— Ангелина, ты чего молчишь? Я спрашиваю — где ключи от дачи?
Лина замерла с телефонной трубкой у уха. За окном серый январский вечер медленно сползал в темноту. Она только вернулась с работы, даже куртку не успела снять, а Алина Романовна уже атаковала.
— Алина Романовна, о каких ключах речь?
— Как о каких? От вашей дачи! — голос свекрови звенел возмущением. — Мне надо туда съездить, все проверить. Посуду перемыть, в холодильник заглянуть. Мало ли что там...
Лина прикрыла глаза. Вот оно. Началось.
— Зачем вам туда ехать? Там все в порядке.
— Линочка, ну как же! — свекровь перешла на вкрадчивый тон. — Твой день рождения будем у вас на даче отмечать, я уже всю родню пригласила. Надо подготовиться как следует. Я уже меню продумала. Салатов наделаю, мясо куплю хорошее. Валя с Гришей приедут помогать, Света с мужем тоже обещали...
У Лины перехватило дыхание.
— Алина Романовна, погодите. Какое меню? Какая Валя?
— Ну как какая? Моя сестра! — удивилась свекровь. — Я же тебе говорила! Твой день рождения будем у вас на даче отмечать. Я уже всю родню пригласила. Человек двенадцать наберется, может, пятнадцать. Ничего, поместимся.
Тишина. Лина слышала только стук собственного сердца.
— Вы... пригласили людей? На мой день рождения? Без моего согласия?
— Линочка, ну что ты! — свекровь рассмеялась. — Какое согласие? Я хотела сюрприз сделать! Думала, обрадуешься. Наконец-то нормально отметим, не в тесной квартире, а на просторе!
— Алина Романовна, — Лина заставила себя говорить спокойно. — Мы с Витей не будем отмечать день рождения на даче. Мы уезжаем в отпуск.
Пауза.
— Куда уезжаете?
— В Таиланд. Десятого января вылетаем. На две недели.
— Как в Таиланд? — голос свекрови взлетел вверх. — Зимой? Витя мне ничего не говорил!
— Мы давно это планировали. Путевки еще в сентябре купили.
— Ну и перенесите! — отрезала Алина Романовна. — Или вообще откажитесь. Родня важнее каких-то островов! Я уже всех предупредила, люди планы строят. Валя отгулы взяла специально!
Лина почувствовала, как внутри что-то начинает закипать.
— Я не собираюсь ничего переносить. Это мой день рождения, и я решаю, как его провести.
— Ангелина! — свекровь перешла на строгий тон. — Ты соображаешь, что говоришь? Я уже всем сказала! Мне теперь что, всем звонить обратно? Позориться?
— Это ваши проблемы. Вы должны были спросить меня сначала.
— Спросить? — свекровь захлебнулась от возмущения. — Я, мать Виктора, должна спрашивать разрешения?! Да я хотела как лучше! Хотела сделать тебе приятное!
— Я не просила вас ничего организовывать!
— Ах вот как! — голос Алины Романовны стал ледяным. — Понятно. Черствая ты, Ангелина. Витя прав был, когда говорил...
Лина бросила трубку.
Она стояла посреди прихожей, дрожа от ярости и бессилия. Куртка все еще висела на плечах, сумка валялась у ног. За стеной работал телевизор — это Витя смотрел новости.
Как она могла? Как вообще можно было так поступить?
Лина вспомнила, как три месяца назад они с Витей впервые приехали на дачу. Конец августа, жаркое солнце, запах скошенной травы. Небольшой деревянный дом с верандой, участок в шесть соток, яблони по углам. Не шикарное место, обычное. Но для Лины это был настоящий рай.
Она всю жизнь мечтала о даче. В детстве родители снимали участок у знакомых — каждое лето Лина проводила там, копаясь в грядках, забираясь на яблони, бегая босиком по росе. Потом родители развелись, дачи не стало, остались только воспоминания.
