9 октября 1948 года, на аэродроме американской военно-воздушной базы Хёршинг недалеко от города Линца внезапно совершил посадку советский фронтовой бомбардировщик Ту-2. Один из летчиков, выйдя из кабины самолета, шагнул навстречу подбежавшим американцам: «I is Russian pilot!» (Я – русский летчик!») И добавил вопрос: «Where is Linz?» (Где находится Линц?).
Оказалось, что на борту бомбардировщика находился экипаж из трех человек: летчик старший лейтенант Анатолий Борзов, штурман лейтенант Петр Пирогов (это он первым общался с американцами) и сержант стрелок-радист, имя которого до сих пор неизвестно.
Борзов и Пирогов сразу на месте сделали заявление: они просят у США политического убежища. Немедленно американское командование поставило в известность о случившемся главу Советской части Союзнической комиссии по Австрии генерала Курасова. А тем временем американцы стали выяснять, что собой представляют перебежчики, и не являются ли они «засланными казачками».
Вот что следовало из публикаций средств массовой информации США. Во время пресс-конференции, устроенной на базе 21 октября, лейтенант Пирогов рассказал журналистам, что он и Анатолий Борзов приняли решение бежать на Запад в поисках свободы. Он отметил, что оба являются кандидатами в члены ВКП(б), но по своим убеждениям являются антисоветчиками, а в партию хотели вступить из-за соображений карьеры. Тогда журналисты задали вопрос: другие русские тоже отвергают советскую власть? Пирогов убежденно ответил, что он убежден в том, что по меньшей мере 70 процентов жителей СССР думают то же, что и он.
На вопрос, почему он не согласен с коммунистической идеологией, Пирогов ответил: «Я считаю, что правительство должно отвечать нуждам и чаяниям народа. А оно этого не делает». Какие именно нужды народа не удовлетворяет правительство СССР? Пирогов ответил: это правительство принудительно проводило коллективизацию. Русский народ – в массе своей крестьяне, сказал он, и они не хотели входить в колхозы.
Старший лейтенант Борзов к сказанному добавил, что в СССР практически нет свободных выборов, а советские граждане идут на избирательные участки «под дулом пистолета».
Оба рассказали, что регулярно слушают радиопередачи «Голоса Америки» и знают из них, что именно в США существует настоящая демократия. Все русские, заявили они, у которых есть радиоприемники, по мере возможности слушают «Голос Америки». Всесоюзное радио, добавили они, распространяет клевету о жизни в Соединенных Штатах. Еще Борзов заявил, что готов сделать для США все, что от него потребуется, будет защищать Америку от кого бы то ни было, и это он сделает добровольно, а не по принуждению, как это было с ним в СССР.
На вопрос, что он считает, что в Соединенных Штатах есть того, чего нет в СССР, Пирогов ответил: «Свободу слова, свободу прессы, свободу работать и жить». И добавил: «Я раньше верил, что после жертв военного времени советское правительство улучшит жизнь советскому народу, но не вижу никаких свидетельств того, что это когда-нибудь сбудется».
Из откровений летчиков-перебежчиков корреспонденты сделали следующий вывод: их заботит не собственное благосостояние, а именно крестьянский вопрос. «Мы неплохо жили в России, – сказал Борзов, – но это нехарактерно для народа. Крестьяне, составляющие большинство населения, живут очень плохо, с ними плохо обращаются, поэтому мы решили покинуть страну и перебраться в Соединенные Штаты».
Пирогов добавил: «Офицер военно-воздушных сил живет хорошо, но народ живет плохо. Это причиняет мне боль».
Оба отказались обсуждать свое семейное положение, однако газета New York Times сообщила, что у Пирогова осталась в СССР молодая cупруга, на которой он женился за несколько месяцев до побега, а у Борзова – жена и ребенок.
Пирогов, отвечая на вопрос, какое он получил самое большое впечатление, пребывая на базе США? «Здесь все американцы интересуются нами, спрашивают, чем конкретно они нам могут помочь в налаживании новой жизни». Американские офицеры, занимающиеся их бытовыми вопросами, рассказали журналистам, что советских летчиков больше всего поразила ванна. Они, судя по всему, никогда прежде не видели оборудования современной ванной комнаты и радовались по-детски всему увиденному.
Американцы легко поверили тому, что перебежчики рассказывали о проблемах коллективизации в Советской России. Ведь Пирогов происхождением из крестьян, родом из деревни Тамбовской губернии. Его родственники были раскулачены в 20-х годах. Борзов же – сын почтмейстера из Чистополя.
Для обоих служба в Советской Армии была чуть ли не единственным способом выбиться из нужды. Борзов закончил летную школу еще в РККА, второй занимался в аэроклубе.
Оба специализировались на воздушной разведке, у обоих были боевые награды. В составе сводной авиагруппы под командованием сына Сталина Василия, Пирогов участвовал в параде Победы.
Пирогов и Борзов были знакомы с марта 1947 года, когда вместе служили в Германии, затем, с июля 1947-го – на западе Украины, в Коломые Станиславской (ныне Ивано-Франковской) области.
Оба со временем полностью разочаровались в советском строе. Пирогов и Борзов были независимыми, они не особо почитали начальство, не боялись публично высказывать собственное мнение.
По ночам тайком слушали «Голос Америки» и со временем начали планировать побег. Уверенности в успехе им придал случай успешного угона в марте 1948 года учебно-тренировочного Як-11 из Грозненского летного училища в Турцию. Вероятно, они узнали о нем из зарубежных радиопередач. Факт побега в СССР скрывался, его подробности до сих пор неизвестны.
По приказу вышестоящих командиров, летчики не имели навигационных карт государств, имеющих общие границы с Советским Союзом. Штурман Пирогов прокладывал курс по имеющейся у него гражданской карте. Борзов хитростью обеспечил заправку самолета с превышением нормы, положенной на один час учебного полета. По его расчетам, топлива должно было хватить до Линца…
Офицерам, прибывшим из ведомства генерала Курасова, стрелок-радист заявил, что хочет вернуться на Родину. Борзов и Пирогов возвращаться наотрез отказались, силой их взять было невозможно. Самолет американцы вернули.
Уже на третий день от беглецов потребовали раскрыть сведения, составляющие государственную тайну. Оба отказались это сделать. Борзов в этот вечер напился. Еще через двое суток он все-таки решил сообщить все, что интересовало американцев. Затем впал в депрессию, постоянно ссорился с Пироговым. Оба целыми днями не разговаривали друг с другом.
Спустя четыре месяца беглецы получили вид на жительство в США.
Что касается Борзова, то его настроение ухудшалось. Он учил английский, но осваивал его туго. Его злило то, что Пирогов успешнее его общался с западной прессой. Сильно тосковал по семье.
Пирогов активно посещал деловые встречи, договаривался о публикации своих статей, принимал участие в эмигрантских организациях. Борзов в это время валялся пьяным в гостиничном номере, ничем не хотел заниматься. Он писал в своем дневнике: «Рабочий класс имеет свою коммунистическую партию и отчаянно борется за власть народа… Какая тут грязь, какая ложь, какая бюрократия. Какая жажда делать деньги».
Он начинает сознавать себя в Америке отрезанным ломтем: «Я родился в рабочей семье и получил, как положено, социалистическое образование. Я не обижаюсь на мое правительство и мой народ. Наоборот, горжусь им». Борзов винит во всем себя: «Есть еще одно обстоятельство, толкнувшее меня на этот путь. Я не люблю свою жену, но я дико ревновал ее. Она наделала глупостей… Важная причина – то, что мне не везло по службе. Мелочи вроде споров с начальством и пьянства на дежурстве. Это мешало моему продвижению… Теперь мне придется погибнуть, если меня не исправят лагеря. Мне стыдно смотреть в глаза русских рабочих, потому что я сам себя разрушил».
Психологический кризис закончился закономерным финалом. Через полгода после переезда в Америку Борзов пришел в советское посольство, там посол Панюшкин лично гарантировал ему освобождение от более сурового наказания, если он вернется в СССР.
В СССР он решил вернуться после того, как насмотрелся в Америке на безработицу и прочие ужасы капитализма. Американские журналисты, сообщавшие о том, что он расстрелян, стали жертвами антисоветской пропаганды.
Борзовы жили в деревне на Алтае, у них имелись свой дом и корова. Бывший летчик работал помощником механика в зернозакупочной конторе.
Пирогов закончил Джорджтаунский университет и до пенсии работал там профессором. Написал книгу «Почему я бежал», изданную Госдепартаментом США. Женился на русской женщине по имени Валентина – из дореволюционных эмигрантов. В этом браке родилось три девочки. Умер Петр Пирогов в феврале 1987 года.
Уважаемые читатели! Я создаю канал в дзене, где авторами будут не только журналисты и писатели, но и профессиональные военные, которым есть что рассказать о своей службе в Армии, независимо от того, находятся ли они на действительной службе, или в запасе. Если у вас есть что поведать аудитории – присылайте тексты и фото на почту mmichail57@mail.ru Всем добра!
