Я держала чемодан за ручку так крепко, что он больно врезался в пальцы, и думала только об одном: если сейчас отпущу — заплачу.
Светлана стояла на крыльце нашего коттеджа в своём светлом пуховике, с идеальным макияжем, как будто заехала в 'Ленту' за продуктами и случайно решила забрать себе дом.
Пахло морозом и чужими дорогими духами, такими, которые я видела только в duty free, и ни одна ноздря этого запаха не была куплена на мои деньги.
— Яна, ну что ты так завелась, — протянула она, поправляя рыжую прядь, — я же просто забираю своё. По закону.
Слово 'закон' ударило сильнее, чем чемодан по ступеньке.
По закону — да.
По совести — ну и дела.
— По какому ещё 'своему'? — голос предательски дрогнул. — Я продала квартиру, Светлана. Свою. В Питере.
— Сама продала, — пожала она плечами. — Сама перевела деньги Андрею. Я тут при чём?
За её спиной в окне кухни мелькнула тень Андрея.
Он не вышел.
Он вообще в последнее время редко куда‑то 'выходил', кроме как на работу и в свой молчаливый стыд.
Я — к двери.
Она — следом.
Муж — между нами.
— Андрей, скажи ей, — выдохнула я, — скажи хоть раз правду: кому принадлежит этот дом.
Он потер виски, как всегда, когда не знал, что ответить.
— Дом… наполовину мой, наполовину Светин, — сказал он тихо. — Ты же знаешь.
Я засмеялась. Громко. Нервно.
Так смеются, когда уже не плачут, а изнутри всё равно что‑то рвётся.
— Знаю? — повторила я. — Я узнала об этом, когда банк прислал письмо на четырнадцать миллионов и я побежала продавать свою трёшку. Вот тогда — да, 'узнала'.
Светлана наклонилась ко мне почти по‑дружески.
— Ладно, давай без истерик, — сказала она. — Либо вы выкупаете мою долю за семь миллионов, либо дом уходит с торгов. Половину забираю я, половину — Андрей. А ты… ну, ты как‑нибудь.
'Ты как‑нибудь'.
Две самые честные слова в моей семейной жизни.
И именно в этот момент я ещё не знала, что самая грязная часть истории даже не в этом крыльце, не в банке и не в её холодных глазах.
Хуже было то, что один листок бумаги с кривой подписью моего мужчины уже полгода лежал в их общем деле.
Листок, о котором мне никто не сказал.
