В начале октября в Минюсте сообщили, что количество заключенных в российских тюрьмах и колониях за последние 10 лет сократилось более чем в 2,5 раза. Тем не менее , по данным службы исполнения наказаний, в российских СИЗО, тюрьмах и колониях находится 433 тыс. человек. Срок отбывает почти 0,3% взрослого населения страны. При этом на одну женщину, отбывающую наказание, приходится 11 мужчин. Возраст половины всех "сидельцев" — от 30 до 49 лет. Всего исправительных колоний более 450, а вот тюрем в России всего семь. Поэтому говорить про всех заключенных «сидят в тюрьме» неправильно: большинство отбывают наказание в колониях.
Возможность работать — главное, чем отличается колония от тюрьмы. В колониях шьют спецодежду и обувь, производят стройматериалы или металлоизделия. Правда, зарабатывают за свой труд немного — 10-11 тыс.руб. в месяц, то есть примерно 350 ₽ в день.( приведены данные https://t-j.ru/ace-to-eleven/?tm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2F).
По статистике судебных приговоров за прошлый год, чаще всего нарушивших закон россиян приговаривали к лишению свободы за кражу, но с разными отягчающими обстоятельствами: залез в чужой дом или квартиру.Был не один, а в сговоре с подельниками. Влез в чужую сумку или карман. Украл больше 5 тысяч, но меньше миллиона рублей.
Добавили еще одно преступление — кражу с банковского счета и по 158 статье теперь судят тех, кто ворует деньги с банковских карт. Раньше это считалось «мошенничеством с использованием электронных средств платежа», а наказание было меньше, чем за кражу.Максимум, что можно получить за кражу с такими отягчающими обстоятельствами, —10 лет лишения свободы, но чаще если и сажают, то на год-два.
В России с советских времен колонии делились на «красные» и «черные». На красных зонах власть полностью принадлежит тюремной администрации. А на черных зонах ФСИН либо делит власть с зеками, либо жизнь идет по правилам криминальных авторитетов и «воров в законе».
Нейтрализация «черной масти» — часть государственной политики. В 2020 году движение АУЕ («Арестантский уклад един») было признано экстремистским и запрещено в России. Те, кто причисляет себя к этому движению, могут быть привлечены к уголовной ответственности.Смена лагерного контингента и борьба государства с приверженцами так называемого "АУЕ"* (воровского закона) привели к тому, что старые тюремные понятия отмирают. Они не выдерживают конкуренции ни с новыми реалиями, ни тем более со статьей УК РФ, предполагающей от 8 до 15 лет лишения свободы за признание самого факта "занятия высшего положения в преступной иерархии".
В местах лишения свободы происходит тихая революция. Прежний "арестантский уклад", державшийся на воровских понятиях, окончательно демонтирован. На смену ему приходит жесткая вертикаль государственной власти, не оставляющая места для тюремного самоуправления. Об этом рассказал Михаил Орский – бывший криминальный авторитет, ныне писатель и эксперт по тюремной культуре.
Да, еще недавно в колониях безраздельно царствовали воры в законе, а основную массу заключенных составляли "крадуны", наркодилеры и бандиты, а сегодня их время ушло. Состав обитателей исправительных учреждений резко изменился. К традиционному контингенту добавились две большие группы: террористы и коррупционеры. М.Орский рассказывает, что на сегодняшний день основная "пятерка" категорий осужденных выглядит так: приезжие; наркоторговцы-закладчики; "враги народа"; телефонные мошенники; коррупционеры. К "врагам народа" Орский причисляет "поджигателей релейных шкафов, шпионов и предателей".
Бывший авторитет отмечает: каждая из этих групп живет по своим правилам. Отсюда – вспышки насилия и конфликты между осужденными. Он рассказывает: "Мне шпана звонила из Ростова. Перебили всех этих ваххабитов, которые захватили заложников в тюрьме. Пять человек было – четверо убитых. А горя хапнули все остальные, потому что после этого ужесточили режим, прикрыли поблажки, связи, телевидение".
Теперь за поддержанием порядка будет следить иная, куда более могущественная сила – само государство, которое впервые с 90-х годов снова утвердило свою власть за тюремной решеткой. Михаил Орский говорит: "Уничтожили отрицаловку, лишили какой-либо власти воров".Эксперт отмечает, что исправительные учреждения окончательно утратили статус анклавов, живущих по своим законам, и жестко встраиваются в общегосударственную вертикаль управления, сравнимую по уровню строгой регламентации с армейскими подразделениями.
К исходу четвертого года СВО государство, хотя и негласно, но наконец-то приравняло коррупцию к откровенному саботажу и работе на врага. Эпоха поблажек для нечистых на руку политиков закончилась. Это подтверждает и статистика задержаний высокопоставленных чиновников, растущая с каждым днем. Каждое такое задержание – сигнал всему бюрократическому классу: бюджет и ресурсы России должны работать на пользу фронта, а не оседать в их карманах.
Но чем больше на лагерных нарах образованных, опытных и достаточно грамотных управленцев, тем с большей очевидностью встает вопрос, а как их использовать так, чтобы это было выгодно государству. Делать из очередного коррупционера мастера по пошиву рукавиц, как это произошло с Ходорковским, – хотя и очень поучительно для самого преступника, но очень нерационально.
М. Орский вспоминает случай из своей жизни: в 1990-е в одной из колоний строгого режима в Оренбурге отбывал срок бывший замдиректора завода. Ему поручили руководство производством резиновых деталей для "Жигулей", и он принес колонии значительную прибыль. Эксперт рассуждает:"Какая цель у нашей исправительной системы? Покарать человека или использовать его с максимальной пользой? Они очень полезные, грамотные люди. Пусть налаживают производство, придумывают экономические новшества".
Нет ничего странного в мысли, что даже за колючей проволокой каждый должен приносить пользу Отечеству. СВО требует железной экономии и тотальной мобилизации всех ресурсов державы, идет ли речь о средствах бюджета или человеческом потенциале. Мало изолировать коррупционера от общества – он должен в полной мере принести этому обществу практическую пользу, возмещая украденное и "распиленное".
Сегодня у России есть отличная возможность превратить свои места лишения свободы в прибыльные производственные площадки, как это повсеместно было при СССР. Квалифицированных кадров за решеткой уже полно, и многие из них в течение ближайших нескольких лет "место работы" не сменят при всем желании. Осталось правильно эти кадры использовать – без поблажек, с жестким контролем и запредельными требованиями по эффективности. Пусть это и будет для проворовавшихся чиновников высшей формой справедливого наказания.
Что можно улучшить в российских тюрьмах? Строить новые тюрьмы. Очень много колоний построено 60-70 лет назад. И сделать их комфортнее — это очень сложный и объемный вопрос. Вообще колонии сейчас стараются разгружать — переводить заключенных в исправительные трудовые центры.Нужно продолжать политику назначения наказаний в виде принудительных работ. И по возможности избегать лишения свободы — назначать только за крайне серьезные преступления. Простого решения не будет.
P.S. Если отбывающий наказание не будет нарушать режим в колонии, то у него есть шанс выйти после того, как пройдет половина срока — освободиться условно-досрочно. По статистике, суды удовлетворяют примерно половину обращений об условно-досрочном освобождении. Но после выхода найти работу сложно: только 40% бывших заключенных могут трудоустроиться.
В статье использованы материалы из общедоступных источников.