Если бы мне заранее сказали, что самое тяжёлое в первые дни на вахте — это не холод, не работа и даже не дорога, а люди, с которыми тебя поселят в один вагончик, я бы только усмехнулся.
В первую же ночь я понял, что усмехался бы зря.
Хотя я никогда не был привередливым человеком и всегда легко сходился с новыми, интересными людьми.
Вагончик был на четыре места. Я был уже четвёртым.
И первые сутки с этими людьми чуть не свели меня с ума.
После первого дня я очень устал, но… храп.
Я услышал его ещё на пороге: тяжёлый, уверенный, вибрирующий, будто где-то рядом работает компрессор. Он спал в моей половине вагончика. Видимо, другие соседи пытались хоть как-то уменьшить шум от него. Сосед был крупным и лежал, укрывшись старым одеялом. Он издавал такие звуки, что тонкие стены вагончика вибрировали. Он даже не заметил, что в комнату кто-то вошёл.
Так спят только те, кто работает месяцами без выходных или кому уже давно всё равно.
Второй сосед был противоположностью.
Пока я пытался понять, куда поставить сумку и что тут вообще происходит, он готовил макароны по-флотски. Плитка стояла в центральной части вагончика. Еда мне казалась тогда очень жирной, и её запах заполнял всё вокруг. И ел он всегда ночью. Как будто по графику: стемнело — значит пора жрать. Шур-шур, клац-клац, запах еды, чавканье, крошки, шуршание пакетов — всё смешивалось в такой хаос, что вырубить мозг было невозможно.
Густой запах мяса ударил в лицо, перемешавшись с запахом влажной одежды и храпом соседа.
Меня чуть не вывернуло.
Он ел медленно, обстоятельно, чавкал, вздыхал, перекладывал еду, рылся в пакетах. И мне казалось, что это никогда не закончится.
Думаете, я приукрашиваю? Те чувства, которые я тогда испытывал, невозможно описать.
«Это всё происходит не со мной», «Что я тут делаю?»…
А потом я понял, что есть и третий.
Тот самый, о котором никто не предупреждает.
Тот, про кого шепчутся в столовой.
Тот, с кем на смене никто не хочет стоять рядом.
Тот, кто «живёт как живёт» — и ему плевать, что вокруг есть другие.
Он не мылся.
Совсем...
Не просто «запах рабочего дня».
Не просто усталость, влажная одежда и пот — нет.
Это был тяжёлый, въедливый, плотный запах немытого тела, старой куртки, сырости и чего-то такого, что за несколько минут въедается в волосы, в одежду, в воздух. Когда он снял верхнюю одежду, я понял, что все предыдущие запахи комнаты были просто фоном. Вдох сделал — и тут же поймал себя на мысли, что хочется выйти на улицу, в дождь и холод, лишь бы дышать чем-то другим. Я даже не сразу понял, откуда он. Он сидел на своей кровати, не говорил ни слова, копался в вещах, а от него тянуло такой волной, что я чуть физически не отшатнулся.
Тогда я впервые ощутил настоящее бессилие.
Ты устал, промёрз, не понимаешь, что происходит вокруг — и при этом должен спать в одном помещении с человеком, от которого глаза режет.
Я не знал, сколько я смогу тут выдержать. Я даже не знал, можно ли вообще что-то сказать. Я был новичком, чужаком, тут не принято что-то требовать или возмущаться. Ты просто принимаешь правила. Какие бы они ни были.
И вот я лежу ночью.
Храп, запах и чавканье...
А я посередине этого всего, не могу закрыть глаза и думаю:
«Если так будет каждый день, я свихнусь».
Я чувствовал себя здесь лишним. Чужеродным телом. Или я слабый и избалованный? Мысли проносились в голове одна за одной — и ни одной положительной. Я не был готов к такому.
Эти трое — храпун, ночной едок и немытый сосед — теперь часть моей жизни.
Раздумывая, поехать или нет на вахту, я никогда не думал о проблеме соседей.
И тогда, в первую ночь, я впервые всерьёз подумал:
«Может быть, вахта — это вообще не моё?»
Моя история. Первый день на вахте
Но я ещё не знал, что уже через несколько дней один из этих соседей расскажет мне такую историю, после которой я посмотрю на него совсем другими глазами.
Моя история. Сосед оказался не тем, каким я его себе представлял. Храпун выговорился...