Я всегда думала, что семейное счастье — это дорогие курорты, щедрые подарки и страсть, от которой дрожат коленки. Мой брак казался мне пресным сухарем по сравнению с кремовым тортом, который достался моей лучшей подруге. Я решила, что достойна этого торта. Я протянула руку, взяла самый большой кусок… и едва не сломала зубы о черствый камень, спрятанный внутри.
***
— Ты оглох, что ли? Я третий раз спрашиваю: тебе курицу греть или ты опять своими бутербродами на работе накидался?
Муж даже не обернулся. Сидел, уткнувшись в монитор, спина сутулая, футболка выцветшая.
— Марин, ну не начинай, а? — буркнул он, лениво щелкая мышкой. — Поем я, поем. Дай доделать, отчет горит.
— У тебя вечно все горит, кроме глаз, Вадик! — я швырнула полотенце на столешницу. — Мы когда последний раз в кино были? В прошлом веке?
— В прошлом месяце. На «Мстителях». Ты сама уснула на середине.
— Потому что скучно! С тобой скучно, Вадик! Мы живем как два пенсионера. Работа, дом, диван. Я молодая женщина, я хочу эмоций!
Вадим наконец-то повернулся. Посмотрел на меня своим фирменным взглядом побитой собаки.
— Марин, нам ипотеку закрывать надо. Я беру подработки, чтобы мы летом могли хоть в Турцию слетать.
— В Турцию... — передразнила я. — Люди на Мальдивы летают. В Доминикану. А мы — в «три звезды» с видом на помойку, где «все включено» — это разбавленное пиво и твоя кислая мина.
Я вышла из кухни, хлопнув дверью так, что жалобно звякнули стекла в серванте. Села на диван, открыла соцсети. И тут же — удар под дых. Новое фото Ленки.
Моя институтская подруга, Ленка-пенка, как мы ее называли, сидела на капоте новенького красного кроссовера. Рядом стоял он. Стас. Высокий, в стильном пальто, с белозубой улыбкой. Подпись под фото: «Любимый балует. Просто так, без повода. Люблю тебя, мой король!».
Меня аж затрясло. Почему? Ну почему этой серой мыши достался Стас? Владелец сети автосервисов, красавец, душа компании. А мне — Вадик, системный администратор с зарплатой, которую стыдно вслух назвать, и вечной перхотью на плечах?
Мы с Ленкой были похожи внешне, но я всегда считалась красивее. Ярче. Харизматичнее. Но «король» достался ей.
Вечером Вадим пришел в спальню, попытался обнять. От него пахло разогретым в микроволновке супом и усталостью.
— Убери руки, — прошипела я, отодвигаясь к краю. — Голова болит.
— Опять? — вздохнул он. — Марин, может, к врачу? Или это аллергия на меня?
— Это аллергия на убогость, Вадик. Спи.
Я лежала в темноте и думала. Думала о том, что жизнь проходит мимо. Что я достойна большего. И что если гора не идет к Магомету, то Магомет должен сам взять эту гору за шкирку.
***
Через неделю был день рождения Ленки. Они пригласили нас в ресторан. Не в ту забегаловку, куда мы с Вадиком ходим раз в полгода по купонам, а в настоящий, дорогой ресторан в центре.
Я надела свое лучшее платье — темно-синее, в обтяжку. Купила его в кредит, Вадик до сих пор не знает. Накрасилась так, что сама себя в зеркале захотела.
— Ты выглядишь... вызывающе, — заметил муж, натягивая свой единственный приличный пиджак.
— Я выгляжу как женщина, которую хотят, Вадик. Привыкай. Или учись соответствовать.
В ресторане было шумно и пафосно. Ленка сияла, увешанная золотом, как рождественская елка. Стас сыпал шутками, заказывал самые дорогие вина, подзывал официантов щелчком пальцев.
— Ну, за именинницу! — провозгласил он, поднимая бокал. — За мою музу! Если бы не она, я бы до сих пор гайки крутил в гараже.
Ленка зарделась, чмокнула его в щеку.
— Ой, скажешь тоже. Это всё твоя хватка, милый.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает желчь. Вадим сидел рядом, ковырял вилкой салат «Цезарь» и молчал. Он всегда молчал в таких компаниях. Чувствовал себя не в своей тарелке.
— А ты, Вадим, все там же? В своей конторе? — громко спросил Стас, перегибаясь через стол. — Не повысили еще?
— Нет, — тихо ответил муж. — Стабильность — тоже хорошо.
— Стабильность — это для мертвецов! — захохотал Стас. — Мужик должен быть охотником! Рисковать, брать свое! Вот я вчера тендер выиграл, думаешь, просто было? Зубами выгрызал!
Он подмигнул мне.
— Марин, а ты чего грустная? С таким платьем надо на сцене блистать, а не в тарелку смотреть.
— Да вот, думаю, — я улыбнулась ему самой обольстительной улыбкой, на которую была способна. — Как же Ленке повезло. Редкий экземпляр ей достался.
Стас самодовольно откинулся на спинку стула.
— Кто ищет, тот всегда найдет. Правда, Марин?
Наши взгляды встретились. Я увидела в его глазах искру. Интерес. Он оценил. Он заметил.
— Пойдем, покурим? — предложил он, хотя я знала, что он бросил.
— Пойдем, — я встала, чувствуя на себе тяжелый взгляд мужа.
На улице было прохладно. Стас закурил, выпустил дым в сторону.
— Ты сегодня сногсшибательна, Мариш. Вадик твой... не ценит он тебя.
— Не ценит, — легко согласилась я, подходя ближе. — Он вообще мало что замечает, кроме своего компьютера.
— А я замечаю, — он понизил голос, сделав шаг ко мне. — Всегда замечал. Еще в институте. Просто Ленка тогда... шустрее оказалась.
У меня перехватило дыхание. Вот оно. Шанс.
— Может, еще не поздно все исправить? — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
— Ты опасная женщина, Марина, — ухмыльнулся он, но не отодвинулся. — Огонь. Люблю с огнем играть.
Мы вернулись за стол, как ни в чем не бывало. Но под столом его нога коснулась моей. И не отодвинулась.
***
Следующие две недели я жила как в тумане. Мы со Стасом переписывались. Сначала невинно — мемы, шутки. Потом пошли намеки. Потом — откровенный флирт.
Вадим меня раздражал каждым своим вздохом.
— Марин, ты суп пересолила, — сказал он как-то за ужином.
— Не нравится — готовь сам! Или иди в ресторан! Ах да, у тебя же денег нет на рестораны!
— Что с тобой происходит? — он отложил ложку. — Ты как с цепи сорвалась. У тебя кто-то появился?
— Да кому я нужна, с такой-то жизнью! — я расхохоталась ему в лицо, хотя сердце пропустило удар. — Не выдумывай. Просто устала. Хочу ремонта. Хочу новую шубу. Хочу чувствовать себя человеком!
— Я стараюсь, Марин...
— Плохо стараешься!
В пятницу Ленка позвонила мне, вся в слезах.
— Мариш, представляешь, мне срочно надо к маме в Саратов уехать, она ногу сломала. А Стас не может, у него переговоры важные. Ты не могла бы... ну, приглядеть за ним? В смысле, он готовить совсем не умеет, пропадет на фастфуде.
Я чуть трубку не выронила от радости.
— Конечно, Лен! Не переживай. Помогу по-дружески. Езжай спокойно.
Это был знак свыше. Судьба сама убирала соперницу с доски.
— Ты настоящая подруга! — всхлипнула Ленка. — Я в долгу не останусь.
«О, поверь, ты расплатишься сполна», — подумала я, а вслух сказала:
— Ну что ты, мы же свои люди.
В субботу я сказала Вадиму, что иду на девичник с коллегами. Надела кружевное белье, чулки, то самое синее платье.
— На девичник? — Вадим окинул меня подозрительным взглядом. — Так вырядилась?
— Там будет караоке, Вадик. Хочу быть красивой. Не жди меня, буду поздно.
Я вызвала такси и поехала к Стасу. Сердце колотилось где-то в горле. Я ехала не просто изменять. Я ехала забирать то, что должно было принадлежать мне по праву. Успех, деньги, страсть.
Стас открыл дверь в домашнем халате, но, увидев меня, тут же расплылся в улыбке.
— Ого. Служба спасения голодающих мужчин прибыла?
— Прибыла, — я шагнула внутрь, скидывая туфли. — И привезла десерт.
— А основное блюдо?
— Основное блюдо перед тобой.
Он рассмеялся, обхватил меня за талию и притянул к себе. От него пахло дорогим парфюмом и коньяком.
— Ленка дура, — прошептал он мне в ухо. — Оставить такую подругу без присмотра...
***
Все произошло быстро и как-то... суетливо. Не было ни лепестков роз, ни долгих прелюдий, о которых я мечтала. Мы просто оказались в спальне, на огромной кровати, которую Ленка выбирала полгода.
— Ты горячая штучка, — пыхтел Стас, возясь с застежкой моего платья. — Черт, заело...
— Рви, — шепнула я, чувствуя себя героиней мелодрамы.
— Э, нет, платье дорогое, жалко, — пробормотал он, наконец справившись с молнией.
После всего мы лежали, глядя в потолок. Я ждала признаний. Слов о том, что он бросит Ленку, что мы улетим на Бали, что он купит мне машину.
— Слушай, Марин, — Стас приподнялся на локте, потянулся за сигаретами. — А у тебя Вадик вообще как? Нормальный мужик?
— Причем тут Вадик? — я нахмурилась. — Скучный он. Никакой. Не то, что ты.
— Ну это понятно, — самодовольно хмыкнул он. — Просто... у меня тут проблемка нарисовалась. В бизнесе. Временные трудности, кассовый разрыв. Мне бы перехватить тысяч триста. У Вадика нет заначки?
Я села, прикрываясь простыней.
— Ты сейчас серьезно? Мы только что переспали, а ты у моего мужа денег хочешь занять?
— Ну а что такого? Мы же теперь, считай, родственники, — он подмигнул и противно хихикнул. — Да ладно, не напрягайся. Я пошутил. Почти.
Он встал и пошел на кухню. Я смотрела на его спину и вдруг заметила, что резинка от трусов у него растянута, а на пятке дырка. «Король» в дырявых носках.
— Есть что пожрать? — крикнул он из кухни. — Ленка холодильник пустой оставила, стерва.
Я вышла к нему. Он рылся в кастрюлях.
— Стас, а что у нас теперь будет? — спросила я, прислонившись к косяку.
— В смысле? — он достал кусок колбасы и откусил прямо от палки. — Ну, будем встречаться иногда. Для здоровья. Ленка ни о чем не узнает, не бойся. Я могила.
— Встречаться? — переспросила я. — А как же... любовь? Ты же говорил, что Ленка — ошибка.
— Говорил? — он удивился. — Ну, может, и говорил. Для красного словца. Марин, ты взрослая баба. Какая любовь? У нас ипотека на эту квартиру, кредит на машину, кредит на развитие бизнеса. Если мы разведемся, я голый останусь. Все на тещу записано.
У меня отвисла челюсть.
— Как на тещу? Ты же говорил, что сам всего добился!
— Ну говорил. Имидж — все. На самом деле Ленкины родители помогли на старте. И квартиру они подарили, но оформили на мать, чтобы я не оттяпал. Умные люди. Так что, малыш, развод мне не светит. Но ты не переживай, ты лучше Ленки в постели. Активнее.
Меня словно ведром помоев облили.
— То есть ты... альфонс? — вырвалось у меня.
— За языком следи! — он вдруг озлобился, швырнул колбасу на стол. — Я кручусь как могу! А ты чего хотела? Чтобы я тебя на содержание взял? Так у меня своих дармоедов хватает.
Я молча развернулась, оделась и ушла. В такси меня трясло. Не от страсти, а от омерзения. И от страха. Что я наделала?
***
Домой я вернулась под утро. Вадим не спал. Сидел на кухне, перед ним стояла пустая кружка.
— Хорошо попели в караоке? — тихо спросил он, не поднимая глаз.
— Вадим, я...
— От тебя пахнет мужским одеколоном. «Фаренгейт», кажется? Стас такой любит.
Я замерла в дверях.
— Ты... ты о чем?
— Я не идиот, Марина. Я видел вашу переписку. Ты забыла выйти из аккаунта на домашнем ноуте.
Ноги подкосились. Я прислонилась к косяку.
— Вадим, прости. Это ошибка. Я просто запуталась. Мне казалось...
— Что тебе казалось? Что там медом намазано? — он наконец посмотрел на меня. В его глазах не было злости. Только бесконечная усталость и брезгливость. — Я знал, что ты завидуешь Ленке. Но не думал, что ты настолько дешевая.
— Не смей меня оскорблять! — взвизгнула я, переходя в защиту. — Это ты виноват! Ты меня довел! Своей экономией, своим занудством! Я женщина, мне нужно внимание!
— Внимание? — он горько усмехнулся. — Я работал на двух работах, чтобы закрыть ипотеку быстрее. Я хотел тебе сюрприз сделать, путевку на Мальдивы купил на годовщину. В кредит влез, но купил. Хотел, как ты мечтала.
Он кинул на стол яркий конверт.
— Вот. Можешь забрать. Съездишь со своим «королем». Если у него денег хватит на билет. Я-то знаю, что он по уши в долгах, вся сфера в курсе.
Я смотрела на конверт и не могла пошевелиться. Мальдивы. Он купил их. Для меня.
— Вадик...
— Уходи, — сказал он ровно. — Собирай вещи и уходи. К нему, к маме, на вокзал — мне плевать. Я подаю на развод.
— Ты не можешь! Квартира общая!
— Я уйду. Оставлю тебе квартиру. Плати за нее сама. Я больше не хочу тебя видеть.
Он встал, взял спортивную сумку, которая уже стояла собранной в углу, и вышел из квартиры. Щелкнул замок. И наступила тишина.
***
Через два дня вернулась Ленка. Я сидела в пустой квартире, доедая остатки макарон. Телефон молчал. Вадим заблокировал меня везде.
Звонок в дверь. На пороге стояла Ленка. Не загорелая и отдохнувшая, а злая, как фурия.
— Ну, здравствуй, подруга, — процедила она, проходя в коридор без приглашения.
— Лен, я все объясню...
— Что ты объяснишь? Что спала с моим мужем на моих простынях? — она швырнула мне в лицо распечатку звонков. — Стас идиот, но не настолько, чтобы чистить историю.
— Он сам ко мне лез! — соврала я. — Сказал, что вы разводитесь!
— Конечно, лез. Он ко всему лезет, что шевелится, — Ленка вдруг рассмеялась, и этот смех был страшным. — Ты думала, ты у него одна такая? До тебя была секретарша, до нее — администраторша в салоне. Я терпела. Потому что он удобный. Красивая картинка для соц.сетей.
Она прошла на кухню, налила себе воды.
— Ты, Марин, дура набитая. У тебя был нормальный мужик. Вадим. Надежный, верный. Любил тебя, идиотку. А ты позарилась на фантик.
— Стас сказал, что квартира на твою маму записана, — буркнула я.
— Конечно. Я что, сумасшедшая, на него что-то оформлять? Он игроман, Марин. Все, что зарабатывает, спускает на ставках и баб. Я его содержу, по сути. Родители дают деньги, я создаю видимость успешного бизнеса. А он — просто вывеска. Красивая вывеска над гнилым подвалом.
Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— И что теперь? — тихо спросила я.
— Теперь? Я выгнала его. Пусть катится. Машина в кредите, платить ему нечем, заберут через месяц. Жить ему негде. Кстати, он к тебе не просился?
В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветилось: «Стас».
— Не бери, — посоветовала Ленка. — Будет ныть, просить денег или перекантоваться.
Я сбросила вызов.
— А ты, Лен? Ты меня простишь?
— Нет, — она покачала головой. — Мужика я бы простила, он кобель, с него спрос маленький. А вот подругу — нет. Ты знала, что делала. Ты хотела сделать мне больно. Поздравляю, у тебя получилось. Но себе ты сделала больнее.
Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и горькое послевкусие поражения.
***
Прошел месяц. Мы развелись. Быстро, без скандалов. Вадим сдержал слово: оставил мне квартиру и долги по ипотеке. Сам переехал в съемную студию. Я слышала от общих знакомых, что его повысили. Теперь он начальник отдела. И что у него появилась какая-то девушка, скромная, тихая, которая смотрит ему в рот.
Я работаю на двух работах, чтобы тянуть платежи. Мальдивы сгорели, деньги за путевку вернуть не удалось. Синее платье висит в шкафу, напоминая о моем позоре.
Стас пару раз караулил меня у подъезда. Осунувшийся, небритый, без своего лоска.
— Мариш, пусти переночевать, а? Ну мы же не чужие люди. Я поднимусь, я отыграюсь, вот увидишь!
— Пошел вон, — сказала я ему. — Ищи другую дуру.
Вчера я видела их в парке. Вадима и его новую пассию. Они шли, держась за руки, ели мороженое и смеялись. Он выглядел счастливым. Не уставшим, не серым, а живым. Он что-то рассказывал ей, жестикулировал, а она слушала так, будто он открывал ей тайны вселенной.
Я спряталась за деревом, чтобы они меня не заметили. Слезы текли по щекам, размазывая тушь.
Я хотела красивой жизни. Я хотела страсти. Я хотела, чтобы мне завидовали.
Я получила страсть — на одну ночь, с привкусом дешевой колбасы и предательства.
Я получила красивую жизнь — теперь я одна в трехкомнатной квартире, которую не могу содержать.
И мне никто не завидует. Меня жалеют. А это, поверьте, гораздо хуже.
Иногда, засыпая в холодной постели, я думаю: а если бы я тогда не пошла на этот день рождения? Если бы просто приготовила ужин, обняла мужа и сказала: «Давай просто посмотрим кино»?
Но история не знает сослагательного наклонения. Мы ценим только то, что теряем. А чужое счастье, как оказалось, — это просто оптическая иллюзия. Издалека блестит как золото, а возьмешь в руки — обычная стекляшка, о которую только порежешься.
А вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что завидуете «идеальным» отношениям друзей? И готовы ли были бы простить подругу, если бы оказались на месте Лены?
P.S. Спасибо, что дочитали до конца! Важно отметить: эта история — полностью художественное произведение. Все персонажи и сюжетные линии вымышлены, а любые совпадения случайны.
«Если вам понравилось — подпишитесь. Впереди ещё больше неожиданных историй.»