Травматичный опыт не исчезает сам по себе — он становится незавершённым гештальтом, который искажает восприятие реальности. Человек, не проработавший травму, бессознательно стремится «завершить» ситуацию, воспроизводя её в новых отношениях, но уже в другой роли. То, что было фоном (боль, унижение, беспомощность), может стать искажённой фигурой влечения, когда психика путает интенсивность переживания (страсть, власть) с их истинной природой. Исцеление начинается не с повторения, а с осознания этого механизма и жёсткого переформатирования границ, где воля и контроль становятся не реакцией на травму, а осознанным выбором.
Вы, наверное, хотите знать путь. Тот самый, что привёл меня сюда, к этому трону из собственной воли и безупречных границ. Путь не был усыпан лепестками. Он был усеян терниями. И я глубоко убеждена: если человеку всё даётся легко, если его всё устраивает — он не задумывается. Он плывёт по течению, а не строит свою реку. Моё течение пробивалось сквозь камни. И главными камнями были люди. Люди, которые хотели мной обладать.
Их было бесчисленное множество. Я не назову цифру. Но именно они, эти претенденты на мою душу и тело, стали моими безжалостными учителями. Они учили меня защищаться. Они закаляли во мне умение отстаивать границы, ломая их снова и снова. И в конечном счёте — они заставили меня понять, чего я хочу на самом деле, отделив истинное желание от навязанного страха или жажды мести.
Я поняла одну вещь, которая для большинства звучит как ересь. Та «любовь», о которой все кричат — эта смесь страсти, ревности, собственничества, обид и мстительности — на самом деле не любовь. Это симптом. Симптом неисцелённых детских травм.
Ревность, обида, мстительность, деструктивная агрессия — всё это чувства, выросшие на почве старой боли. На почве когда-то нарушенных границ, на почве недополученного внимания или, наоборот, гиперопеки. Если человек не разобрался с этими ранами, его личность становится «грязной». В ней постоянно сочатся токсичные выделения — неконтролируемые эмоции, которые он выплёскивает на других, думая, что это и есть «сильные чувства».
Я исцелила свои травмы, чтобы не пачкать себя этим. Я научилась видеть эту токсичность за километр. И от таких личностей я отгораживаюсь железным занавесом. Вы читали об этом в историях про Олега. Винить их? Нет. Они часто сами не понимают, что с ними не так. Но это не отменяет факта: они — неприятный фон, который может затянуть в свою трясину. Фон не для меня.
Именно такие люди, травмированные и не знающие, куда деть свою боль, чаще всего и хотели мной обладать. Они видели во мне не человека, а приз — трофей, который должен был залатать их дырявую самооценку.
Мой первый сексуальный опыт был высечен из этой тьмы. Один молодой человек хотел меня так сильно, что его желание перевесило всё, включая моё «нет». Он обманным путём затащил меня в постель и совершил то, что совершил, заглушая мои протесты силой своего вожделения. Это было насилие. Чистое, беспримесное.
Но вот что произошло потом. Последствия были парадоксальны и, как я теперь понимаю, являлись частью того же токсичного цикла. Несмотря на насильственный характер, он был... нежен. Внимателен. Заботлив. Он как будто компенсировал грубость захвата лаской удержания. И моя собственная, ещё не сформированная, психика дала сбой. Интенсивность переживания — смесь ужаса, боли, навязанной близости и странной «заботы» — создала искривлённый гештальт. Незавершённый. Болезненный. И потому — магнитный.
Это проявилось позже. Мы оказались на одной вечеринке. Он пришёл со своей девушкой. И как только его глаза встретились с моими, он потерял голову. Полностью. Абсолютно. Я видела это. Его не волновало больше ничего. Его девушка в тот вечер просто перестала для него существовать. Та энергия, с которой он её «кинул», отбросил в сторону ради возможности быть рядом со мной, разлилась по моему телу тёплым, опьяняющим, грешным электричеством. В этом жесте была та же сила, что и в том первом насилии. Только теперь направленная не на меня, а ради меня.
Мы не могли устоять. Мы прятались по всем тёмным углам, коридорам, балконам этой вечеринки. Мы целовались несколько часов подряд, как будто хотели выпить друг друга до дна. Потом просто всех бросили и уехали на другую вечеринку. Его девушка осталась в шоке, с зареванным лицом и непониманием, как это возможно.
А я понимала. Я понимала, потому что чувствовала ту же связь. Связь не здоровой страсти, а со-зависимости от незавершённого, травматичного гештальта. Его насилие создало между нами извращённую, но прочную нить. Он стал для меня фигурой, через которую я бессознательно пыталась «завершить» ситуацию, переиграть её, превратившись из жертвы в ту, ради которой жертвуют другими.
И кульминация: позже он стоял передо мной на коленях. Униженный. Уже не насильник, а проситель. Он умолял о прощении и просил быть его девушкой. Он был первым, кто стоял передо мной на коленях.
И я ему отказала.
В тот момент я ещё не знала всех этих терминов: гештальт, травма, токсичность. Но во мне сработал глубинный, чистый инстинкт самосохранения. Я интуитивно поняла, что этот порочный круг, эта связь, построенная на боли и последующем унижении, — не то, чего я хочу. Даже несмотря на всю его «страсть», на всю силу влечения. Даже стоя на коленях, он был частью той трясины, из которой мне нужно было выбраться.
Этот отказ стал моим первым, ещё неосознанным, но важнейшим актом власти. Не над ним. Над самой собой. Над своей травмой. Над желанием завершить гештальт разрушительным путём.
Я не стала его девушкой. Я не понесла в себе обиду на него. Я извлекла из этой истории урок, который стал фундаментом: интенсивность чувств не равна их ценности. А страсть, рождённая из боли, ведёт только к новой боли.
Я прошла через эти тернии, чтобы научиться отличать токсичный жар больной страсти от холодного, чистого огня настоящей власти. Чтобы понять, что мои границы — священны, и никакая «забота» после их нарушения не стоит прощения. Чтобы в конечном счёте не искать завершения в других, а самой становиться тем, кто завершает гештальты — ясно, холодно и бесповоротно.
Тот парень был первым в длинной череде учителей, которые пытались обладать мной. Он до сих пор относится ко мне с трепетом. И каждый из них, в итоге, лишь закалял сталь моей воли. Я не ношу в себе обид на них. Я благодарна. Они были тем наждаком, который отшлифовал алмаз. Болезненно, грубо, но — неотвратимо.
А вы носите в себе незавершённые гештальты прошлых обид? Путаете накал страсти с её истинной природой? Иногда самый важный шаг к власти — это не принять чьё-то коленопреклонение, а встать с колен самим, отряхнув с себя пыль чужих желаний и травм.
🍩 Поддержать создание этих мемуаров — честной хроники превращения боли в силу, а травмы — в архитектуру власти — можно здесь: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
Каждая ваша поддержка — это признание, что самые тяжёлые уроки, пройденные с открытыми глазами, становятся самым прочным фундаментом.
#УрокВласти #ТернистыйПуть #ГештальтТравмы #НезавершенноеНасилие #ОтказКакСила #ТоксичнаяСтрасть #АлхимияОпыта #ИзЖертвыВАрхитектора #МемуарыГоспожи #ПерваяГраница
