Когда я впервые увидела Лару, её улыбка показалась ненастоящей. Она стояла на пороге, стройная, идеально собранная, как будто каждое движение заранее рассчитано. В глазах — пустой блеск. Я решила, что устала с дороги и вижу то, чего нет. Долина встречала меня туманом и запахом сырой хвои, и я хотела остановиться хоть где-то, где не слышно городской каши и машин.
Лара провела меня в дом — тихий, странно стерильный. Никакой пыли, никаких случайных вещей. Только мягкий свет ламп и гладкие поверхности. Она говорила мало, но всё время будто наблюдала за тем, как я дышу.
К ночи меня разморило. Я легла на узкую кровать под низким потолком, слышала, как Лара ходит по коридору, легко, почти бесшумно. Я, наверно, уснула быстро, потому что не помню, как тьма накрыла глаза.
Проснулась я от холода. Хотела вдохнуть глубже — и не смогла. Ни один мускул не слушался. Тело будто вмёрзло в матрас.
Дверь скрипнула.
В комнату потекла тишина — густая, давящая. И следом кто-то вошёл. Шаги были чужие, тяжёлые, вязкие, словно ступали не ногами, а чем-то более плотным. Я не могла повернуть голову, но краем глаза увидела, как воздух у стены раскалывается на полосы, будто ткань мира раздвигают огромные чёрные пальцы.
Там, где была стена, тянулся провал — алый, дымящийся. Из него выползали длинные силуэты. Рога, шипы, изломанные маски вместо лиц. Они кружили вокруг меня, искажая воздух, оставляя в нём огненные разводы.
Один из них наклонился. Его дыхание пахло горячим металлом. Лезвия пальцев коснулись моей груди — лёгкое касание, от которого пошёл холод, как будто изнутри сердце стало льдом. Голос прозвучал без слов — вибрация, свист в кости. Его поддержали другие, и вся комната наполнилась низким гулом, похожим на хор из-под земли.
Процедура тянулась бесконечно. Они перебирали меня, как старую куклу, проверяли каждую косточку, каждую жилку. На груди горело, в висках звенело, но я не могла ни закричать, ни двинуть пальцем. Потом гул оборвался. Демоны остановились разом, будто услышали команду. Один поднял с пола прозрачный шар, в котором плескалась голубоватая светящаяся масса — знакомая, болезненно знакомая. Моя молодость. Я почувствовала это нутром.
Шар перелетел из его рук в тень. В тени стояла Лара. Она поймала его так легко, как будто ловила мячик.
Тени дрогнули и расползлись обратно в алую прорезь. Портал съёжился, свернулся в точку и исчез, словно его никогда не было.
Тьма накрыла меня снова.
Когда я очнулась, руки дрожали. Пусть медленно, но слушались. Я села — и закричала. Крик сорвался хрипом. В зеркале напротив — не моё лицо. Морщины, иссохшая кожа, седые пряди, тонкие, как паутина. Я знала: это не сон.
Я встала. Ноги слабые, но двигались. Я выбежала в коридор, потом наружу. Ветер бил по лицу. Я бежала по полю, мокрая трава хлестала по щиколоткам. Тело ломило, каждая кость отзывалась болью, но страх толкал вперёд.
Сзади раздался щелчок. Ровный, металлический.
— Полин, — позвала Лара.
Я оглянулась и увидела её. Та же молодая, идеальная. Кожа ровная, глаза холодные. В руке — длинная металлическая трость, блестящая, с острым наконечником, напоминающим механизм от зонта, но тяжелее, опаснее. Она шагала уверенно, быстро догоняя меня.
Я рванула сильнее, чувствуя, как сердце стучит в горле. Лара бежала без тени усталости. Её шаги звучали, как удары по пустым железным листам.
Когда она почти схватила меня за спину, небо вспыхнуло.
Я ослепла на секунду. Сверху, будто сквозь облака, пробилось сияние — яркое, холодное, белое. Воздух вокруг нас дрогнул, будто его разрезали невидимыми струнами. Под ногами Лары земля растрескалась, уходя куда-то вниз, в глубину, откуда веяло чернотой.
Она попыталась удержаться, вонзила трость в край трещины, но металл лишь скользнул. Её глаза впервые изменились — в них мелькнул страх. Земля раскрылась шире, и Лара сорвалась, исчезнув в бездонном провале.
Я шагнула назад, но ноги не выдержали. Мир поплыл, и я упала в мокрую траву. Сияние сверху становилось мягче, глуше. Я не поняла — это вмешательство каких-то сил или сон, или милость, которой я не заслуживала, — но перед тем как провалиться в темноту, почувствовала, как кожа на руках становится гладкой, будто невидимые пальцы стирают годы.
Проснулась я утром — молодой. Дыхание ровное, сердце не болит. На поле — никакой трещины. На горизонте — тихая долина, будто ничего не случилось.
Но я знаю, что случилось.
И знаю, что Лара в пропасти не исчезла бесследно. Она ждёт момента вернуться.
Улитощка и Зоя Арефьева
Подписаться на телеграм https://t.me/zoiarefeva
https://t.me/dnevnik_ulitochki
