Алина сидела в кресле стоматолога и старалась дышать ровно. Ненавидела эти визиты всей душой — белые стены, запах антисептика, жужжание бормашины за тонкой перегородкой. Но выбора не было. Зуб болел третий день, таблетки уже не помогали.
— Открывайте рот пошире, — попросил врач.
Доктор Соколов был мужчиной лет сорока, с приятным голосом и уверенными движениями. Алина послушно открыла рот, зажмурилась. Холодные инструменты касались зубов, врач что-то бормотал себе под нос, оценивая масштаб бедствия.
— Кариес глубокий, придётся сверлить. Сейчас сделаем анестезию.
Укол. Онемение. Потом — жужжание бормашины, вибрация, ощущение беспомощности. Алина лежала с открытым ртом, не в силах пошевелиться, пока чужие руки делали с ней что хотели. И вдруг...
«Странно, — подумала она. — Почему мне это... нравится?»
Не сама процедура, конечно. Но эта полная покорность, невозможность возразить или уйти. Она ничего не могла сделать, только лежать и ждать, когда всё закончится. И в этом была какая-то пугающая... свобода.
— Всё, готово, — улыбнулся врач, снимая перчатки. — Потерпели молодцом. Приходите через неделю на контроль.
Алина вышла из клиники в растерянности. Что это сейчас было? Почему ей понравилось быть беспомощной? Она же всегда гордилась своей независимостью!
Весь вечер Алина не могла избавиться от странного ощущения. Села за ноутбук, открыла поисковик. Пальцы зависли над клавиатурой. Что вообще искать? «Почему мне понравилось в кресле стоматолога?» Глупо звучит.
Она начала читать форумы, статьи. И наткнулась на обсуждение темы сабмиссивности, добровольной покорности. Оказывается, многим людям нравится отдавать контроль партнёру. Это называется БДСМ, и это... нормально?
«Нет-нет-нет, — мысленно замахала руками Алина. — Я же не такая! Я нормальная».
Но мысли не отпускали. Она вспомнила, как скучно ей всегда было в постели с бывшим парнем, Максимом. Всё правильно, по учебнику, но без искры. Максим был нежным, спрашивал разрешения на каждое действие, боялся сделать больно. И Алине приходилось постоянно руководить процессом, направлять его. А хотелось наоборот — чтобы кто-то взял всё в свои руки, снял с неё ответственность за происходящее.
Алина закрыла ноутбук. Стыдно было даже самой себе в этом признаться.
Через месяц подруга Вика позвала её на вечеринку.
— Там будет интересная публика, — многозначительно сказала Вика. — Необычная. Приходи, не пожалеешь.
Вечеринка проходила в лофте на окраине города. Алина ожидала увидеть что-то вроде ночного клуба, но обстановка оказалась на удивление... элегантной. Приглушённый свет, негромкая музыка, люди в дорогой одежде с бокалами вина в руках. Обычная светская тусовка, если бы не детали — кожаные браслеты на запястьях некоторых гостей, ошейники с кольцами, цепочки, уходящие под одежду.
— Это тематическая вечеринка, — прошептала Вика. — Для людей нашего круга. Тех, кто интересуется альтернативными отношениями.
— Ты?! — ахнула Алина.
— Я, — спокойно улыбнулась Вика. — Уже два года. Видишь того высокого мужчину в углу? Это мой Мастер, Игорь.
Алина проглотила комок в горле. Значит, она не одна такая странная? Значит, есть целое сообщество людей, которым нравится то же самое?
К ним подошёл мужчина лет тридцати пяти. Тёмные волосы, пронзительные серые глаза, уверенная походка. От него исходила какая-то внутренняя сила, харизма.
— Вика, познакомь меня со своей подругой, — его голос был низким, бархатным.
— Алина, это Данила. Данила — Алина.
— Первый раз на такой вечеринке? — спросил он, и Алина почувствовала, как краснеет.
— Да, я... я просто с подругой пришла.
— Понимаю. Страшно, когда впервые сталкиваешься с чем-то новым. Особенно с тем, в чём стыдно признаться даже себе.
Он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Будто знал про её мысли после визита к стоматологу, про ночные поиски в интернете, про все те желания, которые она старательно прятала даже от самой себя.
— Я не... — начала Алина, но он мягко перебил:
— Не нужно оправдываться. Здесь все свои. Хочешь, я покажу тебе, что это такое? Ничего экстремального, просто... почувствуешь. Без обязательств.
Сердце бешено колотилось. Разум кричал «беги отсюда», но тело словно приросло к месту. Алина медленно кивнула.
Данила взял её за руку и повёл в отдельную комнату. Там было тихо, спокойно. Мягкий диван, приглушённый свет, приятная музыка.
— Встань здесь, — указал он на центр комнаты. — И закрой глаза.
Алина послушалась. Она слышала, как он ходит вокруг, но не видела. Потом почувствовала прикосновение — лёгкое, едва ощутимое. Он провёл пальцами по её руке, по плечу, по шее. Мурашки побежали по коже.
— Ты сейчас полностью в моей власти, — прошептал он. — Ты не знаешь, что я сделаю в следующую секунду. Прикоснусь ли снова? Где? Как? Ты можешь только ждать и чувствовать. Тебе не нужно принимать решения, не нужно контролировать ситуацию. Просто отпусти.
И Алина отпустила. Впервые за много лет она позволила себе не быть сильной, не держать всё под контролем. Она доверилась.
Данила продолжал прикасаться к ней — то нежно, то жёстче. Потом взял её за запястья и поднял руки над головой. Алина замерла, не сопротивляясь. Внутри всё сжалось от предвкушения. Это было именно то, чего ей так не хватало. Полная, добровольная покорность.
— Открой глаза, — приказал он.
Алина открыла. Данила стоял перед ней, держа её руки. Смотрел внимательно, изучающе.
— Тебе понравилось?
— Да, — выдохнула она. — Но мне... стыдно за это.
— Не должно быть стыдно, — мягко сказал он, отпуская её руки. — Это нормально. Ты просто устала быть всё время сильной. Устала принимать решения, нести ответственность за всё. И тебе хочется хоть иногда отдать контроль кому-то другому. В этом нет ничего плохого. Это не делает тебя слабой. Наоборот — нужна смелость, чтобы признаться себе в своих желаниях.
Алина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Всю жизнь она считала себя неправильной, странной. А оказывается...
— Многие женщины, сильные и успешные в обычной жизни, приходят сюда именно за этим, — продолжал Данила. — За возможностью отпустить контроль, перестать быть босом, лидером, той, кто всё решает. Здесь можно просто быть собой, не играть роль.
— И что дальше? — прошептала Алина.
— Дальше — ты решаешь. Можешь уйти и забыть про всё это. Можешь вернуться, когда будешь готова узнать больше. Можешь остаться сегодня. Выбор за тобой. Всегда за тобой.
Алина посмотрела на часы. Двенадцать ночи. Завтра рано вставать на работу, куча дел, совещание в девять утра. Разумная Алина сказала бы «спасибо» и ушла бы домой.
Но сегодня она хотела быть не разумной Алиной. Сегодня она хотела быть той, кому нравится то, что стыдно.
— Я останусь, — сказала она.
Данила улыбнулся.
— Тогда встань на колени.
И Алина опустилась на колени. Не потому что была слабой. А потому что наконец-то позволила себе быть честной. Даже если это честность перед самой странной, самой стыдной стороной себя.
Утром она проснулась дома, одна. Данила проводил её до такси, записал номер телефона, сказал: «Когда будешь готова, позвони». Алина лежала в кровати и смотрела в потолок. Тело приятно ныло от непривычных ощущений. На запястьях остались едва заметные красные полоски от верёвок.
Она взяла телефон, открыла переписку с подругой.
«Вика, спасибо, что взяла меня с собой. Я думала, что со мной что-то не так. А оказывается...»
«Оказывается, ты нормальная, — пришёл ответ почти мгновенно. — Просто честная. Это редкость».
Алина улыбнулась. Да, ей понравилось то, что стыдно. Но стыдиться этого она больше не собиралась.
Через неделю она набрала номер Данилы.
— Я готова узнать больше, — сказала она.
— Приходи сегодня вечером, — ответил он. — Мы только начинаем.
И Алина поняла, что наконец-то нашла то, чего искала всю жизнь. Свободу быть собой. Даже если эта свобода выглядела как добровольное подчинение.