И вот наконец. Три года они с Витей копили на первоначальный взнос. Отказывали себе в отпусках, в походах в кафе, откладывали каждую копейку. Взяли ипотеку на пятнадцать лет. Но дача того стоила.
— Только давай никому пока не будем говорить, — попросила Лина в тот первый день, когда они стояли во дворе, обнявшись. — Хочу, чтобы это было нашим местом. Хотя бы первое время.
Витя тогда согласился. Поцеловал ее в макушку и пообещал: «Наше. Только наше».
А через три дня рассказал матери.
Лина узнала об этом случайно. Они сидели на кухне, ужинали, и вдруг Витя как-то виновато произнес:
— Лин, мама звонила. Я ей про дачу рассказал.
— Что? — Лина уронила вилку.
— Ну, она спросила, как у нас дела... Я и сказал. Она так обрадовалась!
— Витя, мы же договорились!
— Лин, ну это же моя мама! Я не мог не рассказать!
Тогда Лина промолчала. Не хотела скандала. Подумала: ладно, рассказал — и рассказал. Что теперь.
А через неделю Алина Романовна приехала без предупреждения. В воскресенье утром, когда они с Витей собирались на дачу просто отдохнуть вдвоем.
— Витенька, я с вами! — объявила свекровь, влезая в машину с огромной сумкой продуктов. — Хочу посмотреть, что за дача такая!
Всю дорогу она расспрашивала: сколько заплатили, какой процент по ипотеке, почему не взяли участок побольше. А на месте начала ходить по дому с видом эксперта:
— Обои надо переклеить. И печку почистить обязательно. А здесь потолок течет, видите? Витя, тебе надо на крышу залезть, черепицу проверить.
Лина стояла в сторонке и молчала. Витя послушно кивал, записывал замечания матери. Ни разу не сказал ей остановиться.
С тех пор прошло два месяца. За это время Алина Романовна приезжала на дачу еще дважды — оба раза без предупреждения. Просто звонила с порога: «Витя, я у ворот, открывай!»
И каждый раз Лина молча сжимала зубы, улыбалась, наливала чай. Потому что Витя просил: «Лин, ну это же моя мама. Не обижай ее».
А теперь вот это.
Лина скинула куртку, прошла в комнату. Витя сидел на диване, уставившись в экран. Услышав шаги, обернулся:
— Кто звонил?
— Твоя мама.
Лина села рядом, постаралась говорить ровно:
— Витя, мне нужно тебе кое-что сказать. Твоя мать пригласила на мой день рождения всю вашу родню. На дачу. Без моего согласия.
Витя моргнул.
— Как пригласила?
— Вот так. Позвонила и сообщила. Человек двенадцать, может, пятнадцать.
— Постой... — Витя выключил телевизор. — Она же знает, что мы в Таиланд едем!
— Знает. Говорит, надо отказаться от путевок.
— Что?!
— Или перенести. Потому что она уже всем сказала, и люди строят планы.
Витя провел рукой по лицу.
— Это какой-то бред. Я ей сейчас позвоню.
Он схватил телефон, набрал номер. Лина слышала длинные гудки, потом голос Алины Романовны:
— Витенька, наконец-то! Я уже думала, ты вообще звонить не будешь!
— Мам, что происходит? Ты зачем людей на день рождения Лины пригласила?
— Витя, ну что ты! — свекровь говорила бодрым тоном. — Я хотела сюрприз сделать! Думала, вы обрадуетесь! Дача же есть, грех не использовать!
— Мам, у нас путевки куплены!
— Ой, Витенька, ну что за путевки! Зимой в Таиланд — это же несерьезно! Отметьте дома, с родными, как положено. А потом хоть куда поезжайте.
— Мам, мы давно это планировали! Деньги заплатили!
— Ну и верните деньги! Или перенесите на другое время!
Витя замолчал. Лина видела, как напряглись его плечи.
— Мам, ты должна была с нами сначала посоветоваться.
— С вами посоветоваться? — голос свекрови стал холоднее. — Витя, я твоя мать. Я хотела сделать хорошо. А ты теперь упреки мне предъявляешь?
— Я не упреки... Просто это неправильно!
— Неправильно? — Алина Романовна повысила голос. — Витя, я уже Вале сказала! Она отгулы взяла! Света с мужем машину заказали! Все готовятся! А ты мне сейчас что предлагаешь? Всем звонить и говорить: «Извините, мы передумали»?
— Мам...
— Ты соображаешь, какой позор будет? Люди подумают, что я вообще не в курсе дел собственного сына!
— Но мы же предупреждали! Лина тебе говорила про отпуск!
— Линочка говорила, — свекровь произнесла это имя с особой интонацией. — Витя, скажи честно. Ты правда хочешь ехать в этот Таиланд? Или это все ее идея?
Витя обернулся к Лине. Она видела растерянность в его глазах.
— Мам, это наше совместное решение.
— Ага, совместное, — свекровь хмыкнула. — Витенька, родной мой, ты вообще понимаешь, что происходит? Она тебя от семьи отрывает! Сначала дачу купили — меня даже не спросили. Теперь вот путевки...
— Мам, при чем тут это?!
— При том! — теперь Алина Романовна уже не сдерживалась. — Витя, я твоя мать! Я тебя двадцать лет одна воспитывала, после того как отец ушел! Я на трех работах вкалывала! Я тебе все отдала! А теперь получается, что я никто? Что мое мнение не важно?
— Мам, это не так...
— Это именно так! И знаешь, кто во всем виноват? Твоя жена!
Лина почувствовала, как внутри все сжалось.
— Мам, не надо!
— Надо, Витя! Пора правду сказать! Она черствая! Бессердечная! С самого начала я это видела, но молчала! А теперь смотри, что получается! Она даже день рождения свой с семьей отметить не хочет!
— Мам, прекрати!
— Нет, не прекращу! Витя, ты мужчина! Ты должен решать! Скажи ей: никаких Таиландов! Отмечаем день рождения как положено!
Витя молчал. Лина видела, как он сжимает телефон.
— Витя? Ты меня слышишь?
— Слышу, мам.
— И что?
— Я подумаю.
— Что значит подумаешь?! Витя, люди ждут ответа!
— Мам, я сказал — я подумаю!
Он бросил трубку.
Тишина.
Витя сидел, уставившись в пол. Лина смотрела на него и молчала.
— Она иногда перегибает, — наконец произнес Витя. — Но она хотела как лучше.
— Как лучше? — Лина не поверила своим ушам. — Витя, она пригласила людей на МОЙ день рождения! Она назвала меня черствой!
— Она расстроилась...
— Расстроилась?! — Лина вскочила. — Витя, ты вообще слышал, что она сказала?!
— Слышал, — Витя поднял голову. — И что ты хочешь? Чтобы я с ней поссорился?
— Хочу, чтобы ты встал на мою сторону!
— Я на твоей стороне!
— Да? Тогда почему ты сказал, что подумаешь?!
Витя встал, прошелся по комнате.
— Лин, ты не понимаешь. Она моя мама. Единственная родная. Я не могу просто так ее обидеть.
— А меня можно?
— Это не то! — Витя повернулся к ней. — Ты моя жена, я тебя люблю! Но она моя мать!
— И что это значит?
— Это значит... — Витя запнулся. — Может, правда стоит перенести? Ну, или отметить перед отъездом? Просто один день! Что такого?
Лина смотрела на него и чувствовала, как внутри все становится холодным и твердым.
— Понятно.
— Лин...
— Все понятно, Витя.
Она развернулась и пошла на кухню.
***
Следующие три дня Лина провела в тяжелом молчании. Витя пытался заговорить — она отвечала односложно. Он извинялся — она кивала. Но внутри что-то сломалось.
На четвертый день, в пятницу, Лина встретилась с Оксаной после работы. Они сидели в маленьком кафе возле метро, за столиком у окна. На улице уже стемнело, падал мокрый снег.
