Часть 1. Империя стекла и стали
Кондиционированный воздух в просторном кабинете, напоенный ароматами дорогой кожи и кофейных зёрен, казался застывшим. Нина стояла у панорамного окна, скрестив руки на груди. Внизу, в сияющем чистотой ангаре, механики в белоснежных комбинезонах колдовали над полированными боками «Майбахов» и «Бентли». Это был её мир, её детище — элитный автопарк, который она создавала потом, кровью и бессонными ночами на протяжении десяти лет. Она привыкла решать вопросы жёстко, маневрировать в потоке конкуренции так же виртуозно, как её лучшие водители в час пик.
Но сейчас её холодное спокойствие трещало по швам.
Телефон на столе из массива дуба завибрировал, разрывая тишину. На экране высветилось имя: «Станислав». Нина поморщилась, словно от зубной боли. Её муж, теперь уже почти бывший, превращался в какую-то карикатуру на человека, которого она когда-то, возможно, любила.
— Слушаю, — ответила она, не меняя позы.
— Ты где ходишь?! — голос Станислава сочился претензией и дешёвым пафосом. — Я жду тебя дома уже час. Нам нужно обсудить условия.
— Условия мы обсудили в суде, Стас. Иск отклонён. Квартира моя. Куплена до брака, ремонт на мои деньги. Ты там никто, — она говорила ровно, чеканя каждое слово, как монеты.
— Суд... — фыркнул он в трубку. — Это всё бумажки для дураков. Есть понятие справедливости, Нина! Ты рушишь семью, ты выгоняешь мужа на улицу. Ты — инициатор! А значит, ты должна платить. Это моральная компенсация.
Нина закрыла глаза, делая глубокий вдох. Гнев, горячий и липкий, начинал подниматься в груди, но она привычно загнала его в ледяную клетку расчёта.
— Я приеду через полчаса. Собери вещи. Если я увижу хоть один твой носок, когда переступлю порог, я вызову клининг и попрошу выкинуть всё вместе с тобой.
— О, приезжай, приезжай, — в его голосе прозвучало странное, злорадное веселье. — Тебя ждёт сюрприз. Посмотрим, как ты запоёшь, когда увидишь настоящую семью.
Он отключился. Нина медленно опустила телефон. В отражении тёмного стекла она увидела своё лицо: жёсткая линия скул, прищуренные глаза хищницы. Она не была жертвой. Никогда не была. И Станислав, сборщик мебели с амбициями олигарха, скоро поймёт, что будить зверя в женщине, которая управляет сотней мужчин, — фатальная ошибка.
Она взяла сумочку, проверила наличие перцового баллончика — старая привычка таксиста, — и вышла из кабинета. Секретарь, увидев выражение её лица, вжалась в кресло. Нина шла на войну.
Часть 2. Театр абсурда
Замок в двери её собственной квартиры, купленной на первые серьёзные дивиденды, поддался не сразу. Казалось, даже металл сопротивлялся тому, что происходило внутри. Когда Нина распахнула дверь, в нос ударил густой, тошнотворный запах жареного лука и чужих, дешёвых духов.
В прихожей стояли чужие ботинки. Грязные, стоптанные кроссовки огромного размера и женские сапоги с отбитыми каблуками.
— А вот и хозяйка явилась! — раздался громкий, визгливый голос из кухни.
Нина прошла в гостиную и замерла. Картина, представшая перед ней, была достойна кисти безумца. Станислав вальяжно раскинулся на её бежевом итальянском диване, закинув ноги в носках на журнальный столик. Рядом с ним сидела женщина с отекшим лицом и ярко накрашенными губами — Лариса, его первая жена, о которой он не вспоминал годами. А в углу, уткнувшись в телефон, сидел подросток лет пятнадцати, жующий бутерброд прямо над её персидским ковром. Крошки сыпались на ворс.
— Что здесь происходит? — голос Нины прозвучал тихо, но в нём звенела сталь.
Станислав медленно, демонстративно откусил от яблока, которое взял из вазы на столе.
— — Кому какое дело, что квартира твоя?! — кричал муж, внезапно вскакивая с дивана. Яблоко полетело на пол. — Ты со мной разводишься, а значит, квартира остаётся мне! Я здесь страдал, я терпел твою работу, твоих мужиков-водителей!
— Ты терпел мой доход, Стас, — холодно парировала Нина, обводя взглядом их компанию. — А это кто? Группа поддержки неудачников?
Лариса вскочила, поправляя кофточку, которая едва сходилась на груди:
— Ты как разговариваешь, стерва?! Стасик мне всё рассказал! Ты его использовала и выкинула! А у нас общий ребёнок, Игорёк, ему жить где-то надо! Стас как отец имеет право привести сына в свой дом!
— В свой дом — имеет, — кивнула Нина, делая шаг вперёд. — А это — мой дом. У вас ровно пять минут, чтобы исчезнуть. Время пошло.
— Иначе что? — Станислав подошёл к ней вплотную, нависая. От него пахло несвежим потом и той самой наглостью, которая заменяет слабым людям храбрость. — Ударишь меня? Полицию вызовешь? Они не полезут в семейные дела, мы прописаны… Ах да, я не прописан. Но я здесь живу! У меня тут вещи! И Лариса с Игорем — мои гости.
— Мы теперь тут жить будем, — ухмыльнулся подросток, не отрываясь от экрана. — Пахан сказал, хата большая, места хватит.
Внутри Нины что-то щёлкнуло. Страх исчез окончательно, уступив место ледяной ярости. Они оскверняли её пространство. Они считали, что наглость — это ключ от всех дверей. Станислав рассчитывал на её интеллигентность, на то, что она побоится скандала. Он не учёл одного: бизнес научил её, что иногда переговоры заканчиваются, и начинается зачистка.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойно. — Живите. Наслаждайтесь.
Она развернулась и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
— Сбежала! — донёсся до неё торжествующий вопль Ларисы. — Испугалась, курица!
Нина спускалась по лестнице, набирая номер.
— Олег? Ты нужен мне. Да, прямо сейчас. И возьми монтировку. Нет, машину ломать не будем. Будем выносить мусор.
Часть 3. Цех несбывшихся надежд
Прошло два дня. Нина не возвращалась домой, позволив «гостям» расслабиться в ложном чувстве победы. Она знала, что Станислав сегодня работает в первую смену.
Огромное, гулкое помещение мебельной фабрики было наполнено визгом пил и пылью древесно-стружечных плит. Станислав стоял у сборочного стола, лениво скручивая шкаф. Вокруг него собрались двое коллег — такие же помятые жизнью мужики.
— … ну я ей и сказал: вали, — громко вещал Стас, размахивая шуруповёртом. — Бабу нужно ставить на место. Квартиру я отжал. Привезу туда Лариску, она хоть борщи варит, а не эти суши заказывает.
Мужики одобрительно загоготали. Станислав чувствовал себя королём горы. Он победил успешную, богатую бабу. Сломал её.
Внезапно смех стих. В широких воротах цеха появилась фигура. Нина шла между штабелями досок, одетая в строгий чёрный костюм, но вместо туфель на шпильках на ногах были тяжёлые ботинки на толстой подошве. За ней шёл Олег — её младший брат, широкоплечий парень с взглядом, не обещающим ничего хорошего.
Станислав напрягся, но тут же нацепил маску превосходства.
— О, явилась! Пришла просить прощения при свидетелях?
Нина подошла ближе, игнорируя любопытные взгляды рабочих.
— Я пришла дать тебе последний шанс, Стас. Уходи сам. Забирай свой выводок и исчезни из моей жизни. Ключи на стол.
— Ишь чего захотела! — Станислав сплюнул на пол, прямо возле её ботинка. — Ты, Ниночка, попутала берега. Я там прописался… мысленно! Я в эту квартиру душу вложил!
— Ты вложил туда только свою лень и зависть, — тихо сказал Олег, сжимая кулаки.
— А ты пасть закрой, щенок! — рявкнул Станислав. Чувство безнаказанности пьянило его. — Это мужской разговор. А ты, Нинка, если хочешь зайти в квартиру, плати аренду. Мне и Ларисе. За беспокойство.
Рабочие засмеялись. Стас расцвёл. Он наслаждался её унижением, как вампир кровью.
— Значит, по-плохому? — спросила Нина, и в её глазах мелькнул тот самый холодный расчёт. — Тогда слушай меня, Станислав. С этого момента каждый твой шаг будет стоить тебе боли. Ты хотел войны? Ты получишь бойню.
Она развернулась, и резким движением смахнула со стола банку с саморезами. Они со звоном рассыпались по полу.
— Подними, — бросила она через плечо. — Тебе привыкать ползать.
Стас побагровел. Он рванулся за ней, но Олег, коротко глянув на него, просто выставил плечо, оттолкнув бывшего мужа сестры так, что тот налетел на штабель заготовок.
— Увидимся вечером, «хозяин», — бросил Олег.
