— Ну, что, Катенька, как жизнь крепостная?
Облокотившись о невысокий, разделяющий два соседствующих дачных участка, заборчик, Наталья Игнатьевна улыбалась по-доброму, демонстрируя аж целых шесть золотых коронок.
— Доброе утро, — ответила ей от самой почти земли Екатерина.
Она была занята тем, что пропалывала клубничные грядки. А потом еще надо их мульчировать. Ах, да, еще надо было полить огород, пока не начало вовсю полить солнце, ну и прочих дел накопилось с вагон…
— Ну, так как ты? — теперь в голосе соседки вместе насмешливого веселья чувствовалось искреннее беспокойство, — ты же с больничного только что вышла! Ты не боишься, что опять плохо станет?
— Ой, да вы не беспокойтесь, не переживайте! — с благодарностью улыбнувшись в ответ, отмахнулась Катя, — я же не серьезно болела - так, просто спину потянула…
— Ну, ну, ну, — покачивая головой, пробормотала себе под нос соседка.
И судя по вальяжной позе, она пока не собиралась никуда уходить. И так и прошло еще минут десять - Катенька возилась с клубничными грядками, а Наталья - за ней наблюдала.
— Жалко мне тебя, — опять заговорила соседка, — вот, как посмотрю на тебя - так прям не знаю, что и думать! Вроде все при тебе, Катенька! А живешь… — вздохнув так тяжко, что, казалось, она сама страдает невыносимо, Наталья покачала головой.
— А как я живу? — поднявшись и хрустнув спиной, Катя отряхнула руки. Поглядела на небо - ни облачка! Погода была самая июльская, самая знойная… Можно было подумать, что они - на экваторе! — Наталья Игнатьевна, — сказала Катя, — не обижайтесь, пожалуйста, но… Я бы не хотела общаться в таком тоне!
— В таком тоне? — округлила глаза соседка, — эх, ты! — махнула она рукой, — с тобой по-человечески пытается, помочь тебе хочешь, а ты… Со свекровью-то своей, поди, все терпишь! А тут - к ней по-человечески… Ой! Да живи ты, как знаешь! — и она, вновь махнув рукой, пошла к себе обратно вглубь участка.
Где густыми дебрями росли запущенных кусты малины, крыжовника и прочих ягодных растений и где вообще, честно говоря, все давным-давно требовало хозяйской руки… И такая рука, как знала Екатерина, там имелась, а точнее говоря - у Натальи был сын. Крепкий, умелый парень! Вот только он нечасто на даче появлялся. До недавнего времени. А теперь вот - зачастил! И вот что было еще примечательно - он нередко к ним заглядывал. Ну, так - чисто по-соседски. Виктор был на взгляд Кати очень даже хорошим соседом - громкую музыку не слушал, шумных компаний не приводил. Что же до помощи матери, то Катя знала, что Виктор не раз предлагал Наталье облагородить, так сказать, участок, но та отказывалась.
— Меня все устраивает, — говорила она, — но, если тут все станет аккуратно, как в ботаническом саду, то я просто с ума сойду! Целыми днями придется работать, чтобы обратно все в джунгли не разрослось! Нет, я так не хочу… Дача, во всяком случае - моя, создана для отдыха, а не для тяжкого труда! А если мне взбредет в голову надрываться, так уж лучше в спортзал запишусь - хотя бы будет польза для фигуры!
На солнце, набежало облачко, непонятно откуда взявшееся. А настроение у Кати - испортилось окончательно. И для этого две веские причины! Во-первых, она теперь была уверена, что все-таки обидела Наталья. Игнатьевну. И ей было стыдно, потому что та была очень хорошим человеком, женщиной с непростой судьбой и конечно, просто хотела как лучше! Вторая же причина заключалась в том, что Катя понимала… А ведь во многом Наталья Игнатьевна была, ой, как права!
Запрокинув голову, Екатерина уставилась в небо - там, среди редких белых, похожих на взбитые сливки, облачков, кружила большая птица. Кажется, подумала Екатерина, это орел. Или ястреб? А может, сокол? Она не особо разбиралась в птицах. Но главное, что ее привлекло сейчас в этом создании - свобода! Птица, подумала она, вольна лететь, куда угодно! А вот она… Честно говоря, Екатерина была не уверена в том, что у нее, к примеру, сегодня, найдется хоть десять минут на то, чтобы посидеть спокойно!
И вот что еще было важно - Екатерина уже привыкла к такому положению вещей. И даже стала забывать о том, что когда-то было по-другому. О том, что когда-то она была совсем другим человеком...
Екатерина выросла в этом городе. Но до десяти лет - жила в совершенно другом месте. А именно - в маленьком, тихом и как могли бы назвать его обитатели мегаполиса - «сонном городке». У него даже название было соответствующее - Дремлющая Белочка. А почему белка дремлет? Кто вообще додумался так населенный пункт назвать?! Об этом не ведали даже старожилы… То есть, ведали - но больше это было про легенды, сказки времен царя Гороха и байки, чем про официальные версии!
И там, на этой своей малой родине, Катенька жила у дедушки. Нет, она не была сиротой! Просто ее мама и папа были вечно занятым людьми - они работала вахтовиками, а когда возвращались домой, то им часто было не до дочери. Потому что надо было в гости ходить и отдыхать.
— Имеем право! — посмеиваясь, говорил отец Катеньки, — другие пусть выходным днем ограничиваются! А мы - будем кутить, пока деньги не кончатся! Заработали своим горбом, имеем право!
Вернувшиеся с вахты родители заваливали дочку подарками - кажется, на всей улице не было другой девчонки, у которой было бы столько же нарядных платьиц, кукол и колясочек для них, плюшевых зверят и книжек с яркими картинками!
— Видишь, как мы тебя любим, — говорила мама, заплетая Катеньке волосы в косу, — балуем, как принцессу!
И в такие мгновения девочка чувствовала себя самой счастливой на свете! Но не потому, что ее баловали. А потому, что мама была рядом и вот так заботилась о ней - расчесывала, заплетала косу или две косички… И казалось бы - такая малость, просто прическа с бантиком или двумя! Катенька знала, что у многих девочек с этого начинается каждое утро - мамы приводят в порядок дочек, перед тем, как вести тех в детские сады или школы… Но именно для Кати - это были редкие и потому особенно драгоценные минуты! И она, хоть и была совсем еще маленькой и почти ничего не понимала об окружающем мире, но, если бы только явился ей волшебник… О, многое бы она отдала, только бы родители не уезжали больше, не покидали ее! И не нужно было ей ни игрушек, ни конфет! Просто… Так хотелось, чтобы мама и папа были рядом.
Что же до дедушки Кати (который приходился ей родным человеком по отцовской линии), то он образа жизни сына и невестки категорически не одобрял.
— Да мне людям в глаза смотреть стыдно! — высказал он все, что накипело, как говорится, однажды, когда родители Кати опять собрались уезжать, — кого я вырастил? Кутила! Балагур! Я-то надеялся, порядочным человеком вырастишь, а ты… — и дедушка, Петр, махнув рукой, присел на табуретку - у него заныло сердце.
— Вот ты вроде еще не старый, отец, вроде маразма у тебя нету пока, а ерунду говоришь, — огрызнулся его сын.
Он успел немножко «принять» с утра. Он вообще привык гулять на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая, все то время, что проводил вне работы. И сейчас он смотрел на своего отца с откровенной неприязнью, пренебрежением, брезгливой жалостью даже.
— Что, лучше как ты? От гудка до гудка на заводе всю жизнь горбатиться за копейки? А потом - выходные корячится на грядках у каких-нибудь голодранцев, родни деревенской, чтоб они потом мешком лука отблагодарили?
— Кого я вырастил... — снова покачал головой Петр.
Скривился и решил не обращать внимания больше на свое сердце - некогда болеть, когда не о ком, кроме него, о Катюше позаботиться.
— Меня, старика, не жаль, это ладно! — продолжил Петр, — вся вы, молодежь, думаете, что лучше знаете, как жить! Это дело известное… Но! Ты о дочке-то думаешь? — с укором спросил он, — какое ее будущее ждет, при таких-то родителях?
— А какое? — хмыкнул отец Кати, — если не с пустой головой вырастет, то нормально проживет! Она умненькая… В институт поступит… А еще лучше, — он подмигнул отцу, — удачно замуж выйдет!
