Покинув пределы Тира, Иисус вновь направился в земли с языческим населением — через Сидон к морю Галилейскому, посреди пределов Десятиградия. И здесь, в этом краю, где иудейские поселения соседствовали с эллинскими городами, к Нему вновь привели еврея-страдальца. Привели к Нему глухого, косноязычного.
Просьба была смиренна и точна: просили Его возложить на него руку. Но Иисус действовал иначе, как всегда, сообразуясь со сокровенной нуждой человека. Он отвёл его в сторону от народа, дав ему достоинство личной встречи, а не публичного зрелища. Затем совершил ряд странных действий: вложил персты Свои в уши его — касаясь источника немощи; плюнув, коснулся языка его.
И затем, совершив действие, полное сострадания, воззрев на небо, воздохнул. Этот вздох был не усталостью, а глубинным соучастием в страдании творения, стенанием духа о порче, внесённой в мир грехом. И в этом вздохе прозвучало властное слово на родном языке страдальца, на арамейском: «еффафа», то есть «отверзись».
И тотчас отверзся у него слух, и разрешились узы языка его, и стал говорить чисто. Чудо было не только физическим, но и лингвистическим: он обрёл дар ясной речи.
Народ, ожидавший снаружи, был потрясён. И повелел им не сказывать никому. Но чем больше Он запрещал, тем более они разглашали. Их восторг вырывался наружу: и чрезвычайно дивились, говоря: всё хорошо делает, — и глухих делает слышащими, и немых — говорящими. В их устах звучало эхо древних пророчеств о Мессии, Который откроет уши глухих и язык немого будет петь.
Так, в языческих пределах, хотя и для иудеев, слуга Божий явил, что вера открывает доступ к Его силе. И что исцеление, которое Он принёс, целостно — оно открывает уши для слышания Слова и развязывает языки для славословия Богу.