— И что ты теперь будешь делать? — спросила Оксана, когда Лина рассказала все.
— Не знаю, — Лина обхватила руками горячую кружку с какао. — Витя хочет, чтобы я отменила поездку.
— Серьезно?
— Не говорит прямо, но намекает. Говорит, что мама расстроится. Что надо понять ее.
Оксана скривилась:
— А тебя понять не надо?
— Видимо, нет.
— Лина, ты понимаешь, что будет дальше? Если ты сейчас сдашься, она так и будет всю жизнь командовать. Сегодня день рождения, завтра Новый год на даче потребует, потом майские праздники...
— Я знаю.
— А ты вообще туда попадать будешь? На свою собственную дачу?
Лина промолчала. Оксана наклонилась к ней:
— Слушай, у меня идея. А ты просто поезжай.
— Куда?
— В Таиланд. Как и планировали.
— Без Вити?
— Ну, пусть сам решает. Ты же билет купила?
— Два билета. На меня и на него.
— Вот и поезжай. Если Витя нормальный мужик — он поедет с тобой. А если нет...
Оксана не закончила фразу. Лина смотрела в окно, на мокрый снег, на огни машин.
— Я всю жизнь мечтала о даче, — тихо сказала она. — Понимаешь? Всю жизнь. И вот мы ее купили. А теперь получается, что это не моя дача. Это дача для свекрови и ее родни.
— Тогда тем более не сдавайся, — твердо сказала Оксана. — Поезжай в свой отпуск. Покажи, что у тебя тоже есть право голоса.
Лина вернулась домой поздно. Витя уже спал. Она разделась, легла рядом, долго смотрела в темноту.
А утром началось новое.
Витя проснулся раньше, ушел на кухню. Лина слышала, как он разговаривает по телефону — тихо, почти шепотом. Но она узнала этот тон. Он говорил с матерью.
Когда Лина вышла на кухню, Витя уже закончил разговор. Он стоял у окна, напряженный.
— Мама звонила, — сказал он, не оборачиваясь. — Спрашивала про день рождения.
— И что ты ответил?
— Сказал, что мы еще не решили.
— Витя, — Лина подошла к нему. — Мы решили. Три месяца назад. Когда покупали путевки.
— Лин, я понимаю, но...
— Но что?
Витя повернулся к ней. Лицо усталое, глаза красные.
— Она плакала по телефону. Говорит, что мы ее унижаем. Что Валя уже взяла отгулы, Света заказала машину. Что теперь придется всем звонить и отменять.
— Это она должна была подумать раньше!
— Я знаю! — Витя повысил голос. — Я знаю, что она неправа! Но что мне теперь делать?! Сказать ей: да, мам, ты неправа, все отменяй?!
— Да! Именно это!
— Лин, ты не понимаешь...
— Понимаю! — теперь уже кричала Лина. — Я прекрасно понимаю! Ты боишься ее обидеть! А меня обижать можно!
— Это не так!
— Это именно так! Витя, скажи честно — ты хочешь ехать в отпуск?
Молчание.
— Витя, я спрашиваю — ты хочешь?
— Хочу, — тихо сказал он. — Но...
— Никаких но! Либо ты едешь со мной, либо нет!
— Лин, не ставь меня перед выбором!
— Это не я тебя ставлю! Это твоя мать!
Они стояли напротив друг друга, оба на взводе. Витя первым отвел глаза.
— Мне нужно подумать.
— Думай, — холодно бросила Лина и вышла из кухни.
***
Следующие дни прошли в тяжелой атмосфере. Они почти не разговаривали. Витя уходил на работу рано, возвращался поздно. Лина видела, что он мучается, но не знала, что делать.
А время шло. До отъезда оставалось меньше недели.
Второго января вечером Лина собирала чемодан. Раскладывала на кровати летние вещи — платья, сланцы, купальник. За окном выл ветер, стучал снег по стеклу. А она готовилась к теплу.
Витя зашел в комнату, остановился в дверях.
— Ты правда собираешься?
— Да.
— Одна?
Лина выпрямилась, посмотрела на него:
— А ты едешь?
Витя молчал.
— То-то же, — Лина вернулась к чемодану.
— Лин, давай нормально поговорим.
— О чем? О том, что ты до сих пор не можешь решить?
— Я решил! — Витя вошел в комнату. — Я позвонил маме. Сказал, что мы едем в отпуск.
Лина замерла.
— Правда?
— Правда. Она кричала. Говорила, что я предатель. Что я выбираю жену вместо матери. Но я сказал: да, выбираю.
Лина почувствовала, как внутри что-то теплеет.
— И что она?
— Бросила трубку.
Витя подошел ближе:
— Лин, прости. Мне правда нужно было время. Понимаешь, она всю жизнь была рядом. Она меня одна воспитывала. И мне сложно ей отказывать.
— Я понимаю, — Лина взяла его за руку. — Но я твоя жена. И если ты не можешь встать на мою сторону...
— Могу, — перебил Витя. — Просто это страшно. Но я могу.
Они обнялись. Лина уткнулась ему в плечо и почувствовала, как отпускает напряжение последних дней.
— Значит, едем? — спросила она.
— Едем.
***
Но на следующее утро все снова пошло наперекосяк.
Лина проснулась от звонка телефона. Витя уже ушел на работу. Она нащупала трубку, не глядя ответила:
— Алло?
— Ангелина, это я. Алина Романовна.
Лина села на кровати. Голос свекрови звучал спокойно, даже примирительно.
— Слушаю вас.
— Линочка, родная, давай поговорим. Без эмоций. По-взрослому.
— Хорошо.
— Я понимаю, что перегнула вчера. Не должна была приглашать людей без вашего согласия. Это была ошибка.
Лина насторожилась. Такой тон был непривычен.
— Алина Романовна...
— Подожди, дай мне договорить. Я хочу извиниться. Правда. Я слишком увлеклась, захотела сделать праздник. И не подумала, что у вас свои планы.
— Мы говорили вам про отпуск.
— Знаю. Я просто думала, что вы передумаете. Глупо получилось.
Лина молчала, не зная, что ответить. Это был не тот разговор, который она ожидала.
— Линочка, я правда хотела как лучше. Для вас. Для Вити. Ты же знаешь, я люблю его. Он у меня один.
— Знаю.
— Вот и давай договоримся. Езжайте в свой Таиланд. Отдыхайте. А когда вернетесь — отметим день рождения уже спокойно. Без суеты. Я Вале позвоню, все объясню.
Лина почувствовала облегчение:
— Спасибо, Алина Романовна. Правда, спасибо.
— Ой, да что ты. Бывает. Главное, что мы договорились. А то Витя вчера так расстроился...
— Да, он переживал.
— Я знаю. Он у меня чувствительный. С детства такой. Не может конфликты переносить.
Свекровь помолчала, потом добавила:
— Кстати, Линочка, раз уж мы поговорили... У меня есть одна просьба.
— Какая?
— Можно я все-таки съезжу на дачу? Просто проверить, все ли в порядке. Зима же, мало ли что. Вдруг трубы замерзли или еще что.
Лина напряглась:
— Алина Романовна, там все в порядке. Мы на прошлых выходных были.
— Ну да, но это было неделю назад! Линочка, я же переживаю! Дом пустой стоит, мало ли что может случиться!
— Там все нормально.
— Ты же понимаешь, я с добрыми намерениями! Просто проверю и все. Может, печку протоплю, чтобы не промерзало.
Лина сжала трубку. Нет. Она не хотела, чтобы свекровь ездила на дачу без них. Особенно сейчас, когда они только-только договорились.
— Алина Романовна, давайте лучше дождемся нашего возвращения. Мы сами все проверим.
— Линочка, ну что за упрямство! — голос свекрови стал жестче. — Я же мать Виктора! Я переживаю за его имущество! Или тебе жалко ключи дать?
