Анна Петровна медленно опускала газету на колени. Руки дрожали так сильно, что строчки расплывались перед глазами. «Вчера в Одессе скончался от чахотки коллежский советник Николай Михайлович Данилов...» Она перечитала заметку третий раз. Сердце колотилось где-то в горле.
Данилов. Николай Михайлович Данилов.
А ведь настоящее его имя было совсем другое – Алексей Иванович Волконский. И он был не коллежским советником, а князем. И самое главное – он был ее мужем.
Три года. Три долгих года она считала себя вдовой, носила траур и молилась за упокой его души. А он в это время спокойно жил в Одессе под чужим именем, служил в канцелярии губернатора и, судя по всему, вполне благополучно устроился на новом месте.
Но как же так получилось? Анна откинулась в кресле и закрыла глаза. Память услужливо подбросила картины того страшного дня в октябре 1849 года.
Алексей тогда вернулся домой в Петербург мрачнее тучи. Третий месяц шло следствие по делу петрашевцев, и многие знакомые семьи уже исчезли – кто в крепость, кто в ссылку. Волконский хоть и не состоял в кружке Петрашевского, но дружил с несколькими участниками и не скрывал своих либеральных взглядов.
– Анечка, собирай самое необходимое, – сказал он тогда, снимая пальто. – Завтра утром за мной приедут.
Она помнила, как похолодела от этих слов. Но Алексей был удивительно спокоен.
– Послушай меня внимательно. Если меня арестуют, ты должна через неделю объявить, что получила известие о моей смерти в дороге. Скажешь, что я простудился и умер от горячки где-то под Новгородом. Похорон не будет – тело не довезли. Понимаешь?
Анна кивнула, не понимая ничего.
– Зачем это нужно?
– Чтобы тебя и детей не тронули. Вдова умершего человека никого не интересует. А вот жена государственного преступника...
Он не договорил, но она и так все поняла. В те времена родственники осужденных нередко лишались всего имущества и отправлялись следом в ссылку.
На следующий день Алексея действительно арестовали. Анна в точности выполнила его указания. Через неделю по Петербургу разошлась весть о внезапной кончине князя Волконского. Друзья приходили выражать соболезнования, кто-то даже прислал венки. Анна принимала все это в черном платье, с красными от слез глазами.
Притворяться горем было нетрудно – она действительно горевала. Ведь не знала же, что муж жив!
Прошли месяцы. Следствие по делу петрашевцев завершилось, многих сослали в Сибирь. А Анна так и продолжала считать себя вдовой. Алексея среди арестованных не значилось – видимо, дело обошлось именно так, как он и рассчитывал. Все поверили в его смерть.
Через год она даже начала получать ухаживания от статского советника Петра Николаевича Селиванова. Добрый, состоятельный вдовец с двумя детьми. Анна поначалу отвергала всякие намеки на возможность нового брака. Но время шло, а от Алексея не было ни слуху ни духу.
– Анна Петровна, – говорил Селиванов, – вы еще молоды и прекрасны. Неужели будете всю жизнь носить траур? Покойный супруг наверняка не хотел бы видеть вас в таком печальном положении.
Покойный супруг... Если бы он знал!
В прошлом году Анна все-таки согласилась выйти замуж за Селиванова. Обвенчались тихо, без пышности. Анна объяснила это желанием соблюсти приличия – ведь не прошло еще и трех лет со дня кончины первого мужа.
И вот теперь газетная заметка перевернула всю ее жизнь. Алексей был жив все это время! Жив и здоров, пока чахотка не свела его в могилу по-настоящему.
А ведь еще полгода назад она могла его увидеть. Селиванов как раз получил назначение в Одессу по торговым делам и звал ее с собой. Но Анна отказалась – не хотела оставлять детей. Какая ирония судьбы! Они могли встретиться на улице, и что тогда?
Анна попыталась представить эту сцену. Вот она идет под руку с новым мужем по Дерибасовской, а навстречу – Алексей. Постаревший, может быть, в бороде, но все тот же. Их взгляды встречаются...
– Что бы он подумал обо мне? – шепнула она, и по щекам потекли слезы.
Ведь с его стороны все выглядело чудовищно. Он пожертвовал собой, чтобы спасти семью, инсценировал собственную смерть. А жена через три года спокойно вышла замуж за другого! Как будто и не любила вовсе, как будто с легким сердцем похоронила прошлое.
Но разве могла она догадаться? Разве не естественно было поверить в его смерть, когда никаких вестей не приходило так долго?
Анна встала и подошла к окну. На улице моросил мелкий дождь, по мостовой торопливо шли люди под зонтами. Обычная петербургская осень. А где-то в Одессе сейчас хоронят человека, которого она любила больше всех на свете. Хоронят под чужим именем, в чужой земле.
– Николай Михайлович Данилов... – повторила она вслух. – Откуда ты взял это имя, Алеша?
Наверное, паспорт раздобыл еще до ареста. Предусмотрительный был, всегда умел планировать на несколько ходов вперед. Даже в шахматы с ним играть было невозможно – обыгрывал всех и всегда.
Вечером вернулся Селиванов. Добрый, заботливый Петр Николаевич, который души в ней не чаял и баловал, как ребенка. Анна встретила его как обычно, помогла снять пальто, расспросила о делах. О газетной заметке не сказала ни слова.
За ужином Селиванов заметил ее необычное молчание.
– Что-то случилось, милая? Ты какая-то печальная сегодня.
– Просто устала немного, – солгала Анна. – Дети весь день шалили, гувернантка жаловалась.
Он поверил. А как не поверить? За два года совместной жизни Анна ни разу не обманула его. До сегодняшнего дня.
Ночью она лежала без сна и думала о том, что теперь делать. Рассказать Селиванову правду? Но зачем? Алексея уже нет, а мужа только расстроишь. Молчать? Но как жить с этой тайной?
А дети? Володя и Катенька считают Селиванова отчимом и очень к нему привязались. Узнай они, что настоящий отец был жив еще недавно... Нет, лучше не знать им этого никогда.
Через неделю Анна поехала в Александро-Невскую лавру. Долго стояла у могилы, где покоился человек, который никогда там не лежал. На памятнике было выбито: «Князь Алексей Иванович Волконский. 1820-1849. Любящие жена и дети».
– Прости меня, – шепнула она. – Прости, что не дождалась. Прости, что поверила в твою смерть. И прости, что теперь не могу даже оплакать тебя по-настоящему.
Домой она вернулась спокойная. Решение было принято. Тайну эту она унесет с собой в могилу. Селиванов так и не узнает, что женился на женщине, у которой первый муж умер вторично. А дети будут помнить отца героем, погибшим от случайной болезни, а не государственным преступником, скрывавшимся под чужим именем.
Только иногда, оставшись одна, Анна доставала старые письма Алексея и перечитывала их. «Моя дорогая Анечка, когда я думаю о тебе, на душе становится светло...» И тогда слезы катились по ее лицу – по настоящему, навсегда потерянному мужу, которого она похоронила дважды.