— Ну, чего сидим, как мыши в крупе? Чай остыл, а они молчат. Я же не почку вашу прошу, а дело предлагаю. Живое! Денежное!
Галина Петровна барабанила пухлыми пальцами по клеенке. Звук был противный, липкий, как будто муха билась о стекло. За окном — ноябрьская хмарь. Четыре часа дня, а темно, хоть глаз выколи. На кухне пахло мокрой собачьей шерстью — это от пальто свекрови, которое она отказалась вешать в прихожей ("Да я на минутку, только суть изложу!"). Суть излагалась уже третий час.
Марина смотрела на чашку. На дне плавала чаинка. Одна. Одинокая, как сама Марина в этой схеме.
— Мам, ну ты даешь... — Игорь, муж, сидел напротив, и лицо у него было такое, словно ему только что подарили вертолет. Красное, счастливое и глупое. — Это же... Марин, ты слышишь? Пять миллионов! Просто так!
— Не просто так, Игорек, не просто так, — Галина Петровна поджала губы, изображая строгую благодетельницу. — А ради будущего внуков. Которых, к слову, пока нет, но жилплощадь должна быть готова. Трешка! В новом доме! С панорамными окнами!
Марина наконец подняла глаза. Взгляд у нее был профессиональный, бухгалтерский. Таким взглядом она обычно сканировала отчеты, где дебет с кредитом не сходился на пару миллионов.
— Галина Петровна, — тихо начала она. — Пять миллионов — сумма серьезная. Откуда? Вы же говорили, пенсия маленькая, на лекарства не хватает. Мы вам каждый месяц по пятнадцать тысяч переводим.
Свекровь дернулась, как от удара током. Поправила массивную брошь на груди.
— А я копила! Всю жизнь копила! Откладывала! Не доедала! — Она картинно прижала руку к груди. — Пока вы тут... по кафе ходили. Я же для сына! Для семьи!
Марина медленно размешивала сахар, которого в чашке не было. Ложечка звякала о фарфор. Дзынь. Дзынь. Дзынь.
— Значит так, — Марина отложила ложку. — Схема такая: вы даете пять миллионов. Мы продаем мою добрачную «однушку». Добавляем материнский капитал, если родим. И берем ипотеку на остаток. Так?
— Зачем ипотеку? — махнула рукой свекровь. — Зачем нам эта кабала? Твоя квартира сейчас миллионов восемь стоит? Ну вот! Восемь плюс мои пять — тринадцать. В «Заречье» отличные трешки сейчас как раз по акции. Без всяких кредитов! Чистая сделка!
— Моя квартира, — Марина сделала акцент на слове «моя», — это моя подушка безопасности. Единственное, что у меня есть своего.
— Ой, началось! — Игорь вскочил, чуть не опрокинув табуретку. — Марин, ты чего? Мать от сердца отрывает, последние гробовые выкладывает, а ты вцепилась в свои тридцать три квадратных метра? Мы же семьей будем жить! В хоромах! У меня кабинет будет, у тебя... ну, кухня большая.
Марина посмотрела на мужа. Сорок два года. Лысина намечается, пузо растет, а в глазах — детский сад «Ромашка». Он уже мебель расставлял в воображаемом кабинете.
— Условия есть? — сухо спросила Марина.
— Какие условия? — свекровь обиженно надула губы. — Родная кровь! Единственное... — она сделала паузу, словно подбирая слова, хотя Марина нутром чуяла — речь отрепетирована перед зеркалом. — Оформляем на Игоря. Ну, чтоб налоги меньше были, у него там льгота какая-то... ветеранская или как там...
— Нет у него льгот, — отрезала Марина. — И налоги при покупке не платят.
— Ну, значит, просто для спокойствия! — голос свекрови стал жестче, металлические нотки прорезались сквозь елей. — Я деньги даю сыну. Невестки, знаешь ли, меняются, а сын один.
Повисла тишина. Только гудела стиральная машинка в ванной, выходя на отжим. У-у-у-у. Словно самолет взлетал.
— То есть, — Марина встала, подошла к раковине, включила воду, чтобы хоть как-то заглушить нарастающее раздражение. — Я продаю свое единственное жилье. Вкладываю все деньги в новую квартиру. А собственник — Игорь? А я кто? Бомж с пропиской?
— Ну зачем ты так грубо! — Галина Петровна всплеснула руками. — Жена! Любимая жена! Законная! При разводе все равно все пополам!
