— Сынок, я всё продала ради него. Дом, дачу — всё. Думала, любит... А он сбежал с деньгами, — давила на жалость мать, стоя на пороге с потрёпанной сумкой.
— Мам, ты же понимаешь, что у нас двушка? — Андрей сжал челюсти. — Где ты собралась спать? На кухне?
— Ну что ты так... Я же твоя мать! Неужели не пустишь?
— Пущу. Но ты сама всё это заварила. Я тебя предупреждал про этого Витальку!
Андрей отступил, пропуская мать в прихожую. От неё пахло дешёвыми духами и чужими сигаретами. Та самая женщина, которая когда-то гордо вышвыривала его вещи за дверь со словами "взрослый — живи сам", теперь жалко теребила ручки сумки.
Полгода назад Галина Петровна влюбилась как девчонка. В пятьдесят восемь лет она встретила "мужчину своей мечты" — сорокалетнего Виталия с белозубой улыбкой и пустыми карманами.
— Мам, он же младше тебя на восемнадцать лет! — тогда пытался достучаться Андрей.
— Любви все возрасты покорны! Ты просто завидуешь, что у матери личная жизнь наладилась!
— Да какая зависть? Он безработный!
— Виталик временно между проектами. Он бизнесмен!
Бизнесмен Виталик носил поддельные часы и занимал у Галины Петровны "на развитие дела". Сначала мелочь — то на бензин, то на встречу с партнёрами. Потом аппетиты росли.
— Галочка, солнышко, там такой контракт намечается! Но нужны вложения. У тебя же дача простаивает?
— Дача — это память об отце Андрюши...
— Память — это в сердце. А недвижимость должна работать! Продадим, вложим, через полгода втрое отобьём!
Андрей тогда чуть не подрался с Виталиком. Приехал к матери, застал "бизнесмена" за изучением документов на дом.
— Ты что, мр.азь, удумал?
— Андрюш, не кипятись. Я твоей маме добра желаю.
— Убирайся отсюда, пока я тебе это добро не показал!
— Галочка, смотри, как сын с твоим мужчиной разговаривает!
Мать встала на сторону Виталика. Выгнала сына. Сказала, что он просто не хочет её счастья.
За три месяца Галина Петровна продала дачу. Деньги ушли на "перспективный стартап" Виталика — доставку органических продуктов. Стартап сдох через неделю.
— Галочка, не расстраивайся! Это опыт! Но у меня есть новая идея — криптовалюта!
— Витя, может, не надо? Остановимся?
— Ты что, в меня не веришь? Думаешь, я неудачник?
Мать продала двухкомнатную квартиру в центре. Купила однушку на окраине, разницу отдала Виталику. Тот клялся, что через месяц они переедут в пентхаус.
Андрей в последний раз попытался вразумить мать:
— Мам, опомнись! Он тебя разорит!
— Не лезь в мою жизнь! Ты просто хочешь, чтобы я сдо.хла в одиночестве! Тебе нужно только наследство!
— Какое наследство, мам? Ты всё спускаешь этому...
— Всё! Можешь не приходить больше! У меня есть Виталик, он обо мне позаботится!
Однушку мать продала через два месяца. Виталик убедил её, что снимать жильё выгоднее — "не привязаны к месту, свободные люди". Деньги он забрал на "последний рывок" — инвестиции в майнинг-ферму.
Жили они в съёмной квартире. Галина Петровна работала администратором в салоне красоты, всю зарплату отдавала на аренду и еду. Виталик "развивал бизнес" — сидел в телефоне и строил планы.
А потом он просто исчез. Утром поцеловал, сказал, что едет на важную встречу. И пропал. Телефон выключен. В квартире — только его старые носки и бритва.
Галина Петровна ждала три дня. На четвёртый пришла хозяйка квартиры:
— Где деньги за следующий месяц?
— Виталий должен был заплатить...
— Какой Виталий? Договор на вас оформлен! Или деньги, или вон!
Оказалось, даже за квартиру платила она. Просто не замечала — отдавала ему деньги, а он якобы передавал хозяйке.
И вот она стоит в прихожей. Постаревшая, похудевшая, с потухшими глазами.
— Андрюш, я только на пару дней... Пока работу найду, комнату сниму...
— С какими деньгами снимать будешь?
— Зарплату получу...
— Мам, да ладно. Живи. Только спать будешь на раскладушке в кухне.
Жена Андрея, Лена, восприняла новость холодно:
— Твоя мать нас за людей не считала. Помнишь, как она меня "деревенской простушкой" называла?
— Лен, она же мать...
— Которая тебя выгнала ради хахаля! Пусть к нему и идёт!
— Он сбежал. С деньгами.
— Так ей и надо! — Лена хлопнула дверью спальни.
Галина Петровна сидела на кухне, сжавшись на табурете. Из гордой женщины, которая полгода назад учила всех жить, осталась жалкая тень.
— Мам, есть будешь?
— Не хочется...
— Ты хоть заявление в полицию написала?
— Какое заявление? Я сама ему всё отдала. Добровольно. Он же не крал...
Прошла неделя. Галина Петровна устроилась уборщицей в торговый центр — в салоне красоты место занято. Вставала в пять утра, возвращалась к десяти вечера. Молча ужинала и ложилась на раскладушку.
Лена демонстративно не разговаривала со свекровью. Андрей разрывался между ними.
— Сынок, может, поговоришь с Леночкой? Я понимаю, что виновата...
— Мам, ты нас за людей не держала. Теперь пожинаешь.
— Я думала, Виталик... Он так красиво говорил...
— Все они красиво говорят, пока деньги не получат.
На второй неделе позвонил неизвестный номер. Андрей взял трубку — тяжёлое дыхание, потом знакомый голос:
— Андрюха, привет. Это Виталик.
— Какого чёрта тебе надо?
— Слушай, тут такое дело... Я в беде. Деньги проиграл. Мне коллекторы угрожают. Может, одолжишь?
— Ты совсем охр.енел?
— Я Галке всё верну! Клянусь! Просто сейчас прижало!
Андрей бросил трубку. Виталик названивал ещё три дня, потом пропал.
Через месяц Галина Петровна притихла совсем. Возвращалась с работы, молча ела и сразу ложилась. Похудела ещё больше, под глазами залегли тени.
— Мам, ты к врачу сходи. Выглядишь неважно.
— Устаю просто...
— Может, другую работу найдёшь?
— В моём возрасте? Кому я нужна...
А потом случилось неожиданное. Лена была беременна. Узнали случайно — пошла провериться из-за тошноты, думала отравилась.
— Андрей, нам нужна будет детская. Твоя мать не может вечно на кухне жить.
— Лен, куда ей идти?
— Это не наша проблема! Она взрослая женщина, сама всё решила!
Галина Петровна слышала разговор через тонкую стенку. Утром собрала вещи.
— Мам, ты куда?
— Комнату нашла. В коммуналке. На Выборгской.
— Мам, да ладно тебе...
— Андрюш, я всё понимаю. У вас ребёнок будет. Не хочу мешать.
Она ушла, оставив на столе конверт. Пять тысяч — "на первые покупки для внука".
Прошло три месяца. Андрей навещал мать раз в неделю — привозил продукты, лекарства. Коммуналка была жуткая: пьющие соседи, тараканы, вечный запах мочи в коридоре.
— Мам, может, вернёшься? Лена отошла уже...
— Нет, сынок. Я тут привыкла. Да и гордость не позволяет.
— Какая гордость? Ты же моя мать!
— Вот именно. Мать. Которая всё променяла на мерзавца. Как я вам в глаза смотреть буду?
А потом позвонили из больницы. Галина Петровна упала в обморок на работе. Инфаркт.
Андрей примчался в реанимацию. Мать лежала под капельницами, бледная как полотно.
— Мам...
— Сынок... Прости меня. За всё прости.
— Мам, не говори так...
— Я дура старая. Всё профукала. Дом, семью... Ради кого?
— Мам, ты поправишься, всё наладится...
Галина Петровна покачала головой:
— Знаешь, что самое страшное? Я до сих пор его люблю. Этого мерзавца. Понимаю, что подонок, а сердце всё равно ждёт — вдруг вернётся...
— Мам...
— Не становись таким, как я, сынок. Не предавай близких ради призрака. Береги Лену. Она хорошая, я просто... завидовала вашему счастью.
Через неделю Галину Петровну выписали. Андрей забрал её домой, несмотря на протесты. Лена молча приняла — увидела в больнице эту тень от человека и сжалилась.
А через месяц снова позвонил Виталик. На этот раз не Андрею — Галине Петровне. Откуда-то узнал новый номер.
— Галочка, солнышко! Я всё понял, осознал! Давай начнём сначала!
— Виталий?
— Да, любимая! Я исправлюсь, клянусь! Только ты мне нужна!
Галина Петровна молчала. Андрей, случайно услышав разговор из коридора, сжал кулаки.
— Галочка, ты где живёшь? Я приеду, всё объясню!
— Виталий, — голос матери дрогнул. — Иди к чёрту.
Она нажала отбой. Андрей выдохнул. Но через час мать стояла у двери с той же потрёпанной сумкой.
— Мам, ты куда?
— К нему, сынок. Он звонил. Просит вернуться.
— Мам, ты же его послала!
— Послала... Но я его люблю. Прости.
И она ушла. Просто взяла и ушла. К человеку, который её уничтожил, ограбил, бросил.
Андрей стоял в дверях и смотрел, как мать садится в такси. Как машина уезжает. Как его мать выбирает иллюзию вместо семьи. Снова.
— Андрюш? — Лена тронула его за плечо. — Она вернулась к нему?
— Да.
— Может, догнать?
— Нет. Это её выбор. Её жизнь. Её крест.
Больше Галина Петровна не звонила. Не приходила. Словно испарилась.
Через полгода Андрей случайно увидел её на улице. Постаревшую лет на десять, в поношенном пальто. Она стояла у банкомата и пересчитывала мелочь.
Рядом не было никакого Виталика.
Была только она, её одиночество и расплата за выбор, который она сделала дважды.