Глава 13. Грандиозный жест
Найти Игоря оказалось проще, чем они думали. Выяснилось, что после увольнения он запил и теперь перебивался случайными заработками в пиратской мастерской по ремонту телефонов на окраине города.
Артем нашел его первым. Алина ждала в машине, нервно теребя край свитера. Она видела, как Артем вышел из подъезда и жестом подозвал ее.
Игорь жил в однокомнатной квартирке, пропахшей старым пивом и одиночеством. Он был бледным, осунувшимся, и его руки дрожали.
— Я ничего не знаю, — бубнил он, не глядя на них. — Отстаньте.
— Игорь, — тихо сказала Алина. — Она использовала тебя. И бросила. А теперь она наверху, а ты здесь. Ты действительно хочешь за нее гореть?
Он поднял на нее мутный взгляд.
— А что мне за это будет? Меня же посадят.
— Ты будешь свидетельствовать по делу о мошенничестве и покушении на убийство, — четко сказал Артем. — Ты — мелкая сошка. Суд учтет твое сотрудничество. А если нет... — Он оглядел закопченные стены. — у тебя и так не самая веселая жизнь. Или ты хочешь, чтобы она стала еще хуже?
Игорь сломался быстро. Он рассказал все. Как Маргарита заставила его подменить файлы в папке Алины и удалить следы удаленного доступа с ее компьютера. Как потом, когда Алину арестовали, заставила его стереть все логи ее собственной активности в тот день.
— У меня есть кое-что, — хрипло сказал Игорь, копаясь в старом системном блоке. — Я... я не доверял ей. Сделал копии. На всякий случай.
Он протянул Артему потрепанную флешку. Там были логи удаленного доступа, IP-адреса, и самое главное — запись их разговора с Маргаритой, где она отдавала приказ «почистить папку Соколовой».
Улика. Неоспоримая.
Но Артем на этом не остановился. Он понимал, что даже с этими доказательствами им будет трудно пробить стену влияния Маргариты и ее отца. Нужен был грандиозный жест. Публичное и безоговорочное разоблачение.
И он его устроил.
Через два дня в конференц-зале «Вектор-Консалтинг» должно было состояться годовое собрание акционеров. Маргариту должны были официально утвердить в новой должности. Артем использовал свои старые связи, чтобы получить приглашение для себя и Алины.
Они вошли в зал в тот момент, когда Виктор Петров, стоя за трибуной, произносил хвалебную речь в адрес дочери. Увидев их, он запнулся. Маргарита, сидевшая в первом ряду, побледнела, как полотно.
— Прошу прощения за вторжение, Виктор Сергеевич, — громко сказал Артем, его голос прозвучал в микрофоны. — Но здесь присутствует человек, чье имя было несправедливо оклеветано. И мы принесли правду.
Он поднял флешку.
— Здесь не только доказательства невиновности Алины Соколовой. Здесь доказательства того, кто на самом деле стоит за хищением двенадцати миллионов долларов. И это — ваша новая надежда, Маргарита Орлова.
Начался хаос. Крики, возмущения, попытки охраны выдворить их. Но Артем был готов. Он в одно мгновение подключил флешку к проектору, и на гигантском экране появились лица Маргариты и Игоря, а из динамиков полился ее собственный голос: «...почистить папку Соколовой... важно... всю...»
Это был грандиозный жест. Жест отчаяния и ярости. Жест, который навсегда должен был сломать карьеру Маргариты и очистить имя Алины.
Но они не учли одного. Падая, крыса кусается больнее всего.
Глава 14. Обвал
Тишина в зале была оглушительной. На гигантском экране застыла фотография Маргариты, а из динамиков продолжал звучать ее же собственный голос, холодный и повелительный: «...нужно почистить папку Соколовой после ее вылета. Важно. Всю».
Виктор Петров стоял у трибуны, его лицо стало землистым. Он смотрел не на экран, а на дочь. В его глазах было не просто разочарование — омерзение.
Маргарита медленно поднялась с места. Ее рыжие волосы казались ядовитым огнем в свете софитов. На ее лице не было ни страха, ни раскаяния. Только чистая, бездонная ненависть, направленная на Алину.
— Вранье! — ее голос, резкий и визгливый, резанул микрофоны. — Это подделка! Они сфабриковали эти доказательства!
— Запись прошла экспертизу, — парировал Артем, его спокойный голос был разительным контрастом на фоне ее истерики. — Как и логи удаленного доступа с вашего рабочего компьютера, Маргарита. Все зафиксировано. Вы не только подставили невинного человека, но и попытались уничтожить доказательства.
В зале поднялся невообразимый шум. Акционеры кричали, кто-то требовал вызвать полицию, кто-то — немедленно отстранить Орлову от должности.
И тут случилось то, чего никто не ожидал. Виктор Петров, до этого момента казавшийся сломленным, сделал шаг вперед и взял микрофон.
— Тишина! — его рык заставил всех замолчать. Он повернулся к дочери, и его взгляд был ледяным. — Ты... Ты знала, что Соколова невиновна? И все это время молчала? Позволяла сидеть в тюрьме невинному человеку, пока занимала ее место?
Маргарита застыла, словно ее застали врасплох. Она рассчитывала на его поддержку, на привычное покрывательство.
— Папа... Я...
— Не смей так меня называть! — он ударил кулаком по трибуне. — На заседании совета директоров я требовал твоего назначения! Я защищал тебя! А ты... ты использовала меня. Ты использовала компанию. Ради чего? Ради должности? Ради денег?
Он покачал головой, и в его глазах стояла настоящая боль.
— Уволить. Немедленно. И пусть следствие разберется во всем. Компания будет оказывать полное содействие.
Это был приговор. Окончательный и бесповоротный.
И именно в этот момент Маргарита сломалась окончательно. Вся ее маска благородства и превосходства рухнула, обнажив уродливую, злобную сущность.
— ДА! — закричала она, срываясь на визг. Ее палец дрожащей рукой был направлен на Алину. — Да, это я! Потому что она была лучше! Лучше меня, дочери хозяина! Эта провинциальная нищенка, эта выскочка! Ее талант, ее ум... Все смотрели только на нее! А я что? Я — тень! Я должна была довольствоваться крохами с ее стола? НЕТ!
Она перевела безумный взгляд на отца.
— А ты... Ты всегда ставил ее выше меня! Хвалил ее работы, ее проекты! А мои? Мои были «недостаточно проработаны»! Я ненавидела ее! Ненавидела за каждый ее успех! И я уничтожила ее! И я сделала бы это снова!
Ее слова повисли в гробовой тишине. Даже самые ярые ее сторонники отшатнулись. Это была не стратегия, не оправдание. Это было исповедь монстра.
Охранники, наконец опомнившись, двинулись к ней. Но Маргарита выхватила из клатча не пистолет, а что-то маленькое и блестящее — нож для бумаг в дорогой оправе.
— Не подходите! — она дико огляделась по сторонам. — Я не позволю вам взять меня!
Ее взгляд упал на Алину, и в нем вспыхнула последняя, отчаянная решимость. Она рванулась вперед, через ряды кресел, с ножом наготове. Не к отцу. Не к Артему. К Алине. Чтобы в последний раз причинить боль тому, кого ненавидела больше всего на свете.
Но Артем был быстрее. Он шагнул вперед, закрыв Алину собой, и поймал руку Маргариты в жесткий захват. Нож со звоном упал на пол. Она билась в его руках, как пойманная птица, выкрикивая проклятия.
Все было кончено. Ее карьера, ее репутация, ее жизнь — все рухнуло в одночасье. Под гнетом собственной ненависти и зависти.
Алина смотрела на это падение и не чувствовала триумфа. Только леденящую пустоту. Правда восторжествовала. Но какой ценой?
Глава 15. Исповедь Маргариты
Ее уводили. Двое охранников крепко держали ее под руки, но Маргарита не сопротивлялась. Вся ярость, все безумие, выплеснувшиеся наружу, казалось, испарились, оставив после себя лишь пустую оболочку. Голова была низко опущена, рыжие волосы спадали на лице, скрывая его.
Они проходили мимо первого ряда, где сидел Виктор Петров. Он стоял, отвернувшись, глядя в стену, и его плечи были сгорблены под тяжестью стыда и горя.
И тут Маргарита внезапно остановилась. Она подняла голову, и ее голос, тихий и сорванный, прозвучал на фоне общего гула:
— Папа...
Петров не обернулся. Он сжал кулаки, и его костяшки побелели.
— У меня не было выбора... — ее слова были едва слышны. — Ты сам меня загнал в угол. Твои ожидания... твои вечные сравнения... Я должна была быть идеальной. Всегда. А она... она была просто талантливой. И этого оказывалось достаточно.
Она замолчала, пытаясь поймать дыхание. Охранники попытались сдвинуть ее с места, но она впилась в них взглядом, полым отчаяния.
— Я просто хотела, чтобы ты наконец посмотрел на меня. Только на меня. Чтобы ты гордился мной, а не ею. Чтобы ты увидел, на что я способна. Любой ценой.
В ее голосе не было оправдания. Была лишь горькая, обжигающая правда о девочке, которую так и не научили любить, которую научили только побеждать. Любой ценой.
Виктор Петров медленно, очень медленно повернулся. Его лицо было старым и изможденным. Он посмотрел на дочь, и в его глазах не было ни гнева, ни прощения. Только бесконечная усталость и сожаление.
— Я всегда смотрел на тебя, Маргарита, — тихо сказал он. — Но ты никогда не видела этого. Ты была слишком занята тем, что смотрела на других.
Ее лицо исказилось от новой волны боли. Эти слова ранили ее глубже, чем любое обвинение.
— Отведите ее, — беззвучно выдохнул Петров, снова отворачиваясь.
Охранники поволокли Маргариту к выходу. На этот раз она не сопротивлялась. Она шла, опустив голову, и ее плечи тряслись от беззвучных рыданий. Ее исповедь не была раскаянием. Это был крик души, раздавленной чужими амбициями и собственными комплексами. Крик, который уже ничего не мог изменить.
Дверь за ней закрылась, и в зале воцарилась тяжелая, неловкая тишина. Триумф очищения был отравлен горечью чужого падения. Алина смотрела на место, где только что стояла Маргарита, и понимала — они обе были жертвами в этой игре. Просто по разные стороны баррикад.