— Не пополам, — Марина выключила воду. — Если деньги на покупку — это ваш «подарок» сыну, то в суде это может быть признано его личным имуществом. А мои восемь миллионов, если я их просто переведу, растворятся в общем котле. И останусь я с носом.
Игорь покраснел еще гуще.
— Ты что, разводиться собралась? Мы еще не купили ничего, а она уже имущество делит! Мам, ты не слушай её, это у неё... профессиональная деформация. Бухгалтер, что с неё взять. Везде воров ищет.
— Я ищу логику, Игорь.
— Логика простая! — рявкнула свекровь, теряя терпение. — Или мы берем квартиру сейчас, пока акция до конца месяца, или я покупаю себе дачу! И живите вы в своей конуре хоть до старости! Я хотела как лучше!
Она резко встала, запах мокрой шерсти усилился, забив запах остывшего чая.
— Думайте. Завтра чтоб ответ был. Застройщик ждать не будет. Там очередь стоит!
Хлопнула входная дверь.
Вечер прошел в молчаливой войне. Игорь демонстративно громко вздыхал, лежа на диване. Смотрел в потолок, всем своим видом показывая, как глубоко его ранила черствость жены. Марина сидела за ноутбуком.
Цифры. Ей нужны были цифры.
Она открыла сайт застройщика в «Заречье». Акция действительно была. Трешки по тринадцать миллионов. Сдача дома — через месяц. Все выглядело гладко. Слишком гладко.
— Марин, — голос Игоря из комнаты звучал жалобно. — Ну правда. Шанс же. Когда мы еще пять лямов найдем? Мы ипотеку до пенсии платить будем, а тут — сразу. Свобода.
Марина зашла в комнату. Села на край дивана.
— Игоряш, ты мне скажи честно. Ты мамину сберкнижку видел? Откуда у нее деньги?
— Да продала она что-то... Гараж, кажется. И наследство от тетки из Саратова. Помнишь, тетя Валя умерла год назад?
— Тетя Валя оставила ей ковер и сервиз «Мадонна». Я опись видела.
— Значит, накопила! Она же не тратит ни черта. Гречку ест да чай пустой пьет.
Марина покачала головой. Пять миллионов на гречке не сэкономишь. Тут пахло чем-то другим. Кредитом? Но пенсионерке столько не дадут. Криминалом? Смешно. Галина Петровна боялась даже дорогу на красный свет переходить.
— Хорошо, — сказала Марина. — Допустим. Но оформляем в долях. Пропорционально вложениям. Мои 8 миллионов — это 60% квартиры. Твои (мамины) 5 миллионов — это почти 40%. Значит, мне 2/3 доли, тебе 1/3.
Игорь скривился.
— Ты опять? Мать обидится. Она хочет, чтобы хозяин был мужик. Старой закалки человек, понимаешь? Ей так спокойнее.
— А мне спокойнее, когда я не на улице.
— Мы напишем расписку! — воскликнул Игорь. — Я напишу! Что взял у тебя деньги. Нотариально заверим!
Марина усмехнулась. Расписка между супругами — филькина грамота, если не составлен брачный договор. Но сам факт, что Игорь так отчаянно защищает схему матери, настораживал. Обычно он в такие дебри не лез, ему лишь бы «танчики» не тормозили и пиво в холодильнике было. А тут — прямо юрист-самоучка.
— Ладно, — солгала она. — Я подумаю. Спи.
Но спать она не стала.
На следующий день Галина Петровна позвонила в обед.
— Ну что? Надумали? Я уже с риелтором договорилась, в 18:00 просмотр. Чтобы с работы отпросились! Это, Мариночка, не шутки. Квартира видовая, десятый этаж!
Марина отпросилась. Не ради квартиры. Ради того, чтобы посмотреть в глаза этому риелтору.
Офис продаж находился в вагончике прямо на стройке. Грязь, мостки, остовы кранов в сером небе. Ветер швырял в лицо ледяную крупу.
Риелтор, вертлявый парень в слишком узком костюме и с бегающими глазками, рассыпался в комплиментах.
— Галина Петровна! Вашими молитвами! Квартирка — конфетка! Вот, смотрите планировку. Кухня пятнадцать метров! Можно танцевать!
Марина молча изучала документы на столе. Договор долевого участия. Переуступка прав.
— А почему переуступка? — спросила она, не поднимая головы. — Вы же говорили, от застройщика.
Риелтор на секунду сбился с ритма, глянул на свекровь. Галина Петровна поправила шарф.