— Да что же это такое, а?! — хлопнул себя по коленям Петр, — да как ты не понимаешь?! Безотцовщиной же растет девка! Да и мать… Ну, какой пример она ей подает? Разве это годится?!
И далее Петр, уже вовсе не стесняясь в выражениях, высказал все, что думал! Про то, что подарками, да лакомствами, дарами царскими, не заменишь обыкновенного самого общения, которое должно быть меж родителями и ребенком.
И про то сказал, что сын с невесткою все деньги, что успевают зарабатывать на вахте, без остатка тратят, прогуливают и поэтому, соответственно, вообще о будущем не думают!
— Да не ной ты, отец, — хмыкнул почти обидившейся отец Кати, — я вон, чего в прошлый раз тебе привез - пастрома из Испании! В Москве проездом были и купили! Деликатес! А помнишь, Женя тебе рубашку подарила на юбилей? Дизайнерская! Итальянская!
— Благодарен премного, — скривился Петр, — да лучше бы вы мне холодильник новый купили! А рубашка что? Эх, говоришь вам, а все без толку… Не умеете вы жить! А своим умом - не поделишься…
— Знаешь, отец, — процедил отец Кати. Он был уже всерьез раздражен. Он злился, — а может, мы не приедем к тебе в следующий раз! Думаешь, приятно все это выслушивать? И не беспокойся - тебя никто не заставляет с Катей сидеть! Ее, вон, можно к тетке моей двоюродной, к Вере отправить…
— Что?! — Петр подскочил, аж табурет опрокинул, — Катеньку не трожьте! Одна у меня радость на свете осталась - внучка! И я уж о ней забочусь! Я люблю ее! И воспитываю, как надо, раз уж родители родные этого делать не в состоянии… Ее отбирать не смей, слышишь?!
А маленькая Екатерина, сидя в соседней комнате, на кухне, слышала весь этот разговор. Она сидела за столом. Перед ней - стоял шоколадный торт. В руках у девочки была ложка.
— Лопай! Все тебе! — со смехом сказала мама, угощая ее.
Родители Кати опять гуляли в ресторане до утра, явились домой с рассветом и вот, так по—своему решили загладить вину перед дочкой и Петром - ведь Петр, он не знал, что и думать, он аж по моргам ночью звонил, потому что думал, что-то случилось с непутевыми!
Но маленькой Екатерине совсем не хотелось есть шоколадный торт. Честно говоря, ей вообще сейчас реветь хотелось! Но она крепилась - потому что мама, в отличии от дедули, терпеть не могла, когда она плакала.
— Что ревешь? Тебя что, обижают, а? — спрашивала она тогда, — ну ка, не реви! Мне плакса дочка не нужна! Вот, уеду от тебя на Север и никогда-никогда обратно не приеду!
Мама смеялась, щипала Катеньку, щекотала и все злее, злее приговаривала подобное… В общем, Катя точно знала - выплакаться можно будет потом, когда родители уедут. Тогда уж она даст волю слезам! Да и у дедушки глаза будут на мокром месте. А потом…
Вообще, у Катеньки не хватило бы духу в этом признаться, но она по-своему даже радовалась, когда родители уезжали опять на вахту. Дома становилось будто бы даже легче дышать! И солнце как будто бы светило иначе и воробьи щебетали звонче…
И дедушка, первые несколько дней ходил грустный, но затем - приободрялся. И вот он уже заводил старенький патефон и по маленькой, однокомнатной квартирке в четырехэтажном доме, окна которой выходили на заросший сиренью и черемухой дворник, лились звуки фокстрота и песен, популярных в пятидесятые годы на советской эстраде…
Дедушка, кстати, не баловал Катю сладостями. Он вообще любил простую, сытную пищу без изысков и внучку приучал к тому же.
— Вот, смотри, — взялся он однажды объяснять ей, — если бы каждый день был Новый год, ты бы радовалась?
— Конечно! — захлопала в ладошки Катя, — каждый день - праздник!
— Нет, ты хорошенько подумай, — строго велел ей дедушка, — как же радоваться, если каждый день одно и то же? Всегда праздник! Всегда веселье и пир горой! Нет, тогда ты заскучаешь пожалуй… Или тебе не нравится ждать Новый год? Ну ка, подумай, — и он постучал Катю по лбу пальцем.
Девчушка призадумалась… И потом сказала, что да, дедуля прав - ей бы такой Новый год на каждый день совсем не понравился!
— Умница, — дедушка погладил ее по голове, — садись, косу заплету!
Дедушка у Кати был очень хорошим, но косы не умел заплетать совершенно. Но Катя про это молчала - чтобы не обижать и всегда за прическу говорила дедуле «спасибо».
— В том и смысл, — закончил дедушка, вплетая синюю ленту в русые волосы внучки, — хорошего в жизни должно быть понемногу! Иначе радоваться разучишься… Понимаешь? Вот, то-то же! — он хмыкнул, довольный проведенный воспитательной беседой.
— Ты очень умный, дедушка, — сказала Катя, — но все-таки, когда я вырасту, я хочу жить так, чтобы у меня каждый день был как праздник! Тогда я буду очень счастливой… И не буду скучать! А значит и люди, с которыми я буду жить, моя семья, тоже будут счастливыми, не будут скучать!
— И в кого ты такая? — покачал головой, задумчиво усмехнулся дедушка, — По-твоему, это так просто, сделать других людей счастливыми?
— А разве нет? — удивилась маленькая Катя, — у тебя же получается! Мне с тобой очень хорошо живется!
— Ну, скажем, это исключение из правил, — вздохнул Петр, — а в общем я так скажу - не надо стараться даже самых близких делать счастливыми! Пусть они сами решат, как им такими стать. А твоя задача - им в этом не мешать!
Петр уже не первый год как был пенсионером, но став свободным от рабочих будней, он не пожелал «раскисать в безделье» по своим же словам. И вскоре стал перебирать одно дело за другим.
— Надо найти, чем до того света заняться, — говорил он любопытствующим из числа редких своих друзей и немногочисленной той родни, с кем поддерживал отношения.
Так Петр перепробовал рыбалку (благо, обладателям удочек даже не надо было выезжать из городу - на набережной превосходно клевало), потом он пробовал мастерить в миниатюре модели парусников, потом взялся учить японский язык и выжигать по дереву… А потом нашел, так сказать, себя в гончарном ремесле.
Собственно, по сути Петр его натурально унаследовал от единственного своего настоящего друга - Василия. Этот Василий был мастером с репутацией кудесника и мог и миску для еды сделать и такую причудливую статуэтку создать, что хоть в музей! Жил же он на самой окраине городка, в частном дома и там же оборудовал свою мастерскую.
Василий ушел из этого мира тихо, незаметно - он был одинок, не считая лучшего друга, то есть Петра. Так что никто не удивился, когда и дом, и участок небольшой землицы при нем, и мастерская со всем ее содержимым, достались как наследнику Петру.
Но все очень удивились, когда Петр вскоре взялся за то же ремесло! Правда, делал он это не работы ради, а по зову, так сказать, сердца…
А потом, когда освоился Петр в искусстве лепки, обжига, да росписи изделий из глины, то он стал к этому же подманивать и всячески привлекать и Катеньку…
И как же захватило это дело десятилетнюю девочку! Она была в полном восторге, когда из-под ее ручек, под чутким руководством дедули, появлялись первые предметы… И пусть миски был кривобокими, вазочки - не стоял, а фигурки лошадок походили на собак-оборотней - Катя все равно была счастлива!
— Вот и профессия тебе будущая, — то ли шутил, то ли взаправду говорил дедушка, — на кусок хлеба с маслом заработаешь!
И быть может, если бы жизнь их проходила в таком вот спокойном, привычном стиле, как раньше, то это бы и сбылось… Но судьба, как то часто бывает в жизни людской, неожиданно внесла свои коррективы. И они же стали первым по-настоящему серьезным испытанием для Екатерины!
А дело было все в том, что у нее погиб отец. Это был несчастный случай на вахте. Мама, вернувшаяся оттуда блеклой тенью себя прежней, сказала, что он сам был виноват - вздумал маленько покутить на рабочем месте, не дожидаясь отпуска, а техника безопасности — она требует трезвости!
