Старый Оскол — город металлургов, привыкший к тяжелому труду и тихим вечерам, в конце 2016 года содрогнулся. Слухи, поползшие по улицам, казались сценарием дешевого триллера, но оказались страшной реальностью. Арест бывшего сотрудника ГИБДД Михаила Саплинова вскрыл гнойник, который назревал годами. Молодого, спортивного и, казалось бы, положительного парня обвинили в расправе над двумя девушками. Но самым жутким в этом деле стало не само преступление, а его финал: убийца за решеткой, но могил у жертв нет до сих пор.
Эта история — о надежде, которая убивает медленнее, чем пуля, о материнской любви, способной свернуть горы, и о цинизме абьюзера, перед которым бессильна даже пенитенциарная система.
Побег от войны в никуда
Чтобы понять весь ужас трагедии Екатерины Кузьминой, нужно отмотать время назад, в лето 2014 года. Тогда 18-летняя Катя вместе с мамой Аленой и отчимом бежала из Луганской области. Семья спасалась от звуков взрывов и страха за завтрашний день. Старый Оскол показался им тихой гаванью — местом, где можно начать всё с чистого листа, найти работу, друзей и просто жить без оглядки на небо.
Они обосновались в микрорайоне Макаренко. Жизнь начала налаживаться: Катя строила планы, заводила знакомства, была активной в соцсетях, как и любая девушка её возраста.
Роковая ночь с 25 на 26 декабря 2014 года начиналась абсолютно буднично. Семья была дома. Родители легли спать, а Катя, сидя в своей комнате, переписывалась с друзьями. Чтобы не будить родных разговорами, она периодически выходила на лестничную клетку с телефоном. Никто не мог предположить, что привычный скрип входной двери станет последним звуком, который связывал девушку с домом.
Утро ледяной тишины
Алена Кузьмина проснулась около пяти утра от необъяснимой тревоги. Материнское сердце почувствовало пустоту раньше, чем глаза увидели её. Кати не было. Кровать осталась неразобранной — дочь даже не ложилась.
Первая мысль была успокаивающей: «Может, вышла к подруге? Заболталась?». Но телефон дочери вел себя странно. Сначала шли длинные гудки, давая надежду, потом кто-то снял трубку — и связь оборвалась. Через несколько минут абонент стал недоступен. Навсегда.
Полиция начала работу оперативно, но без зацепок искать человека в большом городе сложно. Однако ниточка появилась почти сразу. Выяснилось, что последним, с кем активно переписывалась Катя той ночью, был её сосед из дома напротив — действующий на тот момент инспектор ДПС Михаил Саплинов.
Оборотень в погонах или «хороший парень»?
Знакомство Кати и Михаила было случайным, но в то же время типичным для маленьких городов. Саплинов остановил машину, в которой ехала девушка с друзьями, для проверки документов. Симпатичная пассажирка приглянулась инспектору. Пользуясь служебным положением или просто хорошей памятью, он нашел её в социальных сетях.
Отношения развивались вяло, скорее как соседский флирт. Они жили рядом, иногда пересекались. Однажды Катя принесла домой розу — подарок от Михаила. Это не было бурным романом, но доверие к человеку в форме у девушки, видимо, присутствовало.
Восстановленная позже переписка той ночи стала одним из самых мучительных документов для матери. Диалог выглядел как настойчивая охота. Михаил уговаривал Катю зайти в гости, присылал фотографии накрытого стола: алкоголь, кальян, закуски. Девушка отнекивалась, ссылалась на усталость, писала, что хочет спать.
— Я пью чай, — писала она.
— А у меня тоже есть «чай», — шутил Саплинов, намекая на спиртное.
В итоге она согласилась зайти «на минутку». Больше живой её никто не видел. Тогда, в 2014-2015 годах, Саплинова допрашивали. Он утверждал, что девушка ушла от него живой. Прямых улик против полицейского не нашли, и он остался на свободе, продолжив жить так, словно ничего не случилось.
Два года ада для матери
Для Алены Кузьминой время остановилось. Пока Саплинов играл в футбол за любительские команды, работал (из органов его уволили позже, в 2015 году, формально — за нарушение дисциплины) и встречался с девушками, мать Кати вела свое расследование.
Старый Оскол был увешан ориентировками. Волонтеры прочесывали лесопосадки, подвалы и заброшенные здания. Алена хваталась за любую соломинку. Когда официальное следствие заходило в тупик, она обращалась к экстрасенсам. Это был крик отчаяния: женщина понимала, что шансов мало, но бездействие было невыносимым. Город сочувствовал, но постепенно история Кати Кузьминой стала превращаться в городскую легенду — страшную, но далекую.
Дежавю: Вторая жертва
Забвение прервалось в ноябре 2016 года. Сценарий повторился с пугающей точностью. Пропала 25-летняя Наталья Малахова, работавшая официанткой.
И снова микрорайон Макаренко. И снова квартира Михаила Саплинова.
В тот вечер Наталья отдыхала в компании Михаила и его друга, Андрея Бобрышева. Троица выпивала. Позже Бобрышев ушел, оставив девушку наедине с хозяином квартиры. Утром Наталья не вернулась домой.
На этот раз совпадение было слишком очевидным, чтобы его игнорировать. Две девушки, один район, одна квартира, один и тот же мужчина. Следственный комитет взялся за дело с удвоенной силой.
Алена Кузьмина, узнав о пропаже второй девушки, не выдержала. Она опубликовала в соцсетях фото Саплинова с простым и страшным вопросом: «Миша, где Катя и Наташа?». Этот пост стал катализатором общественного резонанса. Город забурлил. Люди требовали ответов.
Две маски одного человека
Кто же такой Михаил Саплинов? Для окружающих он был «своим парнем». Высокий, статный, спортсмен, бывший милиционер. Семья Михаила до последнего защищала его, утверждая, что он стал жертвой произвола и оговора. Отец жаловался на жесткость задержания, адвокаты искали процессуальные нарушения.
Его бывшая девушка Оксана, с которой он встречался долгое время, была в шоке. Она описывала Михаила как спокойного, надежного человека, рядом с которым чувствовала себя как за каменной стеной. Однако их отношения закончились именно из-за подозрений в измене и всплывшей истории с Катей Кузьминой. Когда Оксана увидела ту самую переписку с приглашением на «чай», иллюзия идеального парня рассыпалась.
Но за маской нормальности скрывался хищник. Следователи понимали: без тел доказать убийство будет невероятно сложно. Саплинов это тоже понимал и молчал.
Видео, которое решило всё
Перелом в деле произошел благодаря техническим экспертам. Им удалось восстановить удаленные файлы с телефона Саплинова. То, что они увидели, не оставляло сомнений в природе происходившего в той квартире.
На видео была запечатлена сцена сексуального насилия над Натальей Малаховой. Девушка была без сознания или мертва, сопротивления она не оказывала.
Прижатый уликами, Саплинов «поплыл». Он дал признательные показания. Рассказал, что в порыве ярости задушил Наталью, а потом, испугавшись, вывез тело. Вспомнил он и о Кате Кузьминой, признав причастность к её гибели.
Однако, как только дело дошло до суда, тактика защиты изменилась. Михаил отказался от своих слов, заявив, что признание из него выбили под пытками. Но было поздно. Детали, которые он сообщил (способы убийства, маршруты вывоза), слишком хорошо укладывались в картину преступления, а видеозапись стала неопровержимым доказательством его звериной жестокости.
Приговор без точки
Судебный процесс был тяжелым и эмоциональным. В феврале 2018 года Белгородский областной суд вынес вердикт. Вердикт, который в российской судебной практике встречается нечасто при отсутствии тел жертв.
Михаил Саплинов был приговорен к пожизненному лишению свободы в колонии особого режима. Его друга, Андрея Бобрышева, который был в квартире в ночь убийства Малаховой, но не сообщил о преступлении (и, по версии следствия, мог помогать скрывать следы), также осудили, но на гораздо меньший срок за укрывательство.
Казалось бы, справедливость восторжествовала. Убийца изолирован от общества навсегда. Но для матерей Кати и Наташи этот приговор не принес облегчения. Главный вопрос остался без ответа: где их дети?
«Плохо ищете!»
Уже находясь в заключении, Саплинов начал вести странную игру. Он то соглашался показать места захоронения, то путал следствие. Несколько раз этапировался из колонии «Вологодский пятак» обратно в Белгородскую область для следственных экспериментов.
Он рисовал карты, указывал на овраги, свалки, лесополосы. Экскаваторы перекапывали тонны земли. Криминалисты просеивали грунт. Матери стояли рядом, с замиранием сердца глядя на каждый взмах ковша, надеясь найти хотя бы косточку, чтобы предать дочерей земле по-христиански.
Но каждый раз ямы оказывались пустыми. Саплинов водил всех за нос, возможно, просто чтобы разнообразить скучные будни пожизненного заключения поездками на следственные эксперименты. Или же он наслаждался властью, которая у него осталась — властью над чувствами убитых горем родителей.
В один из таких выездов, когда очередные поиски закончились ничем, следователь или кто-то из присутствующих спросил его: почему же тела не могут найти, если он указывает место?
Саплинов ухмыльнулся и бросил фразу, которая врезалась в память всем присутствующим своей ледяной наглостью:
«Плохо ищете!».
В этих двух словах — вся суть человека, который не раскаялся. Для него это всё ещё игра в кошки-мышки, где он — ведущий.
Финал, которого нет
Прошло много лет. Михаил Саплинов сидит в одной из самых суровых тюрем России. Его апелляции отклонены. Шансов выйти на свободу у него нет.
Но в Старом Осколе две женщины продолжают ждать. Не возвращения дочерей — на это надежды нет, — а возможности попрощаться. Алена Кузьмина и мама Натальи Малаховой живут с незаживающей раной. Дело юридически закрыто, виновный наказан, но человеческая точка в этой истории не поставлена.
Пока тела не найдены, преступление продолжает длиться. И где-то в камере пожизненного заключения сидит человек, который знает правду, но предпочитает хранить её как последний трофей, бросая в лицо плачущим матерям свое циничное: «Плохо ищете».
Выражаю соболезнования родным и близких погибших девушек...