— Так это... инвестор продает. Человек вложился на котловане, теперь выходит в кэш. Обычное дело! Зато цена ниже рынка!
— Кто инвестор? — Марина перевернула страницу. Фамилия продавца показалась ей смутно знакомой. «Зубов А.В.». Где она слышала эту фамилию?
— Частное лицо. Очень порядочный человек, — затараторил риелтор. — Сделка будет быстрая. Через банковскую ячейку. Галина Петровна часть вносит налом, вы — переводом...
— Налом? — Марина подняла бровь. — Пять миллионов наличными? Вы их в сумке принесете?
— А твое какое дело? — огрызнулась свекровь. — В банке сниму и принесу. Нечего чужие деньги считать. Ты свою квартиру на продажу выставила?
— Еще нет.
— Так выставляй! Время идет! Я уже задаток внесла!
Марина замерла.
— Какой задаток?
— Сто тысяч. Своих! Чтобы квартиру за нами забронировали. Если вы сейчас откажетесь — деньги сгорят! Поняла? Сгорят мои сто тысяч из-за твоего упрямства!
Игорь, стоявший рядом, страдальчески закатил глаза.
— Марин, ну все, мама уже вложилась. Назад дороги нет. Подписываем предварительный?
Марина смотрела на Зубова А.В. в договоре. Зубов... Зубов... В голове щелкнуло. Зубов — это девичья фамилия матери Галины Петровны. Дядя Саша Зубов. Брат. У него был сын. Артем. Артем Зубов.
Этот «инвестор» — двоюродный брат Игоря.
Картинка начала складываться, но пока криво. Зачем покупать квартиру у родственника через риелтора, да еще и скрывая это?
— Можно мне копию договора? Я дома почитаю, — Марина спрятала дрожь в руках, сунув их в карманы.
— Зачем копию? Тут читать нечего, стандартная рыба! — риелтор попытался накрыть бумаги рукой, но Марина уже вытащила телефон и быстро, в два щелчка, сфотографировала разворот.
— Э! Так нельзя! Конфиденциальная информация! — взвизгнул парень.
— Я покупатель. Имею право. Пойдемте, Игорь. Нам надо поговорить.
На улице было уже совсем темно. Фонари не работали, только свет из окон вагончика выхватывал куски грязи под ногами.
— Ты что устроила? — шипел Игорь, хватая ее за локоть. — Перед матерью стыдно! Парень старался, скидку выбивал...
— Игорь, этот «инвестор» — твой брат Артем.
Игорь остановился. На лице его отразилась такая искренняя пустота, что Марина поняла: он не знал.
— Тёма? Да ну... Он же в Сызрани. И он вроде таксистом работал. Откуда у него квартира в Москве?
— Вот и я хочу знать. Твоя мать покупает квартиру у своего племянника. Причем за наши деньги. Точнее, за мои.
— Подожди... — Игорь потер лоб. — Может, он просто... ну, посредник?
— Или квартира с «сюрпризом». Или деньги просто прокручивают.
— Не выдумывай! Мать хочет нам добра!
— Игорь, если мы сейчас продадим мою квартиру, а сделка с этой «трешкой» сорвется или будет признана недействительной... мы останемся на улице. Ты это понимаешь?
— Ты параноик, Марин. Лечись.
Он развернулся и пошел к машине. Марина осталась стоять под ледяным ветром. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от свекрови: *«Не будь глупец. Такого шанса больше не будет. Завтра в 10 утра идем к нотариусу давать согласие на продажу твоей конуры. Я уже записала»*.
Дома Марина не находила себе места. Она чувствовала себя зверем, которого загоняют в угол. Красными флажками обложили. С одной стороны — муж, который уже мысленно живет в хоромах. С другой — свекровь с ее мутным «подарком».
Она открыла ноутбук. Забила в поиск «Зубов Артем Валерьевич Сызрань суды». Пусто. «Зубов Артем Москва». Ничего.
Тогда она зашла в базу Росреестра. Заказала выписку на квартиру, которую они смотрели. Кадастровый номер она успела запомнить с фото договора.
Пока выписка готовилась, Марина пошла на кухню выпить воды.
На столе лежала забытая Игорем барсетка. Он всегда бросал ее где попало. Обычно Марина не лезла в его вещи. Принципиально. Но сейчас ситуация была не та. Сейчас речь шла о ее выживании.
Она открыла молнию. Паспорт, права, ключи от машины, чеки с заправки... И сложенный вчетверо лист бумаги. Обычный тетрадный листок в клеточку.
Марина развернула его.
