В конце 1950х – начале 1960х годов непрерывный экономический рост на Западе приводит к наступлению «общества изобилия» – люди стали жить лучше и сытнее, а качество жизни значительно выросло. Казалось, с голодом покончено навсегда и теперь каждый человек сможет жить хорошо, но наступают новые проблемы – перепотребление, рост нищеты и классового разрыва, феномен опережающего потребления. Так почему экономический рост не привел нас к истинному изобилию и не разрешил вопрос неравенства – поможет ответить французский мыслитель Жан Бодрийяр.
Жан Бодрийяр (1929-2007) – французский интеллектуал, активно рассуждающий об изменениях, происходивших в «обществе изобилия». В своих работах «Система вещей» и «Общество потребления» он описал, как поменялось потребительское поведение в современном мире, и почему мы стали покупать больше, но жизнь наша лучше от этого не стала.
Первый тезис Бодрийяра заключается в том, что настоящего изобилия в современном мире не существует:
«Настоящее изобилие, считает он, было у древних кочевых народов, ибо изобилие — это не количество произведённых вещей, оно не измеряется цифрами, а выражается в отношениях людей, в мироощущении человека, в уверенности, что средств для удовлетворения его потребностей всегда достаточно. А современное общество живёт в постоянном страхе перед исчерпаемостью природных ресурсов, с ощущением их нехватки». [1]
Выходит, что несмотря на богатый ассортимент представленных товаров на полках магазинов, сотни видов вкусов газировок и огромный выбор одежды, настоящее изобилие так и не наступило. Напротив, мы стали тревожны и не уверены в будущем. Более того, экономический рост стал причиной появления нищеты в обществе. Это один из парадоксов роста – с одной стороны рост производства создает возможность для расточительства, а с другой стороны порождает относительную нищету. Богатство в одних регионах делает еще заметнее разрыв с другими странами. К тому же сама нищета стала приобретать новые формы: не материальная бедность (нехватка еды, жилья), а символическая (невозможность соответствовать нормам потребления в обществе). Даже если уровень жизни объективно растет, человек может ощущать себя бедным, не имея новой модели смартфона, брендовой одежды и т.д., что оказывает влияние на его субъективное благополучие.
К примеру, раньше достаточно было иметь чистую целую одежду, но сейчас индустрия fast fashion усилила социальное давление, заставив людей верить в то, что не иметь новой одежды – значит быть бедным.
Условная нищета теперь определяется не отсутствием еды, а невозможностью обновить телефон раз в два года.
Чтобы преодолеть этот порог бедности и почувствовать себя обеспеченным, счастливым человеком, не имея для этого материальной возможности, стали прибегать к кредитам и покупкам в долг. Этот феномен называется «опережающее потребление», когда покупка вещи происходит до того, как на нее были заработаны деньги, т.е. потребление опережающее производство.
Раньше поколениями люди жили в обстановке постоянных вещей, которые их переживали, так называемое семейное достояние. Вещь приобреталась в полную стоимость, чтобы ее купить необходимо было экономить и откладывать деньги, а сама вещь материализовала в себе выполненный труд, обладала функциональностью и приобреталась в ответ на нужды человека. Вещь являла собой залог будущего и расчет с прошлым. Труд предшествовал продукту, а как причина следствию.
Сейчас же вещи появляются у нас еще до того, как они были заработаны. Мы покупаем вещи в кредит, пытаемся обогнать время и использовать вещи, фактически не имея средств для ее покупки.
Теперь вещи не связывают нас с семьей, с нашей историей, они не были нам никем завещаны и мы их никому не передадим, вещи перестали быть фамильным достоянием, когда одним столом пользовались несколько поколением. Раньше человек являлся ритмической мерой вещей, сейчас вещи сами задают свой ритм – выходят из моды, приходят в негодность, не успев состариться, уступая место другим. Каждый месяц их нужно оплачивать, каждый год – обновлять. Тем самым меняется их смысл в наших глазах и это второй тезис.
Бодрийяр выделяет два вида потребления: потребление в ответ на нужды и знаковое потребление.
Потребление в ответ на нужды – это когда мне нужна ручка, потому что мне нечем писать, знаковое потребление – это когда у меня десять ручек, но мне нужна новая ручка фирмы BIC, потому что она лучшего качества.
Наше отношение к вещам изменилось, теперь мы покупаем не из нужды, мы приобретаем нечто большее, чем вещь – счастье, престиж, доступ к определенной группе и т.д. Это и называется знаком – объект потребления или объект-знак. Он может выступать в роли знака счастья, знака престижа или знака реальности (этот знак очень долго и сложно объяснять, поэтому остановимся на первых двух).
Особенность такого потребления заключается в том, что, поскольку оно не отвечает объективным нуждам, нет механизма, способного его остановить. Это бесконечное потребление товаров и услуг в попытке стать счастливее, лучше, престижнее. Оно превращается в погоню за вечно ускользающим идеалом. Именно поэтому мы купим новую марку автомобиля при полностью функционирующем старом, мы купим десять лабуб и выложим их распаковку в сеть, несмотря на то что через полгода это станет мейнстримом, и да, мы купим новый айфон, и ничего страшного, что у него не особо увеличился функционал. Мы купим, мы даже возьмем кредит, потому что мы давно перестали покупать просто вещи, мы покупаем что-то большее.
Потребление у Бодрийяра распространяется не только на вещи, но и на время, пространство, природу, на зрительные, звуковые образы, создаваемые средствами массовой информации, на политические, культурные отношения людей и так далее.
Таким образом, вся наша реальность заменяется объектами-знаками, которые мы потребляем, а жизнь предстает в виде цикла «я участвую в производстве, чтобы потреблять и потребляю, чтобы производить». Мы присваиваем себе пространство, коллекционируем вещи, опережаем время с помощью кредита и, кажется, этому нет конца.
Сам Бодрийяр не видит способов остановить этот процесс.
«Он констатирует лишь существование нецеленаправленных форм протеста, связанных с насилием или ненасильственных; таковы немотивированные преступления, депрессивность (усталость, самоубийства, неврозы), формы коллективного бегства от действительности (наркотики, хиппи). С его точки зрения, общество потребления ориентировано исключительно на «позитивное» удовлетворение желания. Но желание амбивалентно, его удовлетворение оставляет за скобками негативную сторону желания, которое подавляется и, не находя себе применения, кристаллизуется в огромный потенциал тоски. Последний превращается в деструктивную общественную силу, порождающую исключительные акты немотивированного насилия. Но является ли немотивированный протест насильственным (убийства без видимой цели) или ненасильственным (неврозы), он всегда означает отказ от активизма общества, отказ от общества благосостояния как новой репрессивной системы». [1]
Вот такие интересные мысли посетили этого умного француза. Знал бы, что теперь его книги продаются на вб рядом с чехлами для Стенли кружки, он бы заплакал.
Автор: Диана Давидова
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru