На 50-летие муж подарил мне весы. Я улыбнулась и подарила ему чемодан
Тяжелая коробка с острыми, неприятными углами легла на атласное покрывало, слегка продавив матрас. Никакой шуршащей подарочной бумаги, никаких легкомысленных бантов или открыток с теплыми словами, которые обычно хранят в ящике комода. Только плотный глянцевый картон с изображением идеально плоского, безжизненного живота и цифровая панель, горящая холодным, почти медицинским светом.
— Ну же, открывай, не томи, — Игорь Петрович переминался с ноги на ногу, а его лицо светилось тем специфическим, деловым энтузиазмом, с которым начальники отдела презентуют годовой план оптимизации расходов. — Это не просто очередной гаджет для дома, Галочка, это, можно сказать, инвестиция в наше будущее.
Галина Викторовна медленно провела ладонью по картонной крышке, ощущая под пальцами неестественную гладкость упаковки. Внутри нее, где-то в районе солнечного сплетения, привычно сжалась тугая пружина, но лицо сохранило выражение мягкой, всепонимающей усталости. Она научилась этому выражению за двадцать пять лет брака в совершенстве.
Глупо было ждать чудес, когда цифра «пятьдесят» в паспорте казалась не столько праздником, сколько рубежом, за которым полагается списание в утиль. Она мечтала о сертификате в спа-салон, о поездке в тихий загородный отель или хотя бы о новых серьгах с топазами взамен потерянных.
Она рванула картон, и на нее уставилось черное, бездонное стекло прибора. «Умный Анализатор Тела — Профессионал». Ниже мелким, убористым шрифтом перечислялись функции: процент висцерального жира, плотность костной ткани, уровень гидратации и, как вишенка на этом издевательском торте, метаболический возраст.
— Весы? — голос Галины не дрогнул, но стал плоским и твердым, как это самое закаленное стекло. — На юбилей?
Игорь, совершенно не чувствуя перемены в атмосферном давлении комнаты, плюхнулся рядом, заставляя кровать недовольно скрипнуть.
— Это не весы, Галя, это целая диагностическая станция у нас дома! Ты же сама жаловалась на одышку, когда мы на третий этаж к Смирновым поднимались на прошлой неделе.
Он назидательно поднял палец, словно читал лекцию неразумному студенту.
— Тут полный контроль показателей. Висцеральный жир, понимаешь? Это убийца, Галя, тихий и незаметный убийца, а мы с тобой не молодеем. Я хочу, чтобы ты была в форме, чтобы мы соответствовали стандартам.
Муж потянулся и похлопал ее по бедру — не ласково, не интимно, а оценивающе. Так хлопают по крылу подержанного автомобиля перед тем, как решить, стоит ли вкладываться в капитальный ремонт двигателя или проще сдать на запчасти.
— Надо подтянуть там, где расслабилось, оптимизировать процессы, так сказать.
Галина медленно вдохнула, чувствуя, как воздух в спальне стал вязким, словно его выкачали и заменили вакуумом. В этом жесте, в этом хозяйском похлопывании было больше правды, чем во всех его дежурных комплиментах за последние годы. Она для него — проект, стареющий актив, требующий модернизации и жесткого менеджмента, а не любимая женщина.
— Спасибо, Игорь, — сказала она, и уголки ее губ дрогнули в той самой улыбке, которой обычно встречают неизбежное стихийное бедствие вроде прорыва трубы. — Какой ты у меня все-таки... рациональный.
Она встала, осторожно, чтобы не задеть коробку, и подошла к ростовому зеркалу. Пятьдесят лет: морщинки у глаз, мягкая линия подбородка, чуть округлившиеся плечи, уютная фигура женщины, которая вырастила двоих сыновей. Женщины, которая тянула на себе быт и работу главного бухгалтера, готовила лучшие в мире расстегаи и никогда не жаловалась на усталость.
Игорь же в отражении видел только «висцеральный жир» и поле для деятельности.
— Скачай приложение, — донеслось с кровати требовательное. — Я нас уже зарегистрировал в системе, там можно соревноваться и строить графики, кто быстрее скинет лишнее.
Галина кивнула своему отражению, поправляя выбившуюся прядь. План созрел мгновенно, и он был простым, холодным и безжалостным, как окончательный медицинский диагноз.
Весь следующий день Игорь ходил гоголем, искренне уверенный, что совершил поступок года. Подарил «полезное», проявил заботу, направил жену на путь истинный. Когда немногочисленные гости — взрослые дети с невестками и пара старых друзей — разошлись, оставив гору грязной посуды, Игорь первым делом потащил Галину «тестировать подарок».
— Вставай, — скомандовал он, включая прибор носком тапка. — Только носки сними обязательно. Нужен прямой контакт с кожей, электрический импульс должен пройти через все тело без помех.
Галина встала босыми ногами на ледяное стекло, и ощущение было неприятным, будто она ступила на тонкий лед глубокого, темного омута. Цифры на дисплее замелькали, перебирая варианты, пока Игорь жадно вглядывался в экран своего смартфона.
— Так, так... — протянул он, нахмурившись и цокая языком. — Ну, что я говорил, Галя. Метаболический возраст — пятьдесят восемь, это никуда не годится. Воды мало, обезвоживание, а вот жировая масса... Галя, ну куда это годится, это же красная зона риска!
Он поднял на нее глаза, полные укоризненного торжества пророка, чьи худшие предсказания сбылись.
— С завтрашнего дня вводим новый режим питания. Я скачал сбалансированное меню: никакого сахара, никакой соли, хлеб исключаем. Все только на пару, порции взвешиваем.
Галина сошла с весов, чувствуя себя голой, разобранной на схемы и графики, лишенной всякого человеческого достоинства. Он не видел ее души, ее усталости, ее заботы — он видел только цифры в красной зоне и отклонение от нормы.
— Хорошо, — тихо, почти шепотом сказала она, глядя в пол. — Новый режим так новый режим, я согласна.
Утро началось не с привычного аромата кофе и блинчиков, а с пресной, серой овсянки на воде, которую Игорь демонстративно поставил на стол. Он сиял, чувствуя себя полководцем, ведущим армию к победе над холестерином. Пока муж был на работе, продолжая «оптимизировать» логистические процессы в своем офисе, Галина Викторовна поехала в город.
Она направилась не в продуктовый за сельдереем и не в аптеку за витаминами. Она поехала в самый дорогой и пафосный магазин багажа в центре города, где пахло дорогой кожей и путешествиями.
Ей нужен был не просто чемодан, ей нужен был Символ с большой буквы. Она прошла мимо элегантных черных кейсов, мимо практичных серых сумок на колесиках и остановилась перед Ним. Огромный, жесткий пластиковый монстр цвета «ядовитая канарейка», который невозможно не заметить даже в густом лондонском тумане.
— Вам для дальних экзотических путешествий? — вежливо поинтересовался консультант в белых перчатках.
— Для воспитательных целей, — загадочно ответила Галина, проводя рукой по ребристой, холодной поверхности пластика. — И для окончательного расчета с прошлым.
Она купила его, не глядя на цену, а затем зашла в турагентство по соседству.
Вечерний ужин начался вовсе не с еды. Игорь Петрович, придя домой, сразу направился в спальню к весам, стоящим теперь на самом видном месте, словно языческий идол, требующий жертв.
— Я сегодня на обед в столовой только капустный салат взял, — громко похвастался он из комнаты. — Думаю, грамм триста уже ушло, процесс пошел. А ты? Надеюсь, не готовила свою фирменную лазанью?
Галина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она была в том же домашнем платье, что и вчера, но что-то неуловимое в ее осанке изменилось кардинально. Плечи расправились, исчезла привычная сутулость, а взгляд стал прямым и тяжелым, как бетонная плита.
— Лазаньи не будет, Игорь, — сказала она ровным тоном. — Иди в гостиную, нам надо поговорить.
Игорь удивился, почувствовав неладное, но послушно пошел. Посреди комнаты, сияя под хрустальной люстрой, стоял Желтый Чемодан, похожий на инопланетный корабль, совершивший аварийную посадку на старый советский паркет.
— Ого! — Игорь присвистнул, обходя конструкцию кругом. — Это что за цыпленок-переросток у нас? Мы куда-то едем? Мальдивы? Турция? Галь, я не могу сейчас, у меня квартальный отчет на носу, ты же знаешь.
Галина молча подошла к чемодану и положила руку на выдвижную телескопическую ручку. Холодный пластик приятно холодил влажную ладонь, давая необходимую точку опоры.
— Мы никуда не летим, Игорь.
— А кто летит? Дети?
— Ты.
