Помню, жила у нас в дачном поселке одна женщина — Елена Сергеевна. Тихая такая, интеллигентная, всю жизнь проработала в библиотеке. И был у нее сын, великовозрастный уже, за тридцать, который привык, что мамин дом — это его личная гостиница. Приезжал, когда хотел, привозил шумные компании, опустошал холодильник и уезжал, оставляя горы немытой посуды и запах дешевого табака. Елена Сергеевна вздыхала, пила валерьянку, но молчала. «Ну как же, родная кровь», — говорила она мне через забор, вытирая слезы фартуком. А потом случилось странное. В один из осенних вечеров, когда сын в очередной раз позвонил и небрежно бросил: «Мать, жди, мы через час будем», она просто положила трубку. Пошла к входной двери. И медленно, с таким сухим, коротким звуком, повернула вертушку замка. Щёлк. И всё.
Когда они приехали и начали барабанить в дверь, она не открыла. Она сидела в кресле с книгой, пила чай и слушала этот стук как будто со стороны. В тот вечер она не пустила их не потому, что обиделась. А потом