В первый раз я познакомилась со знаменитым романом Маркеса "Сто лет одиночества" лет двенадцать назад. И тогда не зашёл он мне совсем. Помню, ускоренно пролистывала книгу в поисках связного сюжета и не находила его. Так тогда и долистала до конца. Осталось лишь чувство некоторого недоумения.
Недавно решила перечитать. Помнила я текст смутно, а многие вещи со временем видятся по-другому. К тому же подкупало то, что латиноамериканская проза считается образцом для жанра магического реализма.
/в сторону/ а у меня ведь тоже магический реализм, надо же наконец понять, что это такое.
Начала читать и осознала, что раньше я "Сто лет одиночества" просто готовить не умела. Я боролась с книгой, пыталась построить её под себя, сделать её правильной, найти в ней какую-то логику. А этого делать не надо было. Надо было принять её ход вещей, бездумно ему последовать, и тогда действительно можно получить удовольствие от погружения в этот самобытный мир.
По мере чтения начало преследовать ощущение, что нечто подобное я встречала ещё в каком-то совсем другом месте, в другом времени. Долго разгадывала этот ребус, и, наконец, перещёлкнуло (на станции метро "Парк культуры", как сейчас помню). Ну конечно. "Господа Головлёвы"! Салтыков-Щедрин.
Заглянула в сеть, оказывается, уже многие подмечали это странное сходство. Даже пришлось встретить занятный тезис, что "Господа Головлёвы" - это русские "Сто лет одиночества", что несколько несообразно хронологически, поскольку Салтыков-Щедрин писал почти на век раньше. Вот есть у нас какая-то страстная тяга себя недооценивать.
Взаимного влияния там, конечно, нет. Но как бы то ни было, ощущение сходства удивительно, вроде и книги совсем в разных жанрах, "Сто лет одиночества"- произведение, на котором лежит мистический флёр, а "Господа Головлёвы" реалистичней самой реальности.
Роднит их две вещи. И даже не то, что это семейные саги.
Первое - общая атмосфера умопомешательства. Населяющие книги личности в большинстве своём погружены разумом в тёмные глубины, в коих они блуждают, причём им в этих безднах даже удобно. Безумие накладывает свой отпечаток и на обстановку внешнюю.
В "Сто лет одиночества" это находит своё воплощение в мистических событиях и алогичных действиях жителей Макондо. Как говорил сам Маркес: "...на этом континенте реальность похожа на плод самого бурного воображения".
В "Господах Головлёвых" это извечная русская - не побоюсь этого слова - хтонь, в смысле безысходности и глубинного хаоса, хтонь, от которой разумно держаться подальше, но в которой зачастую кроются какие-то смыслы, неведомые жизни рациональной и благополучной.
Итак, первая общая деталь в книгах - атмосфера безумия и упадка, а вторая - те, кто этому упадку противостоит.
В обоих случаях это центральные женские персонажи.
В "Сто лет одиночества" - Урсула, жена Хосе Аркадио, основателя Макондо. А в "Господах Головлёвых" - Арина Петровна Головлёва.
Даже авторские характеристики их сходны.
"Хотя Урсуле уже исполнилось сто лет и глаза ее почти не видели из-за катаракты, она сохранила свою кипучую энергию, цельный характер и трезвый склад ума."
"...случайным метеором .. блеснула Арина Петровна. Эта женщина, благодаря своей личной энергии, довела уровень благосостояния семьи до высшей точки...".
Образ Урсулы скорее положительный, образ Арины Петровны - скорее нет, но всё равно они во многом похожи. Более всего их сближает то, что это люди, которые своей волей и мужеством поддерживают окружающий мир в относительном порядке. И когда они теряют силу, словно основная пружина выпадает из механизма - тут-то и начинается разрушение.
Да, и ещё один сходный момент в этих произведениях - финальный крах. Крах семей, крах поместья Головлёво, крах города Макондо. Конец всему, распад и тлен.
***
Великие произведения мировой литературы редко щадят чувства читателя, не для того они предназначены. Чтобы не заканчивать на этой печальной ноте, вспомним, что всякий конец - это чьё-то начало.
"Ни одна история никогда не завершается. Нет им предела, ведь даже если звёзды догорят и погаснут, рано или поздно вспыхнут новые; и если прервётся ход времён, всё едино случится событие, которое запустит его заново.
Закончиться может книга – окно в историю. Оно, действительно, однажды закрывается. Но там, за окном, остаётся бесконечность до начала, и бесконечность после последней точки.
История не кончается никогда. Даже смертью". (С) "Белый олень"