— Дело не в этом...
— А в чем? Ты мне не доверяешь?
— Я просто хочу, чтобы это было наше с Витей место.
— Ах вот оно что! — теперь Алина Романовна уже не сдерживалась. — Значит, я чужая! Меня на порог не пускать! А ведь я Вите всю жизнь посвятила! И вот как он мне платит!
— Алина Романовна, я не это имела в виду!
— Нет, ты именно это имела в виду! Ангелина, скажу тебе прямо — ты эгоистка! Ты Витю от матери отрываешь! Я с самого начала это видела!
— Это неправда!
— Правда! И знаешь что? Витя сам мне скоро позвонит! Он поймет, кто прав! Он всегда ко мне возвращается!
Свекровь бросила трубку.
Лина сидела на кровати, дрожа от злости. Вот оно. Даже извинения были частью игры. Алина Романовна просто пыталась по-другому добиться своего.
Вечером Лина рассказала обо всем Вите. Он слушал молча, с каменным лицом.
— Ключи мы ей не дадим, — сказал он, когда она закончила. — И на дачу без нас не поедет.
— Она опять начнет скандалить.
— Пусть.
Витя посмотрел на Лину:
— Знаешь, я раньше думал, что она просто беспокоится. Что хочет помочь. А теперь понимаю — она хочет контролировать. Все. Мою жизнь, нашу дачу, даже твой день рождения.
Лина взяла его за руку:
— Тебе правда не страшно с ней ссориться?
— Страшно, — честно признался Витя. — Но еще страшнее потерять тебя.
***
Девятого января они проснулись в пять утра. Самолет в десять, до аэропорта ехать полтора часа. Лина застегивала чемодан, когда зазвонил телефон Вити.
Алина Романовна.
Витя посмотрел на экран, на Лину, снова на экран. Потом нажал «отклонить».
Через минуту телефон зазвонил снова.
— Не бери, — попросила Лина.
— Она не отстанет.
Витя взял трубку, включил громкую связь.
— Витя! Наконец-то! — голос свекрови звучал напряженно. — Я всю ночь не спала! Ты хоть понимаешь, что творишь?
— Мам, доброе утро.
— Какое доброе?! Витя, ты правда собираешься бросить меня? Уехать, когда я тебя прошу остаться?
— Мам, мы об этом уже говорили.
— Нет, не говорили! Ты просто поставил меня перед фактом! Витя, я твоя мать! Я одна тебя вырастила! Я все тебе отдала!
Витя сжал челюсти:
— Мам, я благодарен тебе за все. Правда. Но это моя жизнь.
— Твоя жизнь?! — свекровь повысила голос. — А я кто? Посторонняя?
— Нет. Но и хозяйкой моей жизни ты тоже быть не можешь.
Молчание. Потом Алина Романовна заговорила тише, почти умоляюще:
— Витенька, родной мой. Ну останьтесь. Хоть на день рождения. Потом поезжайте куда хотите. Я же не против отпуска! Просто хочу, чтобы ты был со мной в этот день.
— Мам, день рождения у Лины, а не у меня.
— Ну и что? Она же тебе жена! Вы должны вместе быть! А день рождения можно перенести!
Витя посмотрел на Лину. Она покачала головой.
— Мам, мы едем. Окончательное решение.
— Витя!
— Мам, я приеду к тебе, когда вернемся. Поговорим нормально. Но сейчас мы едем.
Он положил трубку.
Лина подошла, обняла его.
— Справишься?
— Должен, — Витя прижал ее к себе. — Иначе она меня съест.
***
В аэропорту было шумно и суетливо. Витя таскал чемоданы, Лина стояла в очереди на регистрацию. Телефон Вити звонил каждые десять минут — он не брал.
— Может, выключишь? — предложила Лина, когда они уже прошли на посадку.
— Нет. Пусть звонит. Потом послушаю.
Они сели в самолет. Витя откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Лина видела, как он напряжен — сжатые кулаки, напряженные плечи.
