Вспомним Москву середины 90-х. Город, который только начинает приходить в себя после бурных перемен, где западные гости — все еще редкость и событие. А теперь представьте, что на фоне этой сероватой, но полной надежд реальности появляется она — Диана, принцесса Уэльская, самая знаменитая и обсуждаемая женщина планеты. Это не было обычным королевским туром. Для Дианы 1995 год стал временем личной бури: брак с принцем Чарльзом рассыпался на глазах, пресса не давала прохода, а в ноябре того же года ждало скандальное откровенное интервью для BBC. В этой суматохе она искала — и находила — спасение в том, что умела делать лучше всего: в искренней, настоящей человеческой заботе. И ее путь привел в Москву.
Поездка, о которой британское посольство скромно объявило еще в мае, была обозначена как рабочий визит патронессы фонда Тушинской детской больницы. Никакой помпезности, никакой торжественности в стиле недавнего визита королевы Елизаветы II. И это задало тон всему. Пятнадцатого июня ее самолет приземлился в дождливом Шереметьево, и вместо церемониального «роллс-ройса» ее ждал темно-зеленый «Рейндж Ровер» — демократичный, почти брутальный по королевским меркам выбор транспорта. Сразу из аэропорта, под вспышки фотокамер и выкрики журналистов, кортеж помчался в Белый дом, тогдашнее здание правительства России.
Там ее ждали вице-премьер Юрий Яров, курировавший социальный блок, и министр социальной защиты Людмила Безлепкина. Чиновники, надо сказать, волновались. Время было сложное, денег в стране не хватало на самое необходимое, и визит особы из «другого круга» вызывал трепет. Но этот трепет растаял в первые же минуты. «Очень красивая, из королевской семьи, но вместе с тем очень простая, земная, теплая в общении, — вспоминал позже Юрий Яров. — Ни разу она не дала почувствовать, что у собеседника есть какие-то сложности с протоколом». Разговор вышел за рамки официального, став добрым и по-человечески заинтересованным. Диана приехала не для галочки, она действительно хотела понять, как живут люди в этой далекой от Букингемского дворца стране.
А вечером того же дня случилось волшебство для московской публики. У Большого театра собралась толпа в надежде увидеть живую легенду. И она появилась — в нарядно расшитом бисером бежевом платье, под непрекращающиеся аплодисменты.
Зал взорвался овациями, когда она вошла в царскую ложу. Шепот «Диана, Диана!» летал по партеру. В тот вечер давали «Сильфиду». Но, честно говоря, для многих главным спектаклем было наблюдать за самой принцессой. Артисты балета толпились у маленького глазка в занавесе, чтобы разглядеть ее. На сцене в главной партии в тот вечер блистал молодой Николай Цискаридзе, вышедший на замену в самый последний момент. И он, и его партнерша Инна Петрова запомнили этот спектакль навсегда. Диана была очарована. После представления она пришла за кулисы, пожала танцовщикам руки и поблагодарила. А позже в их гримерные доставили огромные, роскошные букеты белых лилий и роз. К букетам были прикреплены визитные карточки с изящной надписью: «Принцесса Уэльская». Говорят, у Цискаридзе эта визитка хранится до сих пор. Был и совсем живой, не по протоколу, момент. Обращаясь к балерине, исполнившей роль злой колдуньи, Диана с легкой, понятной лишь ей одной грустью заметила: «А вы знаете, как обращаться с неверными мужьями». Во всем этом визите поражала именно эта двойственность: королевский лоск и протокол с одной стороны, и прорывающаяся сквозь них пронзительная человечность — с другой.
Но настоящая Диана, та самая «королева сердец», показала себя на следующий день. Утром шестнадцатого июня она отправилась в Тушинскую детскую больницу, которой помогала уже несколько лет. Встречавший ее врач Виктор Шеин сразу заметил, как гостья, едва войдя, тонко почувствовала запах свежей краски — в честь визита в больнице спешно делали ремонт. И тут же началось то, что сломало все планы и графики. Игнорируя кабинеты начальства, Диана направилась прямиком в палаты к детям. В игровой комнате, к изумлению и легкому ужасу администрации, королевская особа без раздумий села на пол, на колени, и начала играть с малышами. Она настаивала, чтобы переводчик переводил каждое слово, сказанное ребенком, полностью. Она заходила в травматологическое отделение, где лежали дети после страшных аварий, и смотрела на их раны со спокойной, ноющей силой. Говорят, что некоторые из сопровождавших ее лиц не выдерживали и падали в обморок, а она шла дальше.
Она привезла с собой подарки — не просто символические, а жизненно важные: медицинское оборудование и невиданные тогда в России реалистичные манекены младенцев для обучения студентов. И не просто вручила их, а провела настоящий мастер-класс по пеленанию. Молодые медики, конечно, были потрясены больше сходством кукол с настоящими детьми, чем техникой, но сам факт этого искреннего участия запомнился всем. Нарушая все тайминги, задерживаясь и общаясь, Диана вела себя не как высокий гость на смотре, а как человек, для которого нет ничего важнее этих минут искреннего контакта.
После больницы был визит в школу №751, где она открыла филиал фонда помощи детям-инвалидам «Уэйверли Хаус». И лишь потом, в конце этого марафона, для нее нашлось немного времени на то, чтобы стать туристом. Она успела «пробежаться», как говорят очевидцы, по Красной площади и Кремлю, посетила Оружейную палату. Особенно ее внимание привлекли императорские кареты — позолоченные, обитые дорогими тканями, настоящая сказка. Но и здесь она была не пассивным зрителем, а внимательным слушателем, вдумчиво разглядывавшим экспонаты.
Завершился этот невероятно насыщенный визит в посольстве Великобритании. Там председатель Российской партии социальной демократии Александр Яковлев вручил принцессе Диане международную премию имени Леонардо — награду для выдающихся меценатов. Это было символичное завершение двух дней, которые навсегда вписали ее имя не только в светскую, но и в человеческую хронику Москвы.
Она уехала, оставив после себя не просто память о визите знаменитости, а чувство тепла и легкое потрясение. Чиновники, врачи, артисты — все вспоминали потом не о протоколе, а о ее простоте и свете. Людмила Безлепкина, которая сопровождала ее все два дня, спустя годы говорила: «Для меня принцесса Диана — очень светлый человек, просто нечто ангельское. Для неё человек был важнее всего». А Юрий Яров, узнав о ее трагической гибели в 1997 году, ощутил это как личную потерю. Президент Борис Ельцин, выражая соболезнования, отметил, что ее любили не только в Британии, но и в России. Всего два дня. Но они стали яркой, живой иллюстрацией к тому, почему именно эту женщину, вопреки всем титулам и скандалам, миллионы людей по всему миру называли и продолжают называть «королевой сердец». Не из-за положения в обществе, а из-за огромного, щедрого сердца, которое она, не жалея, дарила людям — будь то на улицах Лондона или в игровой комнате московской больницы.