Я не охотник и не таежный бродяга. Я водитель. Гоняю наливняк по зимникам — вожу солярку на дальние буровые. Работа тяжелая, монотонная, платящая за риск одиночеством. Мой мир — это кабина «Урала», гул дизеля и бесконечный белый коридор просеки в свете фар.
В тот рейс я шел пустым, возвращался на базу. До «большой земли» оставалось километров двести. Погода портилась, начиналась низовая метель, поземка змеилась по колее, размывая границы дороги. Я торопился, выжимая из тяжелой машины максимум, чтобы не встать в перемет.
Ствол я вожу с собой всегда. Старенький помповый дробовик 12-го калибра. Не для охоты, а так, на всякий случай. Случаи в тайге разные бывают — от лихих людей до голодных волков.
Его я увидел за поворотом, на длинном прямом участке. Фары выхватили из снежной круговерти темное пятно посреди дороги.
Я сбросил скорость, всматриваясь. Медведь. Крупный, лохматый, стоит прямо в колее, задом ко мне.
Первая мысль — шатун. Плохо дело. Декабрь на дворе, нормальный зверь давно спит. А этот бродит, значит, голодный и злой. Но что-то в его позе меня сразу напрягло. Он стоял слишком… ровно. Как памятник. Не принюхивался, не переминался с лапы на лапу. Просто темная глыба, перегородившая путь.
Я нажал на клаксон. Резкий, хриплый звук пневмосигнала разорвал тишину тайги.
Медведь не шелохнулся. Даже ухом не повел.
Я остановил «Урал» метрах в тридцати. Мотор не глушил. В свете фар зверь выглядел странно. Шкура казалась свалявшейся, тусклой, местами висела клочьями, будто была ему велика.
Мне нужно было проехать. Объехать по целине на «Урале» можно, но риск засадить машину в глубоком снегу слишком велик. Надо было его согнать.
Я взял дробовик, заряженный тяжелой пулей Полева, и приоткрыл дверь. Холодный воздух с запахом снега ворвался в кабину.
— Эй! А ну пошел! — крикнул я, чувствуя себя идиотом.
Тишина. Только дизель тарахтит.
Я решил пальнуть в воздух. Грохот выстрела 12-го калибра кого угодно напугает. Я поднял ствол и выстрелил вверх.
Эхо ударило по ушам. И вот тут зверь отреагировал.
Он начал подниматься на задние лапы.
Это было жуткое зрелище. Движение было не плавным, звериным, а дерганым, механическим. Словно внутри него проворачивались ржавые шестерни. Раздался сухой, громкий треск — как будто ломались сухие кости.
Он выпрямился во весь рост. Огромный, метра под три. И повернулся ко мне.
У меня перехватило дыхание. Морда. Это была не морда живого медведя. Это была обвисшая маска. Нижняя челюсть отвисла, открывая пустую черную пасть без языка и зубов. А там, где должны быть глаза, зияли две дыры, затянутые чем-то вроде мутной паутины.
Я понял, что передо мной не животное. Я не знал, что это, но животный ужас, липкий и холодный, затопил сознание.
Мои руки сработали быстрее мозга. Я вскинул дробовик и выстрелил прямо в широкую грудь этого чучела.
Дистанция была убойная. Пуля, способная остановить лося, ударила в центр туши.
Зверь не заревел. Не упал. Я услышал только глухой шлепок, как будто ударил палкой по мокрому ковру. И увидел, как на шкуре появилась дыра, из которой не потекла кровь.
Вместо этого раздался звук. Отвратительный, влажный звук разрываемой плотной материи. Хрррр-ааап.
Шкура на груди и животе "медведя" лопнула вертикально, от горла до паха. Края разошлись, словно там была невидимая молния. Внутри было пусто. Ни мяса, ни костей. Просто меховой мешок.
И из этого мешка начало выбираться то, что в нем пряталось.
Сначала в разрыв просунулась рука. Длинная, невероятно тощая, бледно-серого, трупного цвета. Кожа на ней была гладкой, скользкой на вид, под ней перекатывались не мышцы, а какие-то жгуты. Пальцы — длинные, узловатые, без ногтей, похожие на пучок белых червей.
Рука уперлась в край шкуры, раздирая ее шире. Показалось плечо, острое, торчащее вверх.
Затем появилась голова. Это был голый, вытянутый череп, обтянутый той же серой кожей. Лица не было — только те же черные провалы вместо глаз и вертикальная щель вместо рта, полная мелких, как иглы, зубов.
Оно выбиралось из медвежьей шкуры, как из тесного спального мешка. Оно было высоким, жилистым, карикатурно вытянутым. От него не пахло зверем, от него несло чем-то химическим, острым, как запах озона после близкого удара молнии.
Я не стал ждать, пока оно вылезет целиком. Я бросил дробовик на сиденье, захлопнул дверь и врубил передачу.
«Урал» взревел, колеса провернулись, выбрасывая снег. Я рванул с места, объезжая пустую шкуру и то, что из нее вылезало, по обочине, рискуя свалиться в кювет.
Я смотрел в зеркало заднего вида.
Тварь полностью освободилась. Медвежья шкура валялась на снегу грязной тряпкой. Существо стояло на дороге, возвышаясь над сугробами. Оно наклонило свою гладкую голову набок, смотря мне вслед.
А потом оно побежало.
Оно упало на все четыре конечности. Его колени и локти вывернулись в обратную сторону, вверх, как у гигантского кузнечика. В этой позе оно стало еще страшнее.
Оно двигалось с невозможной, пугающей скоростью. Его длинные конечности выбрасывались вперед, тело стелилось над дорогой, пружинило. Оно не бежало — оно текло над снегом.
Я давил на газ. Тяжелый наливняк разгонялся медленно. 60 километров в час. 70. Зимник был узким, петляющим, машину бросало из стороны в сторону.
Тварь не отставала. Она держалась в пятнадцати метрах позади, в облаке снежной пыли, поднятой моими колесами. Я видел в зеркале ее бледное тело, эти жуткие, мелькающие, вывернутые суставы.
Она играла со мной. Она могла догнать меня в любой момент — я чувствовал это. Ей просто было интересно, на что способна эта железная коробка с едой внутри.
Погоня длилась вечность. Минут двадцать я балансировал на грани, удерживая многотонную машину на ледяной трассе. Моя спина взмокла, руки свело судорогой на руле.
Впереди показалось зарево. Огни вахтового поселка дорожников, стоящего на перекрестке с федеральной трассой. Цивилизация. Свет. Люди.
Я увидел мачты освещения, вагончики, технику. Я начал сигналить, не отпуская кнопку клаксона.
Я влетел на освещенную площадку перед поселком, едва не снеся шлагбаум, и резко затормозил, подняв фонтан снега. Выскочил из кабины, сжимая дробовик, готовый стрелять.
Я обернулся.
Дорога позади была пуста. Только снежная пыль оседала в свете прожекторов.
Тварь остановилась на границе света и тьмы. Я не видел ее, но чувствовал. Она была там, в черном ельнике, у кромки зимника. Она не пошла на яркий электрический свет.
На шум выбежали мужики из вагончиков — заспанные, злые.
— Ты чего творишь, водила?! Белены объелся?
Я стоял, прислонившись к теплому капоту «Урала», меня трясло так, что я не мог попасть сигаретой в рот. Я сказал им, что за мной гналась стая волков. Очень большая стая.
Они посмеялись, но, видя мое состояние, дали водки и уложили спать в балке.
Утром я уехал. Я уволился через неделю. Больше я на зимники не хожу. Я работаю в городе, развожу продукты по магазинам. Здесь светло, много людей и нет этой давящей таежной тишины.
Но иногда, когда я вижу на обочине сбитую собаку или кошку, меня прошибает холодный пот. Я вспоминаю ту пустую медвежью шкуру. И я думаю: а что, если то, что я сбил — это не животное? Что, если это просто еще один костюм, который оно сбросит, чтобы встать на свои длинные, бледные ноги и побежать дальше?
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #таежныеистории