— Витя.
Он открыл глаза.
— Спасибо, — тихо сказала Лина. — За то, что ты здесь.
Витя взял ее руку:
— Я всегда буду здесь. Просто мне надо было это понять.
Самолет оторвался от земли. Витя посмотрел в иллюминатор — внизу расстилалась заснеженная Москва, серая и холодная.
— Знаешь, что самое странное? — сказал он. — Я всю жизнь боялся ее обидеть. Делал все, чтобы ей было хорошо. А когда наконец сказал «нет», мне стало легче.
— Она привыкнет, — Лина положила голову ему на плечо. — Не сразу, но привыкнет.
— Или не привыкнет.
— Тогда это ее выбор.
Витя кивнул. Потом достал телефон — восемь пропущенных от матери, четыре сообщения. Он открыл первое:
«Витя, ты меня убиваешь этим своим решением».
Второе:
«Я всю жизнь тебе посвятила, а ты вот так со мной».
Третье:
«Ладно. Езжайте. Но когда вернетесь, не знаю, смогу ли я вас простить».
Четвертое:
«Валя спрашивает, что говорить людям. Я не знаю, что ответить. Позор».
Витя выключил телефон.
— Две недели без связи, — сказал он. — Хочу просто побыть с тобой.
***
Таиланд встретил их жарой и влажностью. После московского холода это было как попасть в другой мир. Лина стояла на пороге отеля, вдыхала теплый воздух с запахом моря и цветов, и чувствовала, как внутри что-то расслабляется.
Первые три дня они просто отдыхали. Лежали на пляже, купались, ели фрукты. Витя загорал молча, глядя в море. Лина видела, что он все еще переваривает случившееся.
Вечером четвертого дня они сидели в пляжном кафе. Над морем садилось солнце, небо становилось розовым.
— Думаешь о ней? — спросила Лина.
Витя кивнул:
— Интересно, что она сейчас делает.
— Скорее всего, злится.
— Или плачет.
Лина положила руку на его ладонь:
— Ей надо время. Она привыкла все контролировать. А теперь поняла, что не может.
— Мне жаль ее, — признался Витя. — Правда. Она осталась одна. Отец ушел, когда мне было пять. Она всю жизнь только мной и жила.
— Это не твоя вина.
— Знаю. Но все равно жаль.
Он помолчал, потом добавил:
— Когда мы вернемся, я с ней серьезно поговорю. Объясню, что она всегда будет моей мамой. Что я ее люблю. Но что у меня своя семья.
— Как думаешь, она поймет?
— Не знаю. Но попытаться надо.
Пятнадцатого января, в день рождения Лины, Витя разбудил ее в шесть утра.
— Вставай, именинница.
Лина открыла глаза. За окном еще было темно.
— Витя, ты с ума сошел? Который час?
— Шесть. Вставай. У нас план.
Он вытащил ее из постели, велел одеться. Через полчаса они шли по пустынному пляжу. Над морем только начинало светать — небо из черного становилось темно-синим, потом фиолетовым.
— Куда мы идем? — спросила Лина.
— Увидишь.
Они дошли до дальнего конца пляжа, где на песке стоял маленький столик. На нем горели свечи, лежали фрукты, стоял маленький торт.
— Витя... — Лина остановилась.
— Я заказал вчера. Хотел, чтобы твой день рождения начался правильно.
Они сели за столик. Солнце медленно вставало из-за горизонта, окрашивая море в золотой цвет. Витя достал из кармана маленькую коробочку.
— Это тебе.
Лина открыла — внутри лежал серебряный браслет с маленьким домиком-подвеской.
— Наша дача, — объяснил Витя. — Чтобы ты помнила, что это наше место. Только наше.
Лина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Спасибо.
Они сидели на пляже, ели торт руками, смотрели на рассвет. И Лина понимала — это лучший день рождения в ее жизни.
***
Двадцать четвертого января они вернулись в Москву. Было холодно, серо, ветер швырял в лицо колючим снегом. После двