12 декабря 1943 г. героический подвиг, сотканный из мастерства, отваги и удачи, совершил старший летчик 5-го ГвИАП гвардии лейтенант Петр Терентьевич Кальсин.
Позволю себе описание подвига привести из мемуаров Георгия Артуровича Баевского «Сталинские соколы против асов Люфтваффе» (М., 2010).
«…12 декабря 1943 года, немного подморозило, лужи затянуло корочкой льда, облачность, хотя и оставалась низкой, метров 100-150, но нижний край ее четко обозначился, а видимость улучшилась до 3-4 километров. Для «охоты» погода самая подходящая.
Мой ведомый гвардии лейтенант Петр Кальсин опытный, смелый, всегда надежный в бою летчик, парень «сорвиголова» в лучшем смысле этого слова. В Курской битве он всегда просился на самые сложные задания. У него был свой почерк в полете. В совершенстве владея самолетом, он при штурмовке аэродрома после точной очереди с малой высоты, обязательно сделает «бочку», другую, продемонстрирует другие выкрутасы высшего пилотажа на минимальной высоте над аэродромом противника. Что это было? Русская лихость? Желание психологически подавить врага? Но прежде всего это отличная, снайперская очередь. Я хорошо видел результаты этих его очередей...
Мы всегда летали вместе.
Но вот раздалась команда «По самолетам!»...Взлетаем... (на самолетах Ла-5ФН. прим.мое)
К линии фронта подходим на большой скорости и проскакиваем ее на бреющем полете. Под крылом мелькают немецкие окопы, артпозиции, в степных балоч-автомашины, какие-то фургоны, замаскированные танки. Обо всем замеченном передаю на станцию наведения, она где-то в этом районе…
..Наша цель – прежде всего самолеты противника, и мы держим путь к его аэродромам в районе Кривой Poг – Апостолово… Но как не проштурмовать по пути железнодорожный эшелон с оружием и боевой техникой, который медленно тянут два паровоза! А вот и колонна автомашин. Сюда бы наших «горбатых» Ил-2 на несколько заходов! Штурмуем с ходу.
Скоро должен быть вражеский аэродром... В белесой полосе низкой облачности, чуть правее по курсу, мелькнул двухфюзеляжный силуэт немецкого самолета. Корректировщик – разведчик ФВ-189! Командую ведомому:
– Впереди «рама», атакуем!
Доворачиваю свой самолет и строю маневр так, чтобы атаковать противника слева, сзади, снизу. При этом стрелок «рамы» меня не видит, так как левая балка его фюзеляжа закрывает ему мой самолет. Быстро сближаюсь, прицеливаюсь, подхожу еще ближе, второй атаки быть не может.
Неожиданно «рама» создает резкий крен – наверное, экипажу передали с земли, что его атакуют, теперь стрелок видит меня. Мы открываем огонь одновременно. Моя очередь удачна: плотная струя огня утыкается в плоскость с крестами, бьет по кабине, выбивает пламя из левого мотора. «Рама» резко опускает нос и с левым креном врезается в землю.
Но поврежден и мой самолет. Мотор работает неровно, в кабине появляется дым, между ног сильное пламя, скорость быстро падает. Мотор дает перебои и обрезает... Рывком открываю фонарь, плотная струя дыма и огня из кабины ударяет в лицо, одним взмахом руки опускаю очки со лба на глаза... Прыгать?! Но рядом фашистский аэродром, да и высоты нет... Передаю:
– Петя, я подбит, сажусь, прикрывай!
Не выпуская шасси, совершаю посадку «на живот» недалеко от сбитой «рамы» и аэродрома. Выскочив из самолета, бегу... с трудом в сторону от аэродрома и сбитой «рамы»…
И в этой тяжелейшей обстановке мой боевой товарищ Петя Кальсин не бросает меня! Только со второго захода ему удалось посадить свой самолет на ограниченно годную, вспаханную, покрытую снегом площадку вблизи фашистского аэродрома. Подбегаю к его самолету. Петр показывает рукой: «В кабину!» Мгновение – и я у него за спиной. Кальсин дает полный газ, самолет энергично поднимает хвост, лопасти воздушного винта бьют по земле, и ни с места! Подняться в воздух вдвоем на одноместном истребителе с такой центровкой с пахоты невозможно. Быстро выскакиваю из ка бины, подбегаю к хвосту самолета. Нужно развернуть его в сторону от врага. Обычно эту операцию выполняют четыре техника, но опасность удесятеряет силы, а тут еще увидел приближающихся людей с аэродрома. Я один поднял хвост самолета и развернул его! Срывая ногти, открыл лючок технического отсека в хвостовой части, сюда ставят аккумулятор, просунул голову и плечи, руками взявшись за шпангоуты. Теперь меня отсюда никто не вытащит! Упираясь ногами в пашню, пытаюсь раскачать самолет и помочь ему тронуться о места. Кажется, что время тянется очень медленно, а в голове одна мысль: лишь бы не схватили за ноги!
Наконец самолет трогается. Это был страшный взлет! Самолет бегал по заснеженному вязкому полю с погнутыми лопастями винта, не в силах оторваться. Петр то и дело прекращал разбег и резко разворачивал истребитель для новой попытки. При этом меня то больно било головой о противоположный борт, то почти вытягивало через люк наружу. Но я держался крепко! Наконец толчки и удары прекратились мы в воздухе! Убрать после взлета шасси и закрылки не удалось, так как система уборки оказалась перебитой, но минут через 25-30 мы были дома. Чьи-то сильные руки вытаскивают меня из лючка, кто-то принес унты и шапку. Первое, что делаю, обнимаю своего боевого друга:
– Петя, дорогой, спасибо тебе!
С трудом спускаюсь в землянку нашей эскадрильи, докладываю по телефону в штаб полка, начальник штаба не понимает:
– Как оба вернулись?.. Я видел посадку только одного самолета... Сейчас еду!
Но я его приезда не дождался. В глазах поплыли зеленые круги, а потом стало темно. Очнулся я на операционном столе, надо мной колдовали наши врачи.
На следующий день, выполняя воздушную разведку, гвардии лейтенант Виталий Попков увидел сгоревшую «раму» и остатки «лавочкина». Видел рядом глубокие колеи на снегу от шасси истребителя Петра Кальсина, по которым было видно, что, оторвавшись от земли и перелетев овраг, через 200-300 метров самолет вновь коснулся земли и снова оказался в воздухе, через сотни метров опять коснулся земли...
Докладывая, Виталий Попков повторял:
– Чудом взлетел Петр, случай просто удивительный!
Командующий войсками 3-го Украинского фронта генерал армии Р.Я. Малиновский издал приказ «О героическом подвиге летчиков 5-го гвардейского истребительного авиационного полка». В приказе говорилось: «...Отмечая блестящий подвиг летчика гвардии лейтенанта Кальсина П.Т. и образцы мужества, отваги и хладнокровия гвардии старшего лейтенанта Баевского Г.А., самоотверженно выполнивших свой долг перед Родиной, приказываю:
1. ....наградить орденом «Красное Знамя» гвардии лейтенанта Кальсина Петра Тереньевича, гвардии старшего лейтенанта Баевского Георгия Артуровича.
2. Учитывая, что... Кальсин лично сбил 16 самолетов противника, командующему 17 BA представить материал на присвоение Кальсину П.Т. звания «Герой Советского Союза».
3. Приказ объявить всему личному составу частей фронта».
Но не довелось бесстрашному гвардейцу Петру Кальсину встретить день нашей Победы…после тяжелого воздушного боя (20 декабря 1943 г. прим. мое) в составе группы в очень плохую погоду не вернулся Петя Кальсин…»
П.Т. Кальсин награждён двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, медалями.
Если кто не знает: Г.А. Баевский – прообраз знаменитого «Кузнечика» из х/ф «В бой идут одни «старики». Помните фразы «Кузнечика»: «Война — это всё преходяще. А музыка вечна! — То же самое говорил мой папа, между прочим, выдающийся профессор-палеоботаник». Так вот, Г.А. Баевский был сыном дипломатического работника, то есть, тоже представителя интеллигенции. До войны они жили в Германии.
Вышеназванные мемуары Г.А. Баевского смело можно рекомендовать к прочтению: в них много дельной аналитики.