А где-то через многие века я открываю глаза. Лицо покрывает мелкий пот, рваные дорожки слёз застыли на щеках тяжёлой солью. Спиной ощущаю изгиб камня, уходящего корнями в глубокий тысячелетний скальник. Ноги гудят, и их будто приковывает к земле неведомая сила. Ощущение усилилось, когда я попыталась встать. Мои ноги удлинились и вросли в землю на несколько метров. Спина вошла в камень. Со стоном пытаюсь вытащить ноги из земли. Она уже не держит, но продолжает оплетать стопы, удерживает их своим материнским теплом. Тихо журчит Бугульдейка. Бойкая, пронизанная сотней предзакатных лучей речушка своим успокаивающим плеском манит раствориться и в земле, и в воде. Смотрю на тонкие руны, испещряющие могучий камень, на сотни трещин и извивов, исказивших смысл посланий и портальных ключей. На минуту сдаюсь мощному притяжению земли, позволяю ей втянуть меня снова, срастаюсь, становлюсь менгиром. С навершия острого менгира взлетает беркут и стрелой уходит почти вертикально вверх…
Эта земля дышит тысячелетием старой эры. Пространство заполнено марью-моревной. Священное море покрыто тончайшей вязью защитных рун. Пара орлов облетает свои владения, совершая круг за кругом. Охотничий танец орлов и зоркие глаза дозорных. Марь тянется через три пространства, выхватывая тех, кто зазевался, и втаскивает их в своё жадное чрево. Колесо крутится и перемалывает все энергии в единую нить, бесконечным потоком идущую в руки к Большой Властительнице Судеб. Для белых глазниц Морены равны все – и мелкий паразит, катающий астральные шарики, и рыский зверь, и простой людин…. Верные мафлоки собирают добычу чуткими костяными пальцами и ткут бесчисленные нити, распределяя их равномерно. Серп Серой властительницы собирает урожай беспощадной и равнодушной рукой. Всё идёт в работу, и потерянное полевой мышью зёрнышко, и нерождённое дитя. И уже никто не помнит, разве могло быть как-то иначе. Но пара орлов, кружащаяся над лазурной гладью, знает правду, помнит бирюзу прозрачного воздуха. Здесь, на высоте седьмого мира, их зорким глазам виден весь план бытия и небытия. В глубокой водяной бездне просвечивают сверкающие спины Хранителей ключей, застывших в своих вековых позах. Глаза Дракхов полуприкрыты. Дыхание равномерное и спокойное. Волны их дыхания наполняют энергией всё озеро, раскатывая во все стороны потоки энергий. Среди могучих жемчужных спин яркими вспышками проносятся вихри бесчисленных порталов. Здесь регистрируется каждый земной вдох, каждый цикл, каждое прикосновение ветра. Земля в глубине бездонных расселин таит свои первородные коды, скрытые под толщей воды. И по берегам всё также стоят тридцать три Ратника, сверкая золотом шеломов. Их золочёные и серебряные пояса треплют могучие ветра Байкала. Белоснежные скакуны хаатов рассекают воздух со свистом и гудением калёных стрел. Вести долетают до тех, кто имеет слух. А глазами служат остроклювые зоркие хищники. Всё, как и тысячелетия назад…. И те же раны земные не поросли травой. Камни покрылись лишь мхом воспоминаний. Скудная жёсткая растительность не может прикрыть бесчисленные шрамы и разрушения. Та битва будет греметь в тысячелетиях, проходя сквозь память носителей знаний, беспокоя проснувшихся, заставляя вздрагивать в момент прикосновения, невольно передёргивать плечами. Память мурашками пробегает по спинам, костяными пальцами давит гортань, забирается под кожу иголками, бьёт набатом в виски. Вспоминай! Оживай! Пришла пора. И только зоркие хищники седьмого неба видят всю картину целиком. Проснувшихся защитников земли, держателей ключей на узловых порталах в местах стыковок, светлячков, передвигающихся группами и поодиночке, несущих в своих нежных сердцах, на широких ладонях души сверкающие искры иных связей… Каждый ткёт свою нить, покрывая новыми золотыми узорами всё пространство. И белоглазая Морена подгоняет мафлоков. Сбор опыта должен быть завершён в отведённые сроки. Жемчужная сеть уже охватывает пространства, заполняя собой старые разрушенные до основания основы этой ре-альности. Новая Альность на пороге.
