Кажется, есть люди, которых сама судьба готовит для того, чтобы вспыхнуть ослепительной и яркой кометой, озарив своей жизнью целую эпоху, но не оставив им времени на медленное угасание. Их путь — это всегда преодоление. Преодоление обстоятельств, сомнений, болезней и собственных пределов. Таким человеком был Валерий Харламов. Сегодня его имя знают даже те, кто никогда не интересовался хоккеем. Оно стало синонимом виртуозной игры, невероятной скорости и той особой, щемящей гордости, которую испытывала огромная страна, наблюдая за своими героями на льду. Как же получилось, что мальчик, которому врачи запрещали бегать и плавать, превратился в легенду мирового спорта, перед мастерством которого склонили голову непобедимые канадские профессионалы? История его жизни — это не просто спортивная биография. Это рассказ о воле, таланте и той хрупкой грани, на которой балансирует гений.
Давайте перенесемся в послевоенную Москву, январь 1948 года. В семье рабочего завода «Коммунар» Бориса Харламова и его жены, испанки Бегонии, рождается сын. Его называют Валерием в честь легендарного летчика Чкалова. Уже в этой семье закладывается удивительный сплав характеров: русская стойкость и трудолюбие отца и южный, баскский темперамент матери, которая в юности, оказавшись в СССР как беженец из охваченной гражданской войной Испании, проявила невероятную силу духа. Именно отец впервые ставит семилетнего Валеру на коньки, приводя его с собой на каток. И делает это по простой, бытовой причине: в неотапливаемой раздевалке ребенку было холодно, а на льду он мог согреться, накручивая круги. Кто мог тогда подумать, что это детское «гревание» станет первым шагом к будущему величию? Однако судьба готовила жестокий удар. В тринадцать лет Валерий тяжело заболевает ангией, которая дает серьезнейшие осложнения. Врачи ставят диагнозы: ревмокардит и порок сердца. Приговор звучит как замок на двери в будущее: никаких физических нагрузок, запрет на уроки физкультуры, бег, плавание и даже поездки в пионерский лагерь. Казалось бы, о каком хоккее может идти речь? Мир, вероятно, никогда бы не узнал хоккеиста Харламова, если бы не решительность его отца. Борис Сергеевич не смирился. Он верил, что спорт, наоборот, сможет укрепить сына. Летом 1962 года он, тайком от встревоженной матери, ведет четырнадцатилетнего Валеру в только что открывшуюся хоккейную секцию на Ленинградском проспекте. Там набирали мальчишек на год младше, но маленький и щуплый Валерий легко ввел тренеров в заблуждение. Когда обман раскрылся, парня уже было не отдать: его трудолюбие и явные способности говорили сами за себя. Он продолжал тренироваться, параллельно раз в три месяца проходя обследования. И случилось почти невероятное: упорные занятия пошли на пользу, и врачи в конце концов признали его абсолютно здоровым. Так был пройден первый, может быть, самый главный рубеж.
Его талант заметили и стали рекомендовать в главную команду страны — ЦСКА. Но здесь юного Харламова ждало новое испытание, на этот раз связанное не со здоровьем, а с человеческим восприятием. Великий тренер Анатолий Тарасов, увидев невысокого и худощавого парнишку, не проникся к нему доверием. Ему казалось, что против мощных канадских «громил» такой «конек-горбунок» просто не выстоит. Однако весной 1967 года на юниорском турнире в Минске Харламов взорвал все представления. Он играл как нестандартный импровизатор, демонстрируя фантастическую технику и понимание игры. После этого его взяли на сборы ЦСКА, где под руководством Тарасова он буквально перековал свое тело, вернувшись в Москву окрепшим и мускулистым. Но путь к основе лежал через ссылку. Для закалки характера и набора игровой практики его отправили во вторую лигу, в скромную чебаркульскую «Звезду». Это могло стать концом карьеры, но стало ее триумфальным началом. Получив указание от Тарасова давать молодому игроку максимум игрового времени, тренер «Звезды» Владимир Альфер сделал из Харламова настоящую звезду Урала. За сезон Валерий забросил 34 шайбы в 40 матчах, и игнорировать такие результаты стало невозможно. Он вернулся в ЦСКА, чтобы больше никогда его не покидать.
Настоящая магия началась, когда наставник ЦСКА Анатолий Тарасов собрал в одно звено трех, казалось бы, очень разных игроков: трудягу и лидера Бориса Михайлова, мощного и напористого Владимира Петрова и виртуоза Валерия Харламова. Так родилась легендарная тройка Михайлов — Петров — Харламов, самая знаменитая в истории советского хоккея. Они были не просто коллегами по площадке, они стали друзьями, понимавшими друг друга с полувзгляда. Сам Харламов говорил об этом удивительном чувстве связи: «Мы понимаем друг друга не с полуслова, а с полубуквы. Я знаю, что они могут предпринять в то или иное мгновение, догадываюсь об их решении, даже если они смотрят куда-то в другую сторону. Точнее говоря, я не столько знаю, сколько чувствую». Михайлов брал на себя черновую работу и был голевой машиной, Петров — неудершимая сила, сокрушающая все на своем пути, а Харламов — мозг и душа этого звена, художник, рисовавший узоры на льду. Его знаменитые финты, обводки на высокой скорости, невероятное видение поля заставляли замирать стадионы. Один из его тренеров, Виктор Ерфилов, вспоминал забавный и показательный эпизод. Харламов шел на ворота, и на него бросились двое громил-защитников. Валерий внезапно остановился перед ними, сделав испуганное, чуть ли не плачущее лицо. Любопытные защитники замедлились, и в этот момент «испуганный» форвард резко рванул с места, легко обыграл ошеломленных соперников и забил гол. Это был не просто хоккей, это было высшее актерское мастерство на льду.
