Найти в Дзене
Мадам Счетовод

Женщина отказалась давать деньги взрослому сыну: причина разрушить отношения или компромисс

Мы, женщины, готовы отдать последнее, лишь бы нашим детям было хорошо. И неважно, сколько этому «дитяте» лет — пять, пятнадцать или тридцать пять. Но когда желание «подстелить соломку» оборачивается тем, что мы ломаем своим детям крылья, не давая им научиться летать самостоятельно? На днях ко мне заглянула моя подруга Марина. Глаза на мокром месте. Я, подумала, что у неё с мужем проблемы или на работе сокращение. А оказалось — сын. Ненаглядный Артемка. Давайте на чистоту. Марина — классическая «хорошая мама». Она из тех, кто в 90-е недоедал, чтобы у сына были лучшие кроссовки. Артем вырос парнем неплохим: добрый, с чувством юмора, вроде бы работает. Ему 39 лет. Возраст, когда мужчины уже строят корпорации или хотя бы уверенно стоят на ногах. Но у Артема была одна особенность. Хроническое безденежье. — Понимаешь, — рассказывала Марина, нервно крутя чашку, — у него вечно что-то случается. То машину эвакуировали, то ботинки порвались, а до зарплаты неделя. Ну как я могу не дать? Я же ви
Оглавление

Мы, женщины, готовы отдать последнее, лишь бы нашим детям было хорошо. И неважно, сколько этому «дитяте» лет — пять, пятнадцать или тридцать пять.

Но когда желание «подстелить соломку» оборачивается тем, что мы ломаем своим детям крылья, не давая им научиться летать самостоятельно?

На днях ко мне заглянула моя подруга Марина. Глаза на мокром месте. Я, подумала, что у неё с мужем проблемы или на работе сокращение. А оказалось — сын. Ненаглядный Артемка.

Синдром «Я же мать» и бесконечный поток траншей

кадр из сериала
кадр из сериала

Давайте на чистоту. Марина — классическая «хорошая мама». Она из тех, кто в 90-е недоедал, чтобы у сына были лучшие кроссовки. Артем вырос парнем неплохим: добрый, с чувством юмора, вроде бы работает.

Ему 39 лет. Возраст, когда мужчины уже строят корпорации или хотя бы уверенно стоят на ногах.

Но у Артема была одна особенность. Хроническое безденежье.

— Понимаешь, — рассказывала Марина, нервно крутя чашку, — у него вечно что-то случается.

То машину эвакуировали, то ботинки порвались, а до зарплаты неделя. Ну как я могу не дать? Я же вижу, ему трудно. Сейчас время такое сложное...

И Марина давала.

Пять тысяч «до понедельника». Десять тысяч на ремонт ноутбука. Оплатить коммуналку, потому что «мам, я забыл, деньги потратил». Это стало системой. Артем привык, что за его спиной всегда есть надежный тыл в виде маминой зарплатной карты.

Спойлер: Марина не помогала встать на ноги.

Тот самый случай, который стал последней каплей

Артем позвонил матери с трагическим голосом.

— Мам, выручай. Полная засада. Кредит просрочил, банк звонит. Нужно срочно закрыть платеж, 25 тысяч. У меня сейчас вообще по нулям, проект не сдали, деньги зависли. Честное слово, отдам с первой же премии.

У Марины этих денег не было. Точнее, они были, но это была её «заначка».

Вздохнула. Перевела.

Артем рассыпался в благодарностях: «Мамуля, ты лучшая, ты меня спасла».

Прошло два дня.

Марина листала соцсети и наткнулась на сторис девушки Артема. И что она там увидела?

Ресторан. Дорогой, пафосный, с крахмальными скатертями и чеком, от которого у обычного человека дергается глаз. На столе — устрицы, горячительное. А рядом сидит её «бедный» сын, который два дня назад был без денег, и дарит своей пассии... золотые сережки.

Марину накрыло.

Она сидела на кухне, смотрела на этот экран телефона и понимала страшную вещь: её сын не бедствует. Он просто не умеет расставлять приоритеты. А зачем ему уметь? Ведь есть мама.

«Банкомат сломался»

кадр из сериала "Вера"
кадр из сериала "Вера"

Разговор был тяжелым. Нет, не так. Он был ужасным.