С тихим урчанием горячий камень выпускает меня из своего уютного ложа, и я неуклюжим мешком вываливаюсь из его цепких объятий. Застываю в неудобной позе, не в силах двинуть окостеневшими конечностями. Солнце склонилось к закату. Его лучи едва золотят небо, расходясь оранжевыми бликами по речной журчащей воде. Мое лицо погружено в жёсткую колючую каменную крошку и кажется, что вот-вот, и меня снова начнёт поглощать земля, укутывая как заботливая мать, затягивая в чрево. Я закрываю глаза… Нет сил сопротивляться этой истоме. И вновь погружаюсь. Прихожу в себя от резкого вскрика беркута. Порыв ветра касается волос на затылке. Охотник и страж пролетел совсем рядом. Я судорожно выдыхаю и пытаюсь овладеть телом. Откатываюсь чуть дальше от камня и утыкаюсь носом в фиолетовый цветок чабреца. Благословенный запах не сразу проникает в сознание. Но его резковатые, острые вибрации наконец-то достигают мозга, вызывая в нём резонансный ответ. Я уже осознанно и глубоко дышу, втягивая в себя нужный запах и энергию. И с каждым глотком ощущаю себя все более живой. Наконец, разгибаю сложенную в позе эмбриона спину и вытягиваюсь на земле целиком. Можно вставать. Бережно потягиваюсь и замечаю в пространстве янтарные глаза махайрода. Миг, и тотем исчезает. С навершия камня взлетает беркут. Страж совершил работу. Я благодарю друзей за помощь. Мучительно долго разминаю руки и ноги. День завершил оборот.
Еду медленно. Машина плавно урчит, проглатывая километры. Торопиться нет необходимости. Меня ждут терпеливо. Длинный хвост белоснежной кобылы указывает верное направление. Сколько раз я ездила и ходила сюда? Память услужливо отматывает века назад. Тотем выбивает лунными копытами каменную чечётку, швыряя мелкие камешки в капот автомобиля. Моё тело готово пройти каждые из ворот Порубежья. Бугульдейка – Большая и Малая. Как две звёздные медведицы на карте небес. Малая – Матушка-Куядушка, как ласково называет её моя провожатая - Душа старой шаманки. Это с моей подачи она её так называет. Я много раз пыталась спрашивать, как же называли эту местность её современники. Аннана лишь улыбалась, сверкая черёмуховыми смешливыми глазами. Правда, как-то раз, когда мы стояли на самом высоком скальнике, с которого видно было всё священное море, и безбрежные зелёные волны тайги в перекрестье высоких конусообразных пирамид, Аннана вытянула руку далеко вперёд и с чувством произнесла что-то вроде «хойя эйдэ» и потом задумчиво нараспев – «великое множество пространств из высокого синего неба», а затем тряхнула своей белоснежной головой. Мне показалось, что ей ответили сверкающими всполохами сияющей белизны глыбы мрамора в карьерном разрезе. Будто всколыхнулась земля под правой рукой старой шаманки и взволнованно заворчали обломки скал под нашими ногами. Всё, что осталось после древнего полигона, места, где до сих пор в глубинах земли гудит, исходя силой, сердечник ретранслятора, передавая древние могучие коды Первопредков. Я потрясла головой, отгоняя наваждение.
Вот так мы и стояли плечо к плечу. Та, что хранила и спасала эту землю от начала страшных времён и та, что пришла совершить оборот. Мы до сих пор живём битвами наших предков. И жаждая изнутри великого Мира, всё так же пытаемся воевать, называя свою работу – большой финальной битвой. Но это ложь. Большая ложь… Ибо Мир приходит лишь тогда, когда он воцаряется внутри нас самих, когда все орудия войны надёжно похоронены под глубокими тёмными водами священного озера. Мир, это когда изнутри благостно и тихо, и душа не рвётся отвоёвывать территории у нехороших нелюдей. Когда растворяются вековые претензии, а на смену недоверию и ненависти приходит тотальное принятие, мудрость. И, конечно, любовь.
А потом была работа из состояния Любви. Когда те, кто подходят на взаимодействие, полны принятия, отзывчивы и деликатны. Аннана парит, невесомая, на самом верху скал, сплетая руки в танце, пока я отдыхаю в маленькой ложбинке в седловине горбоносого скальника. Эвенкийский князь проявляется острым суровым профилем где-то сбоку. Я едва киваю Фёдору. Мы привыкли доверять друг другу в работе. Его хриплые гортанные обережные выкрики стали для меня привычны. Фёдор быстро истаял, будто растворившись в шершавой поверхности ближайшей скалы. А мне стала видна вся изнанка этого места. Необычная, волнующая красота. Я слегка уменьшаю резкость видения, чтобы вернуть обычное зрение. На физическом плане метр вправо и влево, резкий обрыв, голова кружится, когда смотришь вниз на отвесные камни, уходящие на десятки метров. Верхушка старой сосны, чудом сохраняющей равновесие на этих почти отвесных скалах, касается моей груди. Это её сухие лапы удерживали меня от падения во время транса. Я до сих пор не верю, что работала прямо тут на этой обдуваемой ветром вершине. Босые пятки упираются в сухой острый плитняк, жёсткие колючие веточки царапают кожу голеней. Пот, стекающий по спине тонкими ручейками, холодит разгорячённую спину. Мой верный помощник кружит и кружит в синем-синем Тэнгэри, улыбающимся мне солнечными бликами. Его пронзительный крик отдаётся эхом в ушах, которые еще помнят призывные крики Духов. Это от них у меня сейчас першит в горле, а голос охрип и осел, царапаясь изнутри нераскрытым криком. Тем, которое горло человека не в состоянии выкрикнуть по-настоящему, потому что голоса Духов кричат иначе, чем земные глотки.
Здесь, между двумя острыми зубцами дует ветер. И вогнутые зеркала правильно выставленных ретрансляторов-порталов теперь на изнанке сияют яростными бликами. Бус и Яр были бы довольны. Я ощущаю их улыбки через тысячелетия. Да и мать Свет-Лада мягко касается моей усталой спины теплым дыханием. Устало присаживаюсь и пытаюсь дрожащими пальцами натянуть на ноги старенькие кроссовки. Моя подруга по работе, притулившаяся в небольшой скальной вмятине, внимательно наблюдает, не упаду ли, вдруг потеряю равновесие. Всё хорошо, я уже завершила. Сшитые края изнанки выглядят аккуратно, наброшено навершие – тонкая энергетическая сеть. Теперь она будет продолжать сплетаться самостоятельно. Приближаться во время работы запрещено. Но молитвы подруги и её напряжённое внимание ощущаю буквально каждой клеточкой тела. Это хорошо, когда ты не один, когда кто-то рядом и готов поддержать молитвой и тёплым словом. Ободряюще улыбаюсь, сдерживая тонкую дрожь в ногах. Это продолжают струйками вытекать остаточные энергии работавших Духов. Осталось всего лишь спуститься со скал. И двигаться дальше. Нас ждёт новая точка работы и новый танец, и новые помощники. Пока мы обе встаём и готовимся в обратный путь. Аннана мгновенно оказывается рядом, ободряюще кивает, потом склоняется к уху и тихо выдыхает «хэгэна ердын». Я не знаю, что это значит на эвенкийском, но становится веселее и легче. Я улыбаюсь широко… Свежая струя воздуха ударяет мне в щеку, будто заигрывая, пытается согнать нас со скальника. Ветер торопит двигаться в путь. Подруга делает несколько снимков на прощание, предварительно спрашивая разрешение. Можно. Теперь можно. Солнце уже близко к закату, а нас ждёт новая точка работы. Ветер танцует и поёт, поощряя к спуску….
Мы движемся почти молча, просто подбадривая друг друга и помогая выбрать нужное и безопасное направление для движения. Какой ярый этот август двадцать пятого для меня. Для нас для всех. Маревая реальность бьётся в диком танце, пытаясь вторгнуться в наше пространство, бережно созданное первопредками-защитниками. Их голоса уже буквально кричат в нас, торопят приходить на места, охраняют от чуждых идей, от внешних иллюзий. Звёздная Раса, несущая первокоды в своей крови, встаёт по всему периметру родной земли. Ратники тихо переговариваются. И гул их голосов закатными сполохами пронзает небо над священным озером. По праву рода, по праву Крови наша раса готова наследовать эту землю в красоте своей и в своей удивительной чистоте наследия.
Мы внизу. Медленно проходим возле Врат. Задумчиво рассматриваем коды и древние руны, испещрённые ветрами настолько, что почти забыты смыслы и стёрты древние кодировочные символы. Однако, лик матери-Лады улыбается всё так же приветливо и заботливо. А значит, ворота готовы открыться. Скоро. Очередная найденная проекция врат. Мишкина гора хранила своё сокровище не одну тысячу лет. Вдохновлённые, мы смотрим на отвесные розоватые камни. Моя подруга уже собирается в Крым. Там её ждёт очередная проекция врат брат-близнец Аю-Даг. Два Медведя сойдутся как братья, обняв друг друга могучими лапами. Звездные медведицы и земные медведи объединятся в пространстве и времени. Инь и Ян. Цикл замкнётся. Это будет чуть позже. А моя работа здесь. Сколько тайн хранит эта земля поющих ветров? Скоро мы пройдём по следам почти забытой Расы, сохранившей для нас, потомков свои световые закладки. Там, где ступали ноги наших предков, хранивших эти земли, там, где до сих пор внимательно наблюдают за пришлыми чужаками Духи-охранники. Мы движемся к карьеру. Туда, где белый мрамор запечатанного Крест-Ала ждёт нашего появления. Туда, где уже спиралями поднимается разбуженный Свет, где сгущается энергия, ожидая нашего присутствия, и цепочка молчаливых Духов готова приступить к совместной работе. Я – иду.