У Хайсмит нет моральных компасов. Никаких. Нет справедливости. Нет искупления - по сути, никаких комментариев. Есть ли у Хайсмит желание добиться возмездия? Винит ли она своих персонажей в том, что они делают? Похоже - нет. Она, кажется, не замечает ни добра, ни зла как таковых
Сьюзен Хилл
Домучила "Сиквел" Джин Ханфф Корелиц - продолжение нашумевшего "Сюжета". В оригинале "Сиквел" имеет другое название - "Опоздавший" (The Latecomer), но российские издатели рассудили иначе. Вангую, что в недалеком будущем российского читателя ждут "Приквел" и "Спин-офф".
Если вы еще не читали первую книгу, то этот отзыв будет в какой-то степени спойлером, но не представляю, как этого избежать.
Уже "Сюжет" показался мне не заслуживающим тех похвал, которых ему щедро насыпали в панамку. И все же решила прочитать продолжение, потому что (1) надо будет чем-то заполнить итоги декабря в блоге; (2) все, что связано с писательской кухней, меня живо интересует, да и пишет Корелиц бойко, в манере глянцевой колумнистки и Мюриэл Спарк. Местами забавно, но закрыв книгу, ощущаешь пустоту.
Главная героиня "Сиквела" - Анна, вдова Джейкоба Финч-Боннера (главного героя "Сюжета") После смерти мужа-писателя она внезапно решает пойти по его стопам - не в смысле умереть, а написать книгу. Корелиц подает это как импульсивное решение - тут верю. Но не каждое импульсивное решение преобразуется в практический результат, а вот Анна в рекордно короткие сроки пишет роман, да такой, который сразу возносится на вершину списка бестселлеров "Нью-Йорк Таймс" (конечно, не без помощи литагентов мужа и журналистки главного рупора глобалистов). Эта часть "Сиквела" (как и похожая часть "Сюжета") достаточно хороша, так как в ней Корелиц занимается тем, что умеет: безудержно злословит в адрес коллег по издательско-писательскому цеху. Но затем начинается слабая часть - собственно, триллер. Вместо триллера Корелиц продолжает развивать саркастическую и довольно путаную метапрозу о писателях, издателях и литагентах, в которой напрочь отсутствует тот самый моральный компас, о котором пишет Сьюзен Хилл.
Интрига строится вокруг трех романов:
Роман №1 в духе тру-крайм - написан старшим братом Анны и является ее биографией, хотя и не вполне правдивой
Роман №2 под названием "Сорока" - написан мужем Анны и является усовершенствованным плагиатом романа №1
роман №3 под названием "Послесловие" - написан Анной и эксплуатирует тяжелую тему су-ицида, так как по официальной версии ее муж покончил с собой, а ей надо поддерживать образ скорбящей вдовы и рубить капусту
Содержание трех романов пережевывается автором так старательно и упоминается так часто, что в конце концов теряешь нить повествования и начинаешь позевывать от скуки. При этом обильно цитируется только роман №1 (плод брата-графомана), а два других (якобы бестселлеры по версии автора) пересказываются, как в бородатом анекдоте про Карузо. Роман о романах в обертке триллера, Горовиц №2 с сорокой-убийцей.
Анна - аннигилятор, и число ее жертв растет пропорционально росту ее паранойи, а сдерживающих факторов в виде морали, совести и эмпатии в ее психике нет. Но в "Сиквеле" нас непринужденно пытаются убедить в том, что ее социопатия - результат тяжелого детства. Родители игнорировали ее интересы, старший брат морально издевался, дочь, рожденная вне брака, стала обузой и мешала строить жизнь по давно утвержденному плану. Все вокруг виноваты, и Анна, откопавшая топор войны в "Сюжете", продолжает зачищать следы своих преступлений в "Сиквеле". Жертве абьюза, как нам подсказывает Корелиц самим ходом повествования, позволено все - в том числе пачками уничтожать окружающих. Тварь ли Анна дрожащая? Определенно, нет.
Читая любое произведение художественной литературы, и триллеры в частности, ожидаешь, что хотя бы один персонаж вызовет сочувствие и понимание, а зло в итоге будет наказано или хотя бы осуждено - явно или косвенно.
То, что Сьюзен Хилл справедливо написала о Патриции Хайсмит, верно и по отношению к Джин Корелиц. Двойные стандарты, фальшивые или аморальные мотивировки, концовка "Сиквела" - апофеоз оправдания, когда действия Анны не просто не осуждаются, а фактически одобряются. Никто из персонажей не вызывает симпатии, потому что автору не пришло в голову добавить им психологической глубины. Корелиц хаотично двигает карикатурные фигурки по шахматному полю, время от времени непринужденно избавляясь то от одной, то от другой руками Анны. В итоге - вакуум, как в романе, так и в сознании читателя. Печален даже не индивидуальный случай Корелиц, а то, что в современной жанровой литературе подобный моральный вакуум становится (или уже стал) мейнстримом.