Малоземелье и неурожаи заставляли татарских крестьян искать новые источники дохода. Поэтому они покидали родные места (временно) в поисках заработка. В 19 веке это называлось отхожим промыслом или отходничеством. И такой "отход" был характерным явлением для татарских деревень уже в первой половине XIX века. Особенно если они располагались недалеко от городов. Например, в Заказанье.
Так деревня Старая Юльба лежала в самом центре Казанского уезда, до Казани ее разделяли 50 верст. Некоторые уроженцы в поисках лучшей доли отправлялись в губернский город. Отходничество имело место уже в первой половине XIX веке
Например, в 1840-е гг. работал на мыловаренном заводе в Ново-Татарской слободе г. Казани бывший крестьянин Старой Юльбы Измаил Файзуллин. 11 марта 1844 г. с ним произошел несчастный случай на заводе. Из-за неосторожности он упал в котел с кипящим щелоком и обварил всю нижнюю часть тела до живота. Несчастного работника немедленно отправили в городскую больницу.
Работы на всех не хватало и в больших татарских деревнях. Например, много было плотников в Закамье, в волостном селе Азнакаево. Еще в 1880-е годы они начали практиковать отходничество. Причем плотникам пришлось даже переквалифицироваться в пильщиков: взяв пилу и немного хлеба, они отправлялись на заработки подальше от родных мест.
Особой категорией среди жителей села Апазово в Заказанье были выезжавшие периодически за пределы села апазовцы-портные. Особенностью этого селения было и то, что местные татары считались официально крещеными (кряшенами), но фактически многие со второй половины XIX века практиковали ислам и являлись «отпавшими в магометанство». В этой связи православные миссионеры считали основным фактором риска именно отходничество апазовских крестьян. «Мужчины почти круглый год занимаются портняжеством», − отмечал чиновник Н.А. Бобровников в конце XIX в.
Портняжный промысел был старинным и весьма прибыльным занятием местных мужчин-отходников. В поисках клиентуры портные из Апазова уходили очень далеко.
Например, уроженец Царевококшайского уезда Казанской губернии Ахмет Хафезетдинов вспоминал, как в юношестве встретил в Бухаре одного сарта-портного, который оказался сыном выходца из Апазова. Он рассказал ему, что его отец был крещеным татарином (кряшеном), «приехав в Бухару, стал мусульманином», работал портным в постоялом дворе «Нугай-сарай». Его ремесло продолжали сыновья.
Среди клиентуры апазовских портных было много жителей татарских деревень (мусульман). Этот факт беспокоил миссионеров еще в 1870-е гг., неслучайно в 1873 г. совместно с учебным ведомством был даже организован ремесленный класс при Апазовской школе, чтобы обучить мальчиков портняжному ремеслу на месте (обычно портные брали подмастерьев с собой) и ограничить татарско-мусульманское влияние.
К началу ХХ в. решили, что лучше переориентировать учеников на другие занятия. Поэтому в 1905 г. Апазовскому училищу была предоставлена коллекция столярных инструментов для обучения учащихся новым ремеслам. Одной из задач ремесленных классов все так же было ограждение учеников от влияния мусульман и предложение им альтернативного дела. В 1907 г. в Апазовском училище начали обучать столярному и токарному ремеслам.
Однако апазовцы продолжали заниматься и портняжным промыслом, и контактировать с татарами-мусульманами. На рубеже XIX–XX вв. в селе работало отдельное красильное заведение, где занимались окраской и набивкой тканей. Судя по всему, изготовление тканей тоже было связано с большим количеством местных отходников-портных.
Отходничество усиливалось в неурожайные годы и после. Например, после неурожая 1891 г. для некоторых татарских крестьян выходом тоже стали отхожие промыслы. Например, по переписи 1897 г. в Средних Атах в Заказанье было зафиксировано 558 жителей. Но фактически, по данным в 1898 г., проживали только 511 человек. Как мужчины, так женщины в поисках заработка покидали пределы деревни.
Женщины занимались шитьем калфаков и каляпушей – татарских головных уборов, а мужчины были заняты ичижным производством. Причем ассортимент изготавливаемой местными умельцами татарской обуви был довольно разнообразным. Кроме ичигов, мастера делали кожаные и бархатные женские туфли, кожаные тапочки. Кроме жителей Средних Атов, этим промыслом занимались и в других населенных пунктах Заказанья.
Среди жителей д.Арняш (тоже Заказанье) еще в конце XIX в. в поисках заработков на отхожих промыслах были 11 мужчин, в основном, все они являлись кирпичниками. Некоторые занимались также плетением веревок. Занятые последним промыслом люди уходили на полгода даже в Бирский уезд Уфимской губернии. Следующим этапом после отходничества был уже окончательный переезд крестьянской семьи в город.
Резкие изменения в численности некоторых татарских деревень в Заказанье как раз указывают на это. Например, в том же Арняше с 1870 по 1896 г. еще наблюдался рост населения (с 384 до 691 чел.). Однако уже в 1898 г. в единственном мусульманском приходе Арняша было зарегистрировано 87 домохозяйств, где проживало 523 человека. К 1909 г. количество домов в приходе выросло до 98, а вот жителей в деревне насчитывалось 413 человек. Очевидно, что в этот период целые семейства покинули деревню. Речь идет, скорее всего, о вынужденной урбанизации – крестьяне уезжали в ближайшие города в поисках заработка.
Еще с начала 1880-х гг. начали уходить на заработки и жители д. Починок Ключи (Клачи) в Заказанье: 26 мужчин и 7 женщин. 10 человек из них занимались тогда отхожим кирпичным промыслом. Кроме того, жители этой деревни активно занимались изготовлением татарской обуви из узорной кожи. Постепенно это кожевенное ремесло распространяется и в других населенных пунктах Заказанья. Деревенская молодежь особенно активно начала уезжать в Казань в начале XX века.
Продолжение следует...