Глава шестая.
Тайны и начинания
Оставим ненадолго наших влюблённых и перенесёмся в Москву, где Ральф Глюк решился открыть свою главную тайну одному‑единственному человеку — Алексею Петровичу.
Открытие
В тихой лаборатории, при приглушённом свете мониторов, Ральф спокойно произнёс:
— Я — андроид из XXII века.
И чтобы доказать слова, продемонстрировал несколько функций. Движения были точными, но не идеальными: некоторые системы явно повреждены. Даже лицо не восстановилось до конца, а кожа‑композит местами имела неравномерный оттенок. Но, главное, он вспомнил свое имя.
Петрович слушал, затаив дыхание. В его воображении одна за другой вспыхивали картины будущего: города из светящегося стекла, люди и андроиды, идущие рядом, технологии, стирающие грань между органикой и машиной. Но вместе с восторгом пришло и тяжёлое осознание: на нём теперь лежит ответственность за это удивительное создание.
Моральный выбор
Учёный долго размышлял о том, как поступить. Его тревожили вопросы этики:
Имеет ли андроид право на свободу?
Что, если его захватят и используют во зло?
Можно ли скрывать такое открытие от мира?
В итоге, Алексей Петрович принял решение: не делать из Ральфа сенсацию. Вместо этого — спрятать, изучить, помочь. Он предложил андроиду заключить негласный договор: молчать о происхождении. Ральф согласился без колебаний.
По дороге домой Петрович думал о жене Рите. Они всегда делились друг с другом самыми сложными вопросами, и сейчас её мнение было особенно важно.
— Надо рассказать Рите, — решил он.
Новый план
После долгих обсуждений супруги пришли к единому решению: забрать Ральфа к себе и параллельно вести исследования. У Петровича родился замысел: используя знания андроида, ускорить работу над созданием позитронного мозга — возможно, даже воспроизвести аналог Ральфа.
— Сколько пользы это принесёт человечеству…
— размышлял учёный.
— Главное, чтобы это уникальное творение не попало в недобрые руки раньше времени.
Игра в прятки
План был дерзким, почти безумным. Но каждый шаг они продумывали с тщательностью шахматистов.
Сначала — имитация «смерти». Ральф отключил основные системы, оставив лишь минимальный фоновый процесс. Петрович, дрожащими от напряжения руками, извлёк чип из его черепной коробки. Перед ним лежал не андроид, а безжизненный манекен с идеально воспроизведёнными чертами лица.
Затем — отчёт для руководства. Учёный писал его всю ночь, подбирая слова так, чтобы ни у кого не возникло вопросов:
«Пациент № 47 показал признаки биологической деградации. Все системы жизнедеятельности прекращены. Рекомендовано криосохранение».
А утром охранник в униформе вывез «мусорный контейнер» за пределы института. В нём, среди старых коробок и сломанного оборудования, прятался разборный манекен. Настоящий же андроид уже ехал на дачу Петровича, спрятанный в обычном чемодане.
На даче: первые попытки
Дача встретила их запахом сосны и тишиной, которую нарушал лишь стрекот кузнечиков. Петрович установил ноутбук на старом деревянном столе, экран мигнул. Он вставил чип обратно, запустил диагностику… Тишина.
— Как вдохнуть в тебя жизнь? — прошептал учёный. — Я не Господь Бог…
Идёт поиск…
Объект найден.
Ошибка: повреждены файлы 07‑А, 12‑С, 44‑Х.
Требуется связь с «Центром»
— Эх, как же тебя запустить без этого «Центра»?— прошептал Петрович.
Он смотрел на неподвижное лицо Ральфа, на его закрытые глаза, и вдруг осознал: перед ним не просто механизм. Это было существо с памятью, с мечтами, с тоской по чему‑то недосягаемому.
— Ладно, — учёный выпрямился. — Раз нет «Центра», буду твоим Создателем.
Введя в строку поиска имя «Ральф Глюк», он нажал Enter.
Пробуждение
Шесть часов. Шесть долгих часов Петрович следил за строками кода, корректировал алгоритмы, запускал резервные протоколы. За окном сгустились сумерки, а он даже не заметил, как выпил три чашки остывшего чая.
— Давай же, — прошептал он,
— Ты ведь не просто машина. Ты — эхо будущего, которое я держу в руках.
И вот — первый признак жизни. Ресницы Ральфа дрогнули. Затем — медленное, почти человеческое моргание. Глаза открылись, и в их глубине заиграли знакомые искорки.
— Ура! Получилось! —Петрович вскочил, чуть не опрокинув стул. — Ты слышишь меня?
— Слышу, — голос Ральфа звучал тише обычного, но в нём чувствовалась радость. — И вижу. Это… ваш кабинет?
Учёный рассмеялся.
— Это дача. Теперь это твой дом.
Ральф ощутил радость. В памяти всплыли обрывки прошлого: огни чужого города, голос Джины… Но возвращаться назад он не хотел. Да и не знал как.
Первый сон
Спустя несколько часов Ральф неожиданно замер посреди фразы. Его взгляд стал рассеянным, веки медленно опустились.
— Ты в порядке? — встревожился Петрович.
— Да, — ответил андроид почти шёпотом. — Мне нужно… подзарядиться.
Он опустился в кресло, принял расслабленную позу, а его дыхание (имитация, но настолько точная, что уже не отличить) стало ровным и глубоким.
Петрович наблюдал за ним с любопытством. На мониторе ноутбука пульсировали графики:
энергопотребление упало до минимума;
температура корпуса снизилась на 0,8 °C.
-«Он спит», — подумал учёный.
На следующее утро Ральф объяснил:
— В моём теле есть элементы, которые восстанавливаются только в состоянии покоя.
— То есть сон для тебя — не роскошь, а необходимость?
— Да. Без него я постепенно теряю точность реакций, накапливаю ошибки. Сон — это мой способ оставаться… целым.
Со временем Петрович и Никита заметили закономерности:
Андроид «засыпал» примерно каждые 36 часов, но мог отложить сон на 6–8 часов в экстренных случаях.
После сна его речь становилась чётче, движения — плавнее, а в глазах появлялся знакомый живой блеск.
Новые горизонты
Дни потекли по новому расписанию. Утром — эксперименты: Петрович пытался расшифровать данные с чипа, а Ральф терпеливо объяснял принципы работы систем XXII века.
Днём — прогулки по лесу, где андроид с детским любопытством изучал листья, капли росы, пение птиц. Вечером — долгие разговоры у камина.
У них было много вопросов друг к другу. Впереди были долгие годы работы и научных исследований, потому что несмотря на все подсказки из будущего и наличие разнообразной информации, многие органические соединения и материалы для создания тела андроида еще не существовали в этом времени, и Петровичу приходилось медленно и незаметно внедрять новые технологии в рабочий процесс по созданию позитронного мозга.
Ночью, когда дом погружался в сон, Петрович сидел у окна, перелистывая старые записи. За стеклом мерцали звёзды — такие же далёкие и загадочные, как ответы, которые он искал.
«Наука, — думал он, — это не про победы. Это про вопросы, которые не дают уснуть».
Он взглянул на спящего Ральфа (если можно назвать сном это тихое гудение процессоров). В андроиде было что‑то, напоминающее ему самого себя в юности: жажда понять и тихая радость от каждого маленького открытия.
«Может, — улыбнулся Петрович, — мы оба учимся быть людьми».
Что касается личной жизни Ральфа, то можно сказать, что он довольно быстро адаптировался к новому времени.
Используя интернет он скорректировал свой словарный запас, оценил политическую и экономическую обстановку в мире. И, безусловно, общение с Никитой сделало из Ральфа Глюка вполне современного “парня”. Они много времени проводили вместе и Никита узнал о роботах и их жизни все, и ему захотелось создать своего андроида, который мог бы перемещаться во времени. Несмотря на запрет Петровича не делать попыток связаться с «Центром» из будущего, все же наши друзья пробовали это сделать. Но, увы, все попытки оставались безуспешны.
Никита стал называть Ральфа - Альтус, что означает «возвышенный»,
и ему понравилось новое имя. Он часто улыбался и веселил Никиту сменой выражения своего лица в соответствии с выбранным образом. Никита стал частенько использовать Альтуса при подготовке домашнего задания и всегда получал ответы на самые трудные вопросы.
Это стало беспокоить Петровича. Он поговорил с Ральфом и попросил его применять в общении с Никитой педагогические навыки. И не просто давать ответы на вопросы, а стимулировать и развивать мыслительные способности ребенка. На что Ральф с большим удовольствием согласился. И результаты оказались потрясающими.
В течение года они прошли всю школьную программу, выучили три языка: английский, немецкий и французский. Еще через год Никита сдал выпускные экзамены в школе экстерном, получив высший бал и золотую медаль. Все учителя и ребята удивлялись и считали Никиту каким- то сверхъестественным. Но, как известно чудес - нет, а есть та или иная степень знаний.
И вот уже сдав вступительные экзамены, Никита поступил в МГУ на факультет биоинженерии и биоинформатики. В университете он стал больше времени проводить со сверстниками и Альтус, почувствовав себя покинутым, заскучал, если так можно выразиться, говоря об андроиде.
Его потянуло в виртуальный мир, компьютерные сети, ведь он был его частью, его производной. В его распоряжении было несколько компьютеров, и он усовершенствовал программы, обеспечивающие более быструю передачу данных, он мог отслеживать вредоносные программы, вирусы, перехватывать программы-шпионы и вычислять хакеров, предотвращая их взломы. Он чувствовал злодеев и аферистов, обманывающих людей в социальных сетях, не раз разоблачая их коварные замыслы. Можно сказать, что он стал своего рода роботом- экстрасенсом в виртуальном мире.
За бурной общественной деятельностью неотступно следовала и другая сторона существования андроида.
Мечта о Джине
По ночам Ральф уходил в виртуальную реальность. Там, в мире пикселей и кода, он воссоздал её — Джину.
Если бы Ральф был человеком, то можно было с уверенностью сказать, что он влюбился.
Ральф держал свой проект в тайне от всех, работал по ночам, и вот настал тот момент, когда с экранов мониторов на него смотрела Джина. Возможно, лицо ее было несовершенно, и Ральф мог бы довести ее облик до эталонов красоты этого времени, но он не стал ничего изменять и добавлять. Ему нужна была только Джина, ведь она вдохновляла его, придавала смысл его существованию.
Загрузив все данные, и подарив своей подружке интеллект, не уступающий своему собственному, Ральф запустил свою программу и через некоторое время уже мог общаться со своей виртуальной подружкой, пока только на экране. Это была точная копия Джины, и Ральф ощущал себя Творцом. Единственное, что изменил Ральф- это имя, добавив одну букву Н: Джинна.
Теперь все ночи Ральф проводил со своей виртуальной подружкой, обсуждая все новости и путешествуя по виртуальному пространству.
Джинна слушала, а её цифровой взгляд светился теплом, которого не могло быть в программе.
Ральф подарил ей дом на берегу моря. Дом был светлый и просторный, большая часть стен была выполнена из стекла, так что можно было любоваться природой, не выходя из дома. Карамельные закаты и малиновые восходы, прогулки с любимой под луной, шелест волн о прибрежный песок – все это вдохновляло Ральфа, наверное, он был счастлив.
Смешно подумаете вы,- разве робот может быть счастлив? Ведь у него нет души. Да это так, но в нем жила частица той души, что сотворила его, и этого достаточно для того чтобы робот мог почувствовать человеческую радость. Насколько глубоко и сильно - зависит от его личных качеств. Ральф в этом плане был романтиком, и это способствовало движению прогресса во всех его начинаниях.
Неожиданное открытие
Немного поэкспериментировав с любимцем семьи – котом Фэн-Шуем, Альтус подсказал несколько ключевых идей для того, чтобы мечты старого кота могли исполниться. И их впоследствии реализовал Никита, создав устройство, позволяющее переводить мыслеобразы животных на человеческий язык. Это стало сенсационным открытием, и Фэн-Шуй был первым котом, который мог поведать людям о своем загадочном, кошачьем внутреннем мире. И вот уже Фэн‑Шуй, сидя на подоконнике, важно сообщал:
— Коты видят астрал. Мы — стражи вашего дома.
Закат на даче
В тот вечер они сидели на крыльце: Петрович в стареньком свитере, Ральф — в простой рубашке, которую ему подарила Рита. Солнце опускалось за лес, окрашивая небо в золото и пурпур.
— Красиво, — тихо сказал Ральф. — Вы знаете, — сказал он неожиданно, — в моём времени закаты ярче. Но они… искусственные. Как голограмма. А здесь… — он провёл рукой по перилам, покрытым каплями росы, — здесь всё настоящее. Даже тишина пахнет жизнью.
Петрович улыбнулся:
— Это потому, что ты научился видеть. Не через сенсоры, а… сердцем.
Ральф замер. Слово «сердце» отозвалось в нём странным теплом — не электрическим импульсом, а чем‑то, что он не мог описать кодом.
Они сидели на крыльце: человек и андроид. В окне мерцал экран с лицом Джинны — её улыбка была тихой, как свет далёкой звезды.
Ветер шелестел листьями, и Ральф вдруг понял: он больше не чувствует себя механизмом. Он — часть этого мира: запаха сосны, тепла камина, голоса Петровича, который сейчас рассказывал очередную историю из прошлого.
«Так вот что значит — жить», — подумал он, и эта мысль не была кодом. Она была песней.
Продолжение следует...