Часть 4. Кровавый пролёт
Вечером подъезд элитного дома напоминал поле перед битвой. Нина и Олег поднялись на нужный этаж. Олег нёс в руках новый замок и набор инструментов. Они не собирались звонить. План был прост: вскрыть дверь, выкинуть оккупантов, сменить замки.
Но Станислав ждал их. Едва Олег поднёс дрель к личинке замка, дверь распахнулась. На пороге стоял Стас, за его спиной тяжело дышала Лариса, сжимая в руках тяжёлую хрустальную вазу — подарок Нининых родителей. Сын-подросток выглядывал из-за спины матери с ухмылкой.
— Ломать вздумали?! — заорал Станислав, брызжа слюной. — Это моё! Я здесь власть!
Он, не раздумывая, бросился на Олега. Стас был крупнее, тяжелее, и в нём бушевала истерика загнанной крысы. Он с размаху ударил Олега кулаком в скулу. Удар был неожиданным и подлым. Олег пошатнулся, выронив дрель.
— Бей их, Стасик! — взвизгнула Лариса.
Станислав, окрылённый первым успехом, попытался добить парня, но Олег был моложе и занимался боксом, а не литроболом. Он увернулся от неуклюжего замаха и коротким, жёстким прямым ударом сломал Станиславу нос. Раздался отвратительный хруст. Кровь брызнула на белую рубашку Стаса, на стены, на пол.
— А-а-а! — завыл Станислав, хватаясь за лицо. — Убили!
Но он не упал. Ярость и боль заставили его действовать инстинктивно. Он попытался схватить Олега за горло.
В этот момент в дело вступила Нина. Она не стала кричать или звать на помощь. Она видела, что бывший муж превратился в животное. А с бешеными животными не договариваются. Сделав шаг вперёд, она с разворота, вложив всю силу своих тренированных бегом ног, врезала Станиславу носком ботинка между ног.
Удар был такой силы, что Стас даже не вскрикнул. Воздух с сипением вышел из его лёгких, глаза вылезли из орбит, и он мешком осел на бетонный пол, хватаясь руками за пах и катаясь в луже собственной крови из носа.
— Стасик! — взревела Лариса.
Она бросилась на Нину, замахнувшись вазой. Ее лицо было перекошено от ненависти.
— Убью, тварь богатая!
Нина ожидала этого. Она отшатнулась, уходя с линии удара. Ваза просвистела в сантиметре от виска и с грохотом разбилась о перила. Осколки брызнули во все стороны. Лариса по инерции полетела вперёд. Нина схватила с тумбочки, которую «гости» выставили в подъезд, толстый том энциклопедии — кажется, это была «История искусств», которую она так любила читать.
— Читать полезно! — выдохнула Нина и с размаху, ребром тяжёлой книги, врезала Ларисе по лицу.
Удар пришёлся по скуле и губам. Кожа лопнула, брызнула кровь. Лариса взвыла, хватаясь за лицо, и рухнула рядом со Станиславом.
Подросток, видя, как его родителей раскатали за тридцать секунд, забился в угол прихожей и поднял руки:
— Я не при делах! Я вообще домой хочу!
Нина перешагнула через корчащегося Станислава. Она схватила его за ворот разорванной рубашки и рванула вверх, заставляя смотреть на себя. Его лицо было маской боли и ужаса: нос свернут набок, один глаз начал заплывать огромным фингалом, изо рта капала кровь.
— Слушай меня, тварь, — прошипела она ему в лицо. — Твои вещи уже собраны в пакеты. Выметайтесь. Сейчас же. Если ты ещё раз появишься в радиусе километра от меня, я сотру тебя в порошок.
— Ты... ты мне зуб выбила... — прошепелявил Стас, сплёвывая осколок резца на ступеньку.
— Считай это стоматологической страховкой, которую ты не заслужил. Вон!
Олег, вытирая рассечённую бровь, пинком вышвырнул пакеты с их барахлом на лестницу. Станислав, скуля и подвывая, на четвереньках пополз к выходу. Лариса, размазывая кровь и тушь по лицу, ползла за ним, проклиная тот день, когда связалась с этим «добытчиком».
Часть 5. Гранд-финал в ресторане
Прошла неделя. Синяки ещё не сошли, но Нина чувствовала себя прекрасно. Сегодня в одном из лучших ресторанов города проходил благотворительный вечер, где собирались сливки общества. Нина была в сногсшибательном красном платье. Она должна была объявить о расширении своего бизнеса.
Зал сиял хрусталём и золотом. Официанты бесшумно разносили шампанское.
Внезапно у входа возник шум. Охрана пыталась кого-то задержать, но человек прорвался внутрь. Это был Станислав. Выглядел он чудовищно: распухший нос, чёрный синяк под глазом, выбитый передний зуб делал его рот похожим на провал. На нём был старый, помятый пиджак, а рука висела на перевязи — видимо, при падении на лестнице он вывихнул плечо.
Он ворвался в зал, шатаясь. Гости замерли. В руках Станислав сжимал какую-то папку.
— Вот она! Мошенница! — заорал он, тыча пальцем в Нину. — Посмотрите на эту «бизнес-леди»! Она избила мужа! Она выкинула детей на улицу! Я требую справедливости!
Он рассчитывал на публичный скандал. Он думал, что страх за репутацию заставит Нину откупиться. Это был его последний, отчаянный ход. Жадность застилала ему глаза.
Нина медленно поставила бокал на стол. В зале повисла тишина. Она подошла к нему, цокая каблуками.
— Справедливости? — переспросила она громко, чтобы слышали все. — Станислав, ты ведь пришёл сюда потому, что жить тебе теперь негде, так?
— Из-за тебя! — брызгал слюной он.
— Дамы и господа, — Нина повернулась к залу. — Этот человек — вор и альфонс. Но самое смешное не это. Стас, ты ведь требовал компенсацию за квартиру? Ты так хотел денег?
Она достала из сумочки сложенный документ.
— Помнишь, год назад ты хвастался перед друзьями, что стал «партнёром» в моей фирме? Ты подписал бумаги, не читая. Ты думал, это даст тебе право на прибыль.
Станислав непонимающе моргал.
— Ну и что? Я партнёр! Половина твоих машин — мои!
— Нет, милый. Ты — поручитель, — Нина улыбнулась улыбкой акулы. — Ты подписал полное материальное поручительство по всем рискам, связанным с утилизацией старого парка. А вчера... ой, какая незадача. На складе, который по документам находится под твоей ответственностью, произошла авария. Ущерб оценён в десять миллионов. И так как мы в разводе, и ты заявил права на раздел имущества, этот долг — твоя личная собственность.
Станислав побледнел. Его ноги подогнулись.
— Что?..
— И ещё кое-что, — Нина сделала жест рукой, и к ним подошла женщина средних лет — владелица той самой мебельной фабрики, где работал Стас. — Я выкупила долговые обязательства твоей конторы, Стас. Ты уволен. С "волчьим билетом" за кражу материалов, которую мы раскопали в ходе аудита. Ты ведь воровал ДСП, чтобы делать левые заказы?
— Это... это неправда... — прошептал он, пятясь назад.
Но это был не конец. Двери ресторана открылись, и вошла Лариса — его первая жена. Лицо её было заклеено пластырями, но вид был решительный. Рядом с ней стоял пристав (частный исполнитель, не полиция).
— Лариса? — с надеждой пискнул Стас. — Скажи им!
Лариса подошла к нему и с размаху залепила пощёчину по здоровой щеке. Звук шлепка эхом разнёсся по залу.
— Сволочь ты, Стас. Нина предложила мне сделку. Она оплатила учёбу Игоря на год вперёд. В обмен на правду. Ты занял у всех наших знакомых деньги «на адвокатов» и проиграл их на ставках, пока жил у меня эти два дня! Ты обокрал даже меня!
— Я... я хотел отыграться, чтобы нам квартиру купить! — взвыл он.
— Вон отсюда, — тихо сказала Лариса. — Ключи от моей квартиры верни. Ты там больше не живёшь.
Станислав стоял посреди роскошного зала, униженный, раздавленный, в порванной одежде, с разбитым лицом. Он потерял всё: квартиру, на которую не имел прав, работу, репутацию, поддержку бывшей семьи и даже возможность найти новую работу.
Он бросился к Нине, пытаясь схватить её за руку, умоляя:
— Нина, прости! Я дурак! Я всё отработаю! Не губи!
Нина брезгливо отдёрнула руку.
— Отработаешь? У кого? У тебя ничего нет, Стас. Ты — банкрот. И физически, и морально.
Охрана подхватила его под руки. Он дрыгал ногами, кричал, плакал, сопли и кровь текли по его подбородку. Когда его выволакивали, один из охранников «случайно» ударил его головой о косяк двери, и Стас обмяк, повиснув в их руках кулем с мусором.
Нина поправила прическу, повернулась к гостям и, подняв бокал, с ледяным спокойствием произнесла:
— Прошу прощения за этот перформанс. Уборка мусора иногда бывает шумной. За процветание!
Зал взорвался аплодисментами.
Автор: Анна Сойка ©