— Меня уволили, — плакалась мама Кати свекру, — сказали, из-за мужа терпели! Он был другом начальника… Сказали, я никуда больше не гожусь!
Петр горевал о сыне, естественно… Но еще он взял себя споро в руки и попытался помочь невестке. Он говорил ей, что надо держаться - ради дочери хотя бы!
— Жизнь продолжается, — внушал он ей, — и ты не имеешь права расклеиваться!
Кате на тот момент было уже четырнадцать. И сперва она и дедушка поверили, что так и будет! Женя нашла работу в городе, она теперь каждый день была дома и больше не вела себя, как прежде… Но лишь до поры до времени! В общем, Катя и Петр были в шоке, когда Женя однажды собрала сумку.
— Ухожу от вас, — объяснялась она наспех, уже стоя у дверей и пряча глаза. Она выпила, — душно мне с вами! Правильные такие… А я так не могу! Я мужа потеряла!
— Ты одумайся, — с тяжелым вздохом попытался еще образумит ее Петр, — ты дочку сейчас теряешь…
— Катя уже большая девочка, — поджала губы Женя. Она сильно изменилась. И к худшему. Осунулась и загрубела… Но грубость была не внешней — внутренней, — Коля, кстати, зовет ее с нами жить! Он говорит, что девочке нужен мужской пример перед глазами…
— Не бывать этому! И чтоб я такого больше не слышал! — Петр загородил от невестки внучку. И даже кулаком Жене погрозил, — твой… Этот, он уголовник бывший! Да какая ты мать, раз готова ему дочку, девочку свою цветущую, доверить? Нет, она с вами жить не будет!
— Ну и пожалуйста! — поджала губы в нитку Женя — она совсем обиделась, — выходит, я тебе, Катя, не нужна… Ну и живи с дедом! Тоже мне… Сама уже как старушка стала! Ладно… Я тебя не бросаю, дочка, знай! Я просто… Имею право на счастье! — выкрикнула она и убежала.
— Право на счастье, — покачал головой Петр, — да кто у тебя его отнял-то? Сама ты…
— Не плач, деда, — юная Екатерина ухватила его за руку. Ей впервые после семейной сцены не хотелось плакать. И еще она подумала о том, что, наверное, взрослеет, что ли? — все будет хорошо!
И какое-то время так и было… В смысле - хорошо! Дедушка и внучка продолжали жить вместе, деля заботы и радости нехитрого быта пополам… А потом Петр заболел. И до чего же страшно было Кате видеть его таким! Куда пропал тот крепкий, сильный, умный ее дедушка, у которого на каждый вопрос был ответ и на каждую житейскую проблему - находился и способ ее решить и шутка, поговорка, чтоб легче ее вынести? Теперь же Петр угасал… А врачи - разводили руками.
— Чего вы хотите, — сказала докторша, — возраст!
Дедушка не успел ни полечиться толком, ни даже обследоваться - угас за считанные недели. Так Катя в свои шестнадцать осиротела. Ну, как осиротела? Просто она теперь чувствовалась, что осталась одна в целом свете! И то, что мама пришла на похороны свекра и там же стала говорить о том, что она позаботиться о Кате, ситуацию для последней нисколько не улучшало…
А еще Кате пришлось переехать. К маме и Николаю. Который, между прочим, стал сразу требовать, чтобы девочка называла его папой!
— Ни за то, — ответила Екатерина.
За это ее оставили без ужина. Впрочем, она не расстроилась - все равно не было аппетита! Ужиться в этом обществе оказалось для нее сложно. Нет, Николай и мама Кати не вели совсем уж пропащий образ жизни, но… Был он бесконечно далек от того, что одобрил бы дедушка!
Нет, Катя не чувствовала с ними себя родной! И да, ее и смешили и злили их попытки воспитывать ее! Она только глаза закатывала, когда мама требовала показать дневник и зубы стискивала, когда Николай напоминал ей о том, что нечего шляться на улице допоздна! Они, кстати, не знали, что Катя не по улицам шляется, а как только появляется возможность - уходит в то самый дом, где была гончарная мастерская.
А потом в жизни Екатерины произошло одно событие, которое подтолкнуло ее к тому, чтобы она резко, круто изменила свою судьбу!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.