Почерк свекрови. Крупный, размашистый, с сильным нажимом. Список.
*1. Продажа однушки М. — 8.5 млн (ставить цену ниже, чтоб быстро).*
*2. Добавить мои — 1 млн (наличка).*
*3. Кредит на Игоря (потреб) — 4 млн.*
*4. Оформление новой на Игоря (дарственная от меня типа).*
*5. Ремонт — 2 млн (с остатка от продажи М).*
Марина перечитала пункт 2 и 3. В глазах потемнело.
Никаких пяти миллионов у свекрови не было. Она давала *один*. А четыре миллиона Игорь должен был взять в кредит! Потребительский! Под бешеные проценты!
Но самое страшное было не это. Самое страшное — пункт 4. *"Дарственная от меня типа"*.
Это означало, что юридически схема будет выглядеть так: Галина Петровна якобы *дарит* Игорю деньги на всю квартиру. А деньги Марины (от продажи её жилья) пойдут... куда? Просто будут переданы наличкой? Или пойдут на "ремонт", который юридически доказать невозможно?
Если оформить это как покупку на деньги, подаренные матерью, то квартира будет *личной собственностью* Игоря. Не совместно нажитой. В случае развода Марина не получит ни метра. Она просто подарит мужу и свекрови 8 миллионов рублей и останется с голой... спиной.
И этот список лежал у Игоря в сумке. Значит, он знал?
Дверь ванной открылась. Вышел Игорь, распаренный, в полотенце на бедрах. Довольный.
— О, ты чайник поставила? Сделай мне с лимоном.
Марина медленно повернулась к нему, сжимая листок в руке. Бумага хрустнула. Звук был тихий, но в тишине кухни он прозвучал как выстрел.
— Что это? — спросила она шепотом.
Игорь прищурился, увидел листок. Улыбка сползла с его лица, как мокрая штукатурка.
— Ты рылась в моей сумке?
— Я спрашиваю, что это такое?! Пункт три. Кредит на четыре миллиона. Где мамины накопления? Где "гробовые"?
Игорь побледнел, потом покраснел, потом махнул рукой.
— Да какая разница! Ну не накопила она столько, ну приврала! Она хочет помочь! Возьмем кредит, погасим с твоей продажи... то есть... нет, погасим потом... мы справимся! Зато квартира на мне будет, мама так спокойнее спать будет! А тебе какая разница? Мы же семья!
— Погасим с моей продажи... — повторила Марина. — То есть я продаю свою квартиру, чтобы закрыть твой кредит, который пойдет на покупку квартиры, оформленной только на тебя?
— Марин, ну ты зануда. Ну формальность это!
В этот момент на телефоне Марины пиликнуло уведомление. Пришла выписка из ЕГРН на "квартиру мечты".
Марина открыла файл. Пробежала глазами строчки. И телефон чуть не выпал из рук.
Собственник:
Дата регистрации права:
Марина подняла глаза на мужа. Внутри у нее все заледенело. Никакой покупки у "инвестора" не планировалось. Свекровь *уже* купила эту квартиру. На кого? На себя? Нет, погодите...
Она вчиталась внимательнее. Основание права собственности: Договор купли-продажи. Обременения: Ипотека в силу закона.
Свекровь купила эту квартиру *вчера*. В ипотеку.
— Игорь, — голос Марины зазвенел. — Твоя мать вчера купила ту квартиру, которую мы смотрели. Сама. В ипотеку.
— Быть не может... — Игорь попятился. — Она сказала, только задаток...
— Она ее купила! А теперь хочет, чтобы я продала свою, отдала вам деньги якобы на "покупку", а на самом деле — на погашение ЕЁ ипотеки! И жить мы там будем как кто? Как квартиранты? Она будет хозяйкой!
— Ты врешь! — крикнул Игорь.
— На, смотри! — она сунула ему телефон под нос.
Игорь смотрел на экран. Его губы шевелились, читая фамилию матери.
— Но... она же сказала... на меня оформим...
— Она тебя развела, Игорек. Как простак. И меня заодно хотела.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво. Три коротких, один длинный. Так звонила только Галина Петровна.
Марина посмотрела на часы. Девять вечера.
— Открой, — сказала Марина. — Сейчас будет цирк.
Игорь поплелся к двери. Марина слышала, как щелкнул замок, как свекровь с порога заверещала:
— А я мимо шла, думаю, дай занесу пирожков! Игорек, ты чего такой бледный?
Она вплыла на кухню, расстегивая пальто. Запахло улицей, сыростью и бедой.
