыд. Всепоглощающий, жгучий.
Я приехала домой под вечер. В прихожей пахло жареной картошкой — он готовил, хоть и ненавидел это. Увидев меня, Артём улыбнулся устало:
— Где пропадала? Я волновался.
Я подошла к нему, обняла, уткнулась лицом в грудь. В его привычную, чуть поношенную домашнюю футболку.
— Артем…
— Да?
— Давай завтра купим тебе новую машину? Ту, о которой ты говорил? — выдохнула я.
Он отстранился, посмотрел на меня с недоумением:
— Ты с ума сошла? Какая новая машина? У нас ипотека, сыну скоро в школу, тебе нужна шуба на зиму…
— Шуба подождёт, — перебила я. — Просто поверь мне. У меня появились средства. Не спрашивай пока откуда. Я все объясню. Но позже.
Он смотрел на меня, и в его глазах мелькало недоверие, забота и та самая усталость, которую я теперь могла прочитать.
— Лер… Ты точно в порядке?
— Нет, — честно сказала я. — Но я хочу, чтобы нам было хорошо. По-настоящему.
Мы сели, и я начала говорить. Не про детектива. Никогда-никогда я ему этого не скажу. Я начала говорить о том, о чем мы молчали годами: о его тоске, о моих страхах, о том, что наша стабильность стала клеткой.
Деньги лежали на счете. Не как искушение, а как шанс. Шанс услышать друг друга. И начать всё сначала — уже без детективов и тайн.