Всё, что я пишу, имело место быть. Это ниоткуда не взято и не прочитано. Почему же я решила затронуть эту тему? Я долго не хотела пускать их, так скажем, в свет, так как ненавидела публичность абсолютно в любом её проявлении. Ведь много лет я почти всегда жила в монастыре. Кто хорошо со мной знаком, знает, что я никогда не ходила ни на какие передачи (хотя мне предлагали), никогда не просила оценивать мою работу, а фотографироваться для общего альбома — так это беда. Меня, как правило, буквально заставляли становиться вперёд. Но СВО у нас не первый и не второй год, а о сёстрах, которые безвозмездно служат Родине, если и говорят, то как-то вскользь, как будто их и нет. А я хочу, чтобы о них знали — о многодетных матерях, которые вместо собственных детей проводят время с чужими; о молодых девушках, которые вместо клуба едут к раненым в больницу; и о многих, многих женщинах нашей необъятной Родины. Так как я не являюсь и никогда не являлась публичным человеком, то для меня столкновение с «хейтом», как сейчас говорят, болезненно и просто непонятно. Первое, с чем я столкнулась, когда стала публиковать рассказы, так это с тем, что сестёр милосердия таких не существует. Что нам платят хорошие деньги и косынка с крестиком — это для милого образа. Когда-то я пыталась что-то доказать, но теперь я просто удаляю такие комментарии. Потом я столкнулась с тем, что все мои истории из книг и фильмов. Из каких? Пришлите ссылку. Сейчас в интернете можно найти всё. Потом, что рассказы о встречах и расставаниях — вообще сказка. Что так не бывает. А как бывает? Беременная на последнем месяце мчится в ЗАГС в самый разгар Великого поста? Я никого ни в коем случае не хочу обидеть, но мир настолько привык вот к этому, что истории о действительно настоящей любви их коробят, вызывают недоверие, и просто они считаются невозможными.
У нас в госпитале был случай, когда в 2023 году один боец из ЧВК попал к нам в госпиталь со сломанным шейным позвонком и остался инвалидом. Его жена тут же подала на развод. Спустя какое-то время наша сестра милосердия вышла за него замуж. ЗАМУЖ!!! Так напиши я об этом рассказ, меня закидают камнями, что так быть не может.
Так вот мой ответ: так не может быть у вас.
Даже когда я просто рассказывала эту историю, то слышала, что это неправда, что таких историй не бывает. Я смотрела на человека и понимала, что это неверие — не его вина, а его беда. Что он даже не допускает мысли, что где-то есть счастливые люди на маленькой, старенькой кухоньке.
У вас есть полное право не доверять тому, что я пишу. Всегда можно отписаться и не читать. Я ни в коем случае ни в чем вас не виню и не пытаюсь переубедить, но писать по-другому я просто не умею. Я ведь не писатель и не знаю, как правильно.
Последний комментарий от милой подписчицы на рассказ о штурмовике был о том, что так не бывает, это уж слишком гладко. Этот рассказ о том, как двое нашли друг друга. Если я напишу его в полном свете, то вы навряд ли дочитаете и до половины. Я опишу, как после операции его рвало, а она держала тазик, как сливала мочеприемник, как брила лежа, как, когда можно стало, ворочала его вся мокрая. Потому что помыть лежачего, даже умея, это всегда физическая нагрузка. Где здесь гладко? Просто я об этом не пишу. Почему? Да потому что никому из нас не хотелось бы увидеть рассказ о себе, как нам памперс меняют. Я уважаю и ценю каждого, кто подписан. Спасибо, что читаете, но если вы в чем-то сомневаетесь или вам просто это не интересно, то я пойму вашу отписку.
А вообще, самый верный способ развеять все свои сомнения — это прийти к нам. Мы будем очень рады новым помощникам. Пройдите курсы и ходите с нами в госпитали, пройдите курсы тактической медицины и ездите на Донбасс, Белгород, Курск. И тогда, скорее всего, у вас не будет таких вопросов и сомнений.