Вчера сидел и читал про Петра Великого, и вот что меня зацепило – как такой сильный мужик, который всю Россию перевернул, в конце концов сломался от какой-то болезни. Представьте, он всегда был здоровым, как бык, высокий, крепкий, любил работать руками, на воздухе бывать. К двадцати годам уже ничего не боялся, только нервы иногда шалили после того стрелецкого бунта в детстве. Но в общем, жалоб не было.
А потом, короче, жизнь его подточила. Он же любил гулянки, попойки эти бесконечные, крепкие напитки – это же удар по печени, по почкам, по сердцу. Плюс Петербург этот сырой, холодный, с ветрами, а он там столицу строил, много времени проводил. И походы военные – спал где попало, ел что придется. Неудивительно, что проблемы начались рано, лет за восемь до смерти. Стал жаловаться на боли, на то, что мочиться трудно, поясница ноет, живот внизу тянет. Врачи говорили, наверное, камни в мочевом или воспаление какое-то хроническое.
Он ездил на воды минеральные, в Европу даже, ванны принимал, воду пил специальную, которая якобы камни растворяет. Чувствовал себя лучше – и сразу назад, к делам, к пирам. Болезнь возвращалась, и все по кругу. Петр не из тех, кто себя жалеет, думал, выдержит организм. Но в итоге сам себе навредил. Помню, читал про тот случай с кораблем. В ноябре 1724-го, недалеко от Лахты, бот "Святой Николай" на мель сел. Петр не сидел сложа руки – сам полез в воду, по пояс в холодной Неве, с солдатами и мужиками тащил канаты. Ноги онемели, но он уперся, спас корабль. А переохлаждение это добило его ослабленное тело.
Потом, на Крещение, 6 января, мороз жуткий, а он решил с войсками маршировать, на Неве простоял всю службу. Вернулся – слег с жаром. Врачи суетились, растирали гусиным жиром, пиявок ставили, отвары из облепихи и шиповника давали. Немного полегчало – он опять за работу. Не слушал никого, считал, что лежать в постели – позор.
Но 17 января все обострилось. Боли страшные, кричал так, что придворные пугались. Лихорадка, муки адские, мочеиспускание совсем заблокировалось. Врачи ничего не могли, медицина тогда была примитивная. Петр даже церковь походную рядом поставил, чуял конец. Крикнул дочери Анне, чтоб писала завещание: "Отдайте все..." – и замолк. А может, и не говорил ничего, версии разные. Слабел, стонал тихо, наверное, уже ждал смерти, чтоб кончились страдания.
Умер 28 января 1725-го в Зимнем дворце, в муках. Вскрыли тело, но результаты не объявили, слухи пошли – то сифилис, то пневмония. А сейчас историки говорят, скорее всего, почечнокаменная болезнь хроническая, плюс гипертония, и переохлаждение спровоцировало воспаление, шок. В наше время спасли бы, наверное, антибиотиками или операцией. Похоронили его пышно в Петропавловском соборе, толпы пришли проститься. А после смерти – дворцовые перевороты начались, потому что преемника четко не указал.
Вот такая история. Жаль, что такой деятельный человек себя не сберег. Может, если б поосторожнее был, еще лет десять прожил бы. А у вас есть мысли про это?