После смерти поэта до нас дошли 74 записные книжки. Основная часть — 68 — хранится в Государственном музее Маяковского, 4 ― в РГАЛИ, ещё 2 — в частных собраниях в США и Москве. До сих пор они изучались фрагментарно: исследователей интересовали черновики стихов, а бытовые записи считались второстепенными.
К 130-летию со дня рождения поэта в 2023 году сотрудники Института мировой литературы имени А. М. Горького РАН подготовили их полную публикацию. Дневники вошли в 19-й том нового полного собрания сочинений.
Фабрика поэзии: 8–10 строк в сутки
Маяковский — редкий случай поэта, который сам объяснил свой метод. В статье «Как делать стихи» (1926) он писал, что записная книжка — «одно из главных условий для делания настоящей вещи». Ключевое слово здесь — «делание». Не «творение», не «вдохновение» — производство. Поэт установил себе норму: 8–10 строк ежедневно. Не законченных стихов, а заготовок, «полуфабрикатов», которые могли пригодиться через месяц или через четыре года.
Так и случилось с названием песни «Тоска Макарова по Вере Холодной». Оно появилось в записной книжке в 1924 году, а вошло в пьесу «Клоп» только в конце 1928-го. Система работала как конвейер: рифмы, образы, ритмические находки накапливались, сортировались и в нужный момент встраивались в текст.
Первая записная книжка датируется весной 1917 года. На первой странице — телефоны поэта Валерия Брюсова и друга Маяковского Льва Гринкруга. На второй — строки стихотворения «Революция. Поэтохроника». Так выглядит жизнь поэта в миниатюре: связи, работа, революция — всё на соседних страницах, всё переплетено.
Киса, Щен и дневник влюблённого
Самые интимные страницы записных книжек связаны с Лилей Брик. В их переписке — целая знаковая система: он подписывался «Щен» или «Щеник» и рисовал собачку, она — «Киса» или «Кисит» и ставила печать с кошечкой. Блокноты, которые Лиля дарила поэту, легко узнать: кожаные переплёты, золотой обрез, дарственные надписи.
В 1918 году Маяковский ехал ночным поездом в Петроград. Всю дорогу он записывал карандашом признания, проставляя время с интервалом около двадцати минут, — чтобы Лиля убедилась: в её отсутствие он думает только о ней. «Думаю только о Лилике… Люблю страшно, скучаю… Люблю Кисю… Люблю… Люблю…» — три страницы подряд. Этот «Дневник для Лилички» ― настоящая «кардиограмма» чувств, записанная с протокольной точностью.
Путешественник с разговорником
Маяковский много путешествовал, и записные книжки сохранили следы его поездок. Девятнадцать листов одной из них отведены под самодельный словарь французских слов — подготовка к парижской поездке. Слова можно разделить на три группы: всё, что связано с передвижением («поезд», «вагон», «прибытие»), покупки для Лили (по её отдельным спискам) и названия блюд в ресторане.
В 1920-х поэт объездил Германию и Францию, встречался с Пабло Пикассо и Фернаном Леже. В 1925-м добрался до Мексики, где его на вокзале встретил Диего Ривера — великий мексиканский художник, скульптор и коммунист. Через Мексику Маяковский попал в США, об этой поездке он написал очерк «Моё открытие Америки» — заготовки к нему тоже сохранились в записных книжках.
Список желаний Лили Брик, или откуда взялся «автомобильчик»
Из поездок Маяковский привозил не только впечатления. Сохранился знаменитый список желаний Лили Брик 1928 года — настоящий документ эпохи, когда мода, духи и женские капризы были не менее важны, чем революционные идеи:
«В Берлине: вязаный костюм № 44 темно-синий (не через голову), к нему шерстяной шарф на шею и джемпер, носить с галстуком. Чулки очень тонкие /…/ Синий и красный люстрин. В Париже: 2 забавных шерстяных платья из очень мягкой материи. Одно очень элегантное, эксцентричное из креп-жоржета на чехле. Хорошо бы цветастое, пестрое. Лучше бы с длинным рукавом, но можно и голое. Для встречи Нового года. Чулки, бусы (если еще носят, то голубые). Перчатки. Очень модные мелочи. Носовые платки. Сумку (можно в Берлине дешевую, в K.D.W.). Духи: Rue de la Paix, Von Boudoir и что Эля скажет…».
Кульминацией списка стал «автомобильчик» Renault. И Маяковский, безмерно влюблённый, его купил. Лиля Брик стала первой советской женщиной за рулём автомобиля.
Рассекреченный дневник: предвестие трагедии
Среди рассекреченных документов особое место занимает письмо-дневник, который Маяковский вёл в феврале 1923 года. Лиля тогда отказала ему во встречах на два месяца — с 28 декабря 1922-го по 28 февраля 1923-го. Она писала сестре Эльзе в Париж: «Мне в такой степени опостылели Володины: халтура, карты и пр. пр., что я попросила его два месяца не бывать у нас и обдумать, как он дошёл до жизни такой».
Маяковский подчинился. Два месяца он жил в добровольном заточении в своей «комнатёнке-лодочке» на Лубянском проезде — той самой, где семь лет спустя прозвучит роковой выстрел. Именно тогда родилась поэма «Про это» — пронзительная исповедь о «смертельной любви-поединке». А параллельно он вёл дневник для Лили, который, по его собственным словам, превратился в «существование».
«Любишь ли ты меня? Для тебя, должно быть, это странный вопрос — конечно любишь. Но любишь ли ты меня?» — спрашивал он. И сам себе отвечал: «У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я…». Почерк в этих записях — неровный, прыгающий, очень похожий на тот, каким была написана предсмертная записка.
Дневник хранился в РГАЛИ в фонде Лили Брик и по её воле был закрыт до 2013 года. Причина ― беспрецедентная травля, разразившаяся в её адрес после 1958 года, когда были опубликованы письма Маяковского, адресованные ей. Только в 2014 году, на выставке Государственного музея Маяковского, были впервые показаны копии четырёх листов из двенадцати. Полный текст до сих пор недоступен.
Последняя запись
Последняя возлюбленная поэта — актриса Вероника Полонская, которую в семье звали Норой. Когда они познакомились весной 1929 года, ей было двадцать, Маяковскому — тридцать пять. Самая последняя запись в его дневнике: «14-го Норе ДА». Он хотел сделать ей предложение. Она была замужем за актёром Михаилом Яншиным, но не уходила от него, понимая, что отношения с Маяковским непредсказуемы.
Утром 14 апреля 1930 года они приехали к Маяковскому на Лубянский проезд. Он настаивал, чтобы она осталась, бросила театр. Она спешила на репетицию к Немировичу-Данченко. Ответного «да» он от неё не получил. Пожалуй, это был финал всех несчастий, которые преследовали Маяковского с начала 1930 года. Дойдя до парадной лестницы, Полонская услышала выстрел.
В предсмертном письме, написанном 12 апреля, Маяковский написал: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил». И перечислил свою семью: «Лиля Брик, мама, сёстры и Вероника Витольдовна Полонская».
Это была не первая попытка самоубийства — ранее его спасла осечка и быстрый приезд Лили. В тридцать шесть лет «агитатор, горлан, главарь» ушёл из жизни в той самой комнате, где семью годами раньше он вёл свой отчаянный дневник любви.
От черновиков к канону
Записные книжки — это единственная часть наследия Маяковского, которая не была исследована полностью. Около 12 000 стихотворных строк, заготовки рифм, деловые записи, рисунки, наброски выступлений теперь будут собраны под одной обложкой.
«Мой стих дойдёт/ через хребты веков/ и через головы/ поэтов и правительств», — писал Маяковский. Записные книжки — документальное свидетельство того, как этот стих делался: по восемь строк в день, в ночных поездах, в добровольном заточении, между телефонными номерами и списками покупок для любимой женщины. Не вдохновением — трудом. Не в башне из слоновой кости — в гуще жизни.
Наталья Кривошеева