Игорь замер, и его дежурная улыбка медленно сползла с лица, как плохо приклеенная обоина в сырой комнате.
— В смысле? Шутишь так?
— Ты подарил мне весы, — голос Галины звучал ровно, без истерических нот, но в нем звенела сталь, о которую можно порезаться. — Ты сказал, что нужно избавиться от всего лишнего. Что нужно убрать тот балласт, который тянет нас вниз. Оптимизировать жизнь, как ты выразился.
— Ну да, — растерянно моргнул муж, все еще не понимая масштаба катастрофы. — Я же про здоровье говорил...
— Я тоже про здоровье, Игорь, исключительно про психическое.
Она сделала шаг к нему, глядя прямо в переносицу.
— Я сегодня взвесилась и поняла одну простую вещь. Мой идеальный вес достигается очень просто и быстро. Мне нужно сбросить ровно девяносто пять килограммов.
Игорь машинально посмотрел на свой живот, обтянутый домашней футболкой. Он весил ровно девяносто пять килограммов, ни граммом меньше. До него начало доходить, медленно и мучительно, как доходит звук через плотную вату. Лицо его пошло красными пятнами, а руки безвольно опустились.
— Галя... Ты чего? Из-за весов обиделась? Да я же... я же как лучше хотел! Это же современные технологии, забота о тебе!
— Забота — это когда ты спрашиваешь, устала ли я после работы, — отрезала Галина, чеканя каждое слово. — Забота — это когда ты даришь мне то, что приносит радость, а не комплексы неполноценности. Забота — это когда ты любишь жену, а не ее показатели в мобильном приложении.
Она легонько толкнула чемодан в его сторону. Он легко, почти бесшумно покатился по паркету на качественных подшипниках и глухо ткнулся колесиком в ногу Игоря.
— Собирайся. Этот чемодан — твой, я купила самый большой. Туда влезут и твои рубашки, и твои отчеты, и твое раздутое эго.
Галина перевела дыхание, но не отвела взгляда.
— Ищи себе ту, у которой костная масса легче, а метаболический возраст соответствует твоим высоким стандартам. А я буду толстая, старая, но абсолютно спокойная. И буду есть свою утку с яблоками.
Игорь стоял, переводя растерянный взгляд с жены на ядовито-желтый пластик чемодана. В квартире повисло напряжение, густое, как кисель, в котором завязли все звуки. Слышно было только, как натужно гудит старый холодильник на кухне да где-то далеко за окном визгнули тормоза.
Игорь вдруг с ужасающей ясностью осознал масштаб происходящего. Это был не каприз, не минутная вспышка гнева, которую можно погасить букетом цветов. Это был настоящий, беспощадный и осмысленный бунт. В его прагматичном мозгу мгновенно пронеслись картины ближайшего будущего: съемная квартира, пельмени из пачки, неглаженные рубашки, поиск носков по утрам.
Он понял, что совершенно не приспособлен к автономному существованию. Он не умеет включать стиральную машину на режим «деликатная стирка», он не знает, где лежат квитанции за свет. А главное — он посмотрел на Галину и впервые за много лет увидел не «объект для улучшения», а Женщину. Сильную, красивую в своем праведном гневе и абсолютно чужую.
Страх липкой, холодной волной прокатился по его спине.
— Галочка! — голос его сорвался на жалкий фальцет. — Марочка! Ты что? Какой развод? Какие девяносто пять килограмм? Я же идиот!
Он рухнул на колени прямо перед чемоданом, обхватив его руками, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Пальцы так сильно сжали пластик, что побелели ногти.
— Я кретин, Галя, старый дурак! Я просто... ну, реклама эта дурацкая в интернете вылезла! "Позаботьтесь о близких", "продлите молодость"! Я думал...
— Ты не думал, Игорь, в том-то и проблема. Ты вычислял.
— Хочешь, я их выкину? — он вскочил, метнулся в спальню и вернулся через секунду с злополучной коробкой. — Вот! Прямо сейчас в мусоропровод! С балкона вышвырну! Разобью молотком в крошку!
— Не смей, — ледяным тоном остановила его Галина. — Вещь дорогая. Нерационально выбрасывать деньги на ветер.
Игорь застыл с коробкой в руках, тяжело и прерывисто дыша.
— Галя, не выгоняй, прошу тебя. Я без тебя пропаду... я же даже чайник не тот включу. Я люблю тебя, правда. Любую люблю! Хоть сто килограмм, хоть двести, мне все равно!
Галина смотрела на него сверху вниз. На его растрепанные седеющие волосы, на испуганные глаза, на нелепую позу человека, у которого рушится мир. Злость медленно уходила, уступая место усталости и ироничному пониманию ситуации.
Выгнать его сейчас было бы слишком просто и слишком быстро. Он не усвоит урок, он будет считать себя жертвой обстоятельств, бедным мужем, которого взбалмошная жена выставила из дома из-за ерунды. Нет, воспитание должно быть последовательным и методичным.
Она медленно села в кресло, расправив складки на платье.
— Встань, Игорь. Хватит паясничать, у тебя спина больная.
Игорь послушно выпрямился, все еще прижимая к груди коробку с весами, как щит от жизненных невзгод.
— Ты... ты меня прощаешь?
— Чемодан нам все-таки пригодится, — загадочно произнесла Галина, и в ее глазах мелькнул огонек.
— Зачем? — он с робкой надеждой посмотрел на желтый пластик. — Мы все-таки летим в отпуск?
Галина достала из кармана халата плотный конверт.
— Раз ты так печешься о моем здоровье, Игорь Петрович, я решила всецело поддержать твою инициативу. Я взяла отпуск за свой счет, договорилась с начальством. И тебе советую сделать то же самое прямо завтра с утра.
Она протянула ему два бумажных прямоугольника.
— Санаторий «Зори Кавказа», — прочитал Игорь вслух, и его лицо начало комично вытягиваться. — Железноводск? На две недели? Сейчас?
— Именно там. Программа называется «Активное долголетие и тотальный детокс».
Галина мстительно, но сдержанно улыбнулась.
— Я изучила отзывы, место просто чудесное. Подъем строго в шесть утра по звонку. Никакого интернета и телевизора в номерах. Пятиразовое лечебное питание: овсянка на воде без соли, протертая морковь и отвар шиповника. Очистительные процедуры через день. И терренкур — десять километров пешком по горам каждый день, в любую погоду.
У Игоря предательски дернулся левый глаз. Он ненавидел овсянку всей душой, он ненавидел ходить пешком даже до гаража, а ранние подъемы для него были пыткой.
— Галя... Но у меня работа... отчеты... Я не могу так сразу...
— Ты же хотел, чтобы мы были здоровыми? — перебила она его, наслаждаясь моментом триумфа. — Ты же хотел оптимизацию ресурсов организма? Вот она, Игорь. Полная перезагрузка. Будем выводить шлаки и токсины вместе.
Она кивнула на коробку в его руках.
— И весы эти замечательные мы берем с собой. Будешь взвешиваться каждое утро перед завтраком. И отчитываться мне о динамике потери веса. Своего веса, Игорь.
— Но я... у меня же норма... — слабо пискнул он.
— Висцеральный жир, дорогой, он очень коварен. Ты сам это сказал полчаса назад.
Игорь посмотрел на жену. В ее глазах плескалась решимость, твердая, как гранит тех самых кавказских гор, на которые ему предстояло взбираться. Он перевел взгляд на желтый чемодан, который словно подмигивал ему своим ядовитым боком. Выбора, по сути, не было: либо чемодан и улица с пельменями, либо овсянка и жена.
Он тяжело, обреченно вздохнул, признавая свое поражение.
— Хорошо. Едем.
— Вот и славно, — Галина легко встала с кресла. — Иди собирайся. И не забудь тот старый спортивный костюм с вытянутыми коленками. Для процедур он подойдет идеально, новый покупать нерационально.
Она развернулась и направилась на кухню уверенной походкой.
— Ты куда? — жалко спросил Игорь ей вслед.
— Есть утку, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Мне нужно набраться сил перед детоксом. А тебе уже нельзя, Игорь. Привыкай к новой жизни, оптимизация началась.
Она открыла духовку и достала тяжелый противень. Аромат запеченного мяса с антоновскими яблоками и корицей мгновенно наполнил квартиру, вытесняя стерильный, безжизненный дух «умных технологий». Галина отрезала себе самый большой, самый румяный кусок с хрустящей корочкой.
Она знала, что через две недели Игорь взвоет. Что он будет умолять о пощаде уже на третьем километре терренкура. Но она также твердо знала, что больше никогда — ни при каких обстоятельствах — он не заикнется о ее весе или возрасте. И это сладкое чувство победы стоило двух недель на овсянке.