— А мы тут документы изучаем, Галина Петровна, — Марина положила телефон на стол экраном вверх. — Поздравляю с покупкой. Новоселье когда?
Свекровь замерла. Взгляд ее метнулся к телефону, потом к листку в руке Марины, потом на сына. На мгновение маска доброй бабушки слетела, обнажив что-то хищное, расчетливое и очень злое.
— Ты слишком умная, да? — тихо произнесла она, и голос ее изменился. Стал низким, скрипучим. — Влезла все-таки...
— Мам? — Игорь стоял в дверях, растерянный. — Мам, ты правда купила ее на себя?
— А на кого мне покупать?! На тебя, тюфяка? Чтобы эта... — она кивнула на Марину, — половину оттяпала?
— Так вы хотели, чтобы я погасила вашу ипотеку своими деньгами? — уточнила Марина.
— Ты здесь живешь на птичьих правах! — вдруг заорала свекровь, багровея. — Мой сын тебя кормит! Ты обязана вкладываться! Я эту схему полгода готовила! Продай свою халупу, закрой мне долг, и живите! Я вам даже комнату выделю! Большую!
— Вон, — тихо сказала Марина.
— Что?! — свекровь поперхнулась воздухом. — Ты кого гонишь? Это квартира моего сына!
— Нет, мама, — вдруг сказал Игорь. И голос его дрожал. — Эта квартира... эта, где мы сейчас... она Маринина. Я тут только прописан.
Галина Петровна застыла с открытым ртом.
— Как Маринина? Ты же говорил... мы же ремонт делали...
— Квартира куплена до брака. На меня, — Марина скрестила руки на груди. — Так что это вы сейчас в гостях. И гости засиделись.
Свекровь переводила взгляд с сына на невестку. Ее лицо пошло красными пятнами.
— Ах вот как... Ну хорошо. Хорошо... — она полезла в сумку. — Тогда поиграем по-другому. Игорь, собирай вещи. Мы уходим.
— Куда? — пискнул Игорь.
— Ко мне! В новую квартиру! Там голые стены, но ничего. Матрас кинем. Зато свое! А эта... пусть гниет тут одна.
Игорь стоял, переводя взгляд с матери на жену. Это был момент истины. Момент выбора.
Марина смотрела на мужа. Если он сейчас уйдет — это конец. Если останется — война со свекровью будет вечной.
— Игорь, — Галина Петровна достала из сумки ключи. — Ключи от машины на стол. Машина на меня оформлена, я напоминаю. И дачу тоже на меня писали. Хочешь остаться с ней — оставайся в одних трусах. Или идешь с матерью — и у тебя будет всё. Решай. Сейчас.
Игорь посмотрел на ключи от любимой «Тойоты», которую он вылизывал каждые выходные. Потом на Марину. Потом на мать. Его рука медленно потянулась к ключам.
Марина затаила дыхание. Она видела, как в его глазах борется жадность, страх и остатки совести.
Игорь взял ключи. Сжал их в кулаке. И шагнул...
В сторону матери.
— Прости, Марин, — пробормотал он, глядя в пол. — Но... пять миллионов на дороге не валяются. И машина... я без колес не могу.
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Словно трос лифта.
— Уходи, — сказала она. — И ключи от моей квартиры оставь.
— Оставлю, — буркнул он. — Только сначала... Мам, покажи документы на новую хату. Точно на меня потом перепишешь?
Галина Петровна торжествующе улыбнулась, глядя на поверженную невестку.
— Конечно, сынок. Все твое будет. Когда-нибудь.
Они вышли в прихожую. Марина слышала шорох курток, звон молний. Дверь хлопнула.
Тишина. Только гул стиральной машины. У-у-у-у.
Марина сползла по стене на пол. Все. Конец. Семьи нет. Мужа нет. Зато квартира цела.
Но тут на столе, где лежала забытая Игорем барсетка, снова пиликнул телефон. Не её. Игоря. Он забыл его в суматохе.
Марина поднялась, на ватных ногах подошла к столу. Экран светился. Сообщение от контакта «Тёма Брат»:
*«Игорян, ты там как? Мать сказала, ты в доле? Короче, я договорился с врачом. Справку о её недееспособности задним числом сделаем. Как только она ипотеку на тебя закроет деньгами твоей жены — сразу сделку оспорим. Бабка в дурку, квартира нам пополам. Ты главное дожми жену на продажу. Ответь»*.
Марина перечитала сообщение три раза.
Телефон выпал из рук.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.