Сидящие здесь, в уютных креслах, под мерцанием мониторов, с ароматом кофе, проникающим сквозь стены, – мы, городские. Мы, чьи пальцы привыкли к гладкости клавиатуры, а уши – к симфонии гудков и сирен. Мы, чьи предки, возможно, когда-то знали вкус парного молока и запах свежескошенной травы, но чьи собственные воспоминания о деревне, скорее всего, окрашены ностальгией, приправленной легкой иронией. И вот, перед нами встает вопрос, столь же простой, сколь и коварный: вернулись бы мы в деревню? В ту самую деревню, откуда многие из нас когда-то сбежали, как от чумы, в объятия цивилизации, в объятия города.
Давайте будем честны. Вопрос "вернулись бы в деревню из города?" – это не столько вопрос о выборе, сколько о степени отчаяния. Ибо, как метко подмечено, "по собственному желанию нет. Нужда заставит – да". И это, пожалуй, самая трезвая оценка ситуации. Мы, городские жители, привыкли к комфорту. К тому комфорту, который стал для нас настолько естественным, что мы перестали его замечать. Горячая вода, льющаяся из крана по первому требованию, – это не чудо, а данность. Теплый туалет, где не нужно бороться с морозом, – это не роскошь, а базовое право. Душ, смывающий усталость дня, – это не привилегия, а ежедневный ритуал.
А теперь представьте себе возвращение. Не в ту идеализированную деревню из детских сказок, где все живут в гармонии с природой и друг с другом, а в ту реальность, которая, увы, для многих остается неизменной. Деревня без горячей, а зачастую и без холодной воды. Водопровод? Забудьте. Помыться вечером? Только если вы готовы к подвигу, сравнимому с покорением Эвереста, – растопить печь, нагреть воду в тазике, а потом, возможно, даже вынести этот тазик на улицу, чтобы освежиться под звездным небом. И это в лучшем случае. В худшем – придется довольствоваться умыванием холодной водой из колодца, пока пальцы не окоченеют.
Именно эти детали, эти бытовые мелочи, которые мы в городе воспринимаем как само собой разумеющееся, становятся камнем преткновения на пути к "возвращению". Мы, городские, привыкли к тому, что наша жизнь максимально автоматизирована. Нажал кнопку – и свет загорелся. Повернул ручку – и вода потекла. Открыл холодильник – и еда на месте. В деревне же все иначе. Здесь каждый день – это труд. Труд, который требует физических усилий, времени и, что немаловажно, навыков, которые мы, городские, давно растеряли.
"Хорошо об этом рассуждать жителям столицы с хорошей зарплатой", – справедливо замечают скептики. И это тоже правда. Для тех, кто может позволить себе "приехать, построить, инфраструктуру настроить, солнечные батареи, теплый пол, водяной насос, ля-ля, тополя..." – для них деревня может стать не возвращением к истокам, а скорее проектом. Проектом, где можно реализовать свои амбиции, создать свой маленький рай, отгородившись от суровой реальности забором из модных технологий. Но давайте будем честны, таких людей – меньшинство.
Большинство же из нас, кто когда-то покинул деревню, сделали это не от хорошей жизни. Мы уехали в поисках лучшей доли, в поисках возможностей, в поисках той самой цивилизации, которая обещала нам комфорт и перспективу. И мы нашли ее. Мы нашли ее в теплых квартирах с батареями, в магазинах, полных еды, в больницах, где есть врачи, в школах, где учат детей. И теперь, когда нам предлагают вернуться в те же условия, из которых мы когда-то бежали, возникает закономерный вопрос: а зачем?
"Но Россия – это не только города-миллионники с миллионерами", – звучит еще один аргумент. И это, безусловно, так. Россия – это огромная страна, с бескрайними просторами, с тысячами деревень, где жизнь течет по своим законам. И для тех, кто живет в этих деревнях, вопрос "вернулись бы вы сюда?" звучит, мягко говоря, странно. Они здесь живут. Они здесь работают. Они здесь выживают. И для них "вернуться" – это не выбор, а скорее метафора, описывающая попытку сохранить свою идентичность в условиях, которые постоянно пытаются их стереть.
Именно здесь кроется главная ирония. Мы, городские, рассуждаем о деревне с позиции наблюдателя, с позиции туриста, который может в любой момент вернуться в свой теплый, уютный город. Мы можем позволить себе ностальгировать по "простой жизни", по "близости к природе", по "настоящим человеческим отношениям". Но эта ностальгия – это роскошь, доступная только тем, кто уже выбрался из той самой "простой жизни". Для тех, кто в ней живет, это не романтика, а ежедневная борьба.
Представьте себе человека, который всю жизнь прожил в деревне. Он знает, как топить печь, как носить воду из колодца, как ухаживать за огородом, чтобы прокормить семью. Он привык к этому. Это его реальность. И вот, ему предлагают "вернуться" в город. Что это значит для него? Это значит отказаться от всего, что он знает и умеет. Это значит стать чужим в новом мире, где все говорят на другом языке, где все живут по другим правилам. Где его навыки, его опыт, его знания ничего не стоят.
И наоборот, для нас, городских, "вернуться" в деревню – это как вернуться в прошлое. В прошлое, которое мы сами же и оставили позади. Мы уехали из деревни, потому что там не было возможностей. Не было работы, не было образования, не было медицины. Не было даже элементарного комфорта. И теперь, когда нам предлагают вернуться в те же условия, мы задаемся вопросом: а что изменилось?
"С доходом в тридцать тысяч и отсутствием медицинской помощи попробовать не хотите в деревню переехать и потерять всякий доход и даже надежду, что "скорая приедет"?" – этот вопрос бьет прямо в цель. Он обнажает всю абсурдность идеи "добровольного" возвращения в деревню для тех, кто когда-то выбрался из нее в поисках лучшей жизни. Для нас, городских, деревня – это не место для жизни, а скорее место для воспоминаний. Место, куда можно приехать на выходные, чтобы "отдохнуть от городской суеты", подышать свежим воздухом, пожарить шашлыки. Но жить там? Постоянно?
Именно здесь проявляется наша городская избалованность. Мы привыкли к тому, что все блага цивилизации находятся в шаговой доступности. Мы привыкли к тому, что если нам что-то нужно, мы можем просто пойти и купить это. Мы привыкли к тому, что если мы заболеем, нас отвезут в больницу, где нас вылечат. В деревне же все иначе. Там нужно думать наперед. Там нужно запасаться. Там нужно уметь выживать.
И вот, когда мы говорим о "возвращении в деревню", мы часто забываем о тех, кто там живет. Мы говорим о себе, о своих желаниях, о своих ностальгических мечтах. Мы забываем о том, что для них деревня – это не мечта, а реальность. Реальность, которая зачастую бывает очень суровой.
Конечно, есть люди, которые сознательно выбирают жизнь в деревне. Люди, которые устали от городской суеты, от стресса, от постоянной гонки. Люди, которые хотят жить в гармонии с природой, которые ценят тишину и покой. Но таких людей – меньшинство. И они, как правило, имеют возможность обеспечить себе комфортные условия жизни, даже в деревне. Они могут позволить себе построить дом с отоплением, с водопроводом, с канализацией. Они могут позволить себе купить машину, чтобы ездить в город за покупками и к врачу.
Но для большинства из нас, городских жителей, деревня остается чем-то далеким и недостижимым. Чем-то, что мы можем только вспоминать, но не жить. И это, пожалуй, к лучшему. Потому что, если бы мы все вернулись в деревню, то деревня перестала бы быть деревней. Она бы превратилась в очередной город, с теми же проблемами, с теми же заботами, с теми же неудобствами.
Так что, вернулись бы мы в деревню из города? По собственному желанию – вряд ли. Нужда заставит – возможно. Но даже в этом случае, это будет не возвращение, а скорее вынужденное переселение. Ибо городская жизнь, со всеми ее недостатками, уже успела нас изменить. Она сделала нас другими. Она сделала нас теми, кто мы есть. И теперь, когда мы смотрим на деревню, мы видим не место, куда можно вернуться, а место, откуда мы когда-то ушли. Ушли в поисках лучшей жизни. И, возможно, нашли ее. Или, по крайней мере, нашли то, что искали. А деревня осталась там, где была. В наших воспоминаниях. В наших мечтах. В нашей ностальгии. И, возможно, в этом и есть ее главное предназначение. Быть местом, куда мы можем вернуться, но не жить.