Но всенародная, поистине планетарная слава пришла к Харламову в сентябре 1972 года во время исторической Суперсерии СССР — Канада. Весь мир ждал этого противостояния: непобедимая, как считалось, сборная Советского Союза против легендарных профессионалов Национальной хоккейной лиги. Канадцы были настолько уверены в победе, что после быстрых двух шайб в первом матче в Монреале по стадиону зазвучал… похоронный марш. Это была психологическая атака. Участник той игры Юрий Лебедев вспоминал: «Мы там обалдели просто. Поджилки затряслись». Но шок прошел, и советские хоккеисты показали свою игру. И здесь в полный рост предстал Харламов. Его скорость и мастерство буквально сразили профессионалов. Он забросил две ключевые шайбы в ворота великого Кена Драйдена, приведя команду к разгромной победе со счетом 7:3. Канадские игроки, привыкшие к силовой борьбе, оказались бессильны перед его артистизмом и техникой. Защитник Жан-Клод Трамбле, которого Харламов обыграл в одном из матчей, до сих пор не может понять, как это произошло: «Я видел, что форвард собирается обойти меня с внешней стороны, слева. Мой партнер заметил прямо противоположное. Когда же мы разъехались ловить каждый «своего» Харламова, тот проскочил между нами. И я по сей день не пойму, как он оставил нас в дураках». Звезда НХЛ Бобби Кларк заявил, что Харламов, возможно, лучший игрок, которого он когда-либо видел. А вратарь Кен Драйден подвел черту: «Именно Харламов надломил нашу могучую команду». После той серии в СССР его узнавал каждый. Он стал самым популярным человеком в стране, героем, затмившим своей славой даже космонавтов. Его белая «Волга» с номером «00-17» была пропуском на любую дороге, а его имя — синонимом победы.
Казалось, ничто не может остановить эту блистательную карьеру. Золото Олимпиад в Саппоро (1972) и Инсбруке (1976), восьмикратное звание чемпиона мира, одиннадцать титулов чемпиона СССР — его коллекция наград росла с каждым годом. Но судьба вновь напомнила о своей непредсказуемости. В мае 1976 года, всего через две недели после свадьбы с любимой женой Ириной, Харламов попадает в страшную автомобильную аварию на том самом Ленинградском шоссе. Травмы были ужасны: сложный перелом голени, ребер, сотрясение мозга. Врачи снова, как в детстве, разводили руками и сомневались, что он сможет когда-либо вернуться на лед. Но они не знали Харламова. Год упорнейшей реабилитации, боли и борьбы — и в ноябре 1977 года он снова вышел на лед в матче против «Крыльев Советов». И уже на четвертой минуте забросил шайбу. Он признавался потом, что играл как в тумане, и его до слез тронуло отношение соперников, которые берегли его, старались не играть грубо. Он сумел вернуться и снова стал одним из лучших, доказав, что его сила — не только в мышцах, но в несгибаемом духе.
Последние годы карьеры были омрачены конфликтом с новым тренером сборной Виктором Тихоновым, который не взял Харламова на престижный Кубок Канады в 1981 году. Валерий принял решение завершить выступления после сезона 1981/82, мечтая о работе с детьми. Но этим планам не суждено было сбыться. Ранним утром 27 августа 1981 года, возвращаясь с дачи по скользкому после дождя Ленинградскому шоссе, машина, за рулем которой была его жена Ирина, попала в лобовое столкновение с грузовиком. Валерий, Ирина и ее родственник погибли на месте. Ему было всего 33 года. Как писал поэт Михаил Танич, посвятивший хоккеисту стихи: «На скорости жил и на скорости умер». Ослепительная комета, вспыхнув над миром хоккея, угасла.
Он ушел, но не исчез. Его номер 17 навечно закреплен за игроками сборной России, и никто больше не имеет права выходить под ним на лед. Его имя носит один из дивизионов Континентальной хоккейной лиги и детская школа ЦСКА. Международная федерация хоккея включила его в символическую сборную лучших игроков за 100 лет. Но главная память — не в бронзе и мраморе. Она — в том восхищении, которое до сих пор вызывают кадры его голов, в той легенде, которая передается от отцов к детям. Валерий Харламов доказал, что величие измеряется не сантиметрами роста, а сантиметрами сердца. Он стал олицетворением целой эпохи — эпохи, где играли не за миллионы, а за честь страны, где товарищи были настоящими друзьями, а любовь болельщиков была искренней и всеобщей. Его короткая, но ослепительно яркая жизнь напоминает нам, что настоящий талант, помноженный на невероятное трудолюбие и силу духа, способен преодолеть любые диагнозы, любые сомнения и навсегда остаться в памяти миллионов как путеводная звезда, как та самая, неповторимая советская комета.