Когда Марина сказала Артему, что больше не даст ни копейки, он сначала рассмеялся. Думал, мама шутит или просто в плохом настроении.

— Мам, ну ты чего завелась? Я же отдам. Ну да, посидели в ресторане, ну не мог же я Ленку в «Макдональдс» повести, у нас дата.

А когда понял, что мама не шутит, началась стадия агрессии.

— Ты что, считаешь мои деньги? — кричал он. — Тебе жалко для родного сына? Я не знал, что ты такая меркантильная.

Слышать это было больно. Хотелось всё отмотать назад, сунуть ему эти деньги, лишь бы он снова улыбался и называл её «мамулей». Но Марина держалась. Перед глазами стояла тарелка с устрицами, оплаченная её невылеченным зубом.

Следующий месяц был беспокойным.

Артем звонил с манипуляциями: «Мам, есть нечего, холодильник пустой».

Марина отвечала: «Приезжай, накормлю борщом. С собой дам котлет. Денег не дам». Он не приезжал. Гордый.

Потом давил на жалость: «Меня выселят из квартиры за неуплату».

Марина пила валерьянку, но стояла на своем: «Значит, найдешь квартиру подешевле или комнату. Это жизнь».

Думаете, Артем пошел по миру? Нет.

Через два месяца бойкота Марина встретилась с сыном. Он похудел, осунулся, под глазами залегли тени. Но взгляд изменился.

Оказалось, что когда «халява» кончилась, и угроза выселения стала реальной, Артем устроился на вторую работу.

Он продал навороченные девайсы. Он перестал водить девушку по ресторанам (кстати, девушка отнеслась с пониманием, что удивительно).

— Знаешь, мам, — сказал он тогда, помешивая чай. — Я сначала на тебя злился жутко. А потом понял. Я же реально вел себя отвратительно.

Обратная сторона медали

А чтобы вы не думали, что я тут сказки рассказываю и хеппи-энды придумываю, вот вам другой пример.

Есть у меня еще одна приятельница, Ольга. Женщина властная, громкая, из тех, кто «коня на скаку». У неё тоже есть сын, Геннадий. И когда Гена женился на милой девушке Марии, Ольга решила: «Мой мальчик ни в чем нуждаться не будет».

Она не просто помогала. Она, по сути, содержала молодую семью. Купила им квартиру (оформив, естественно, на себя), давала деньги на отпуск, забивала холодильник деликатесами. Казалось бы, живи и радуйся?

Но, девочки, мы же знаем золотое правило: кто платит, тот и музыку заказывает.

Ольга чувствовала себя генералом в юбке. Финансовая поддержка давала ей, как ей казалось, полное моральное право руководить в семье сына. Она приходила к ним без звонка (своя же квартира!), открывала кастрюли и кривила губы.

Мария пыталась возражать, мол, мы сами разберемся. Но Ольга тут же включала «любящую мать»:

— Сами разберетесь, когда на свои жить будете. Я для Гены всё делаю, ночи не спала, работаю на двух работах, а ты, Маша, даже рубашку ему погладить нормально не можешь. Плохо заботишься о муже.

А что Гена? А Гена молчал. Ему было удобно.

Терпения Марии хватило на пять лет. А потом был развод.

Чем всё закончилось

кадр из фильма "Людвиг 4"
кадр из фильма "Людвиг 4"

Гена переехал обратно к маме. В свою детскую комнату. Теперь, спустя два года, эта парочка — мать и сорокалетний сын — представляют собой удивительный симбиоз.

Они сидят вечерами на кухне, пьют чай с пирогами (испеченными Ольгой, конечно) и вдохновенно перемывают кости Маше и всем женщинам мира.

— Видишь, сынок, — говорит Ольга, подливая ему чайку, — какая она была? Ей только деньги нужны были. Ушла, как только поняла, что я её раскусила. Все они сейчас такие, женщины меркантильные, только о кошельке и думают.

И Гена кивает, жуя пирожок.

Геннадий больше не пытается строить отношения — а зачем? Там ведь надо напрягаться, зарабатывать, нести ответственность. А тут мама — и накормит, и пожалеет, и «плохих невесток» разгонит.

А как вы считаете? Нужно ли помогать детям до пенсии или в 18 лет — чемодан, вокзал, взрослая жизнь?

Спасибо за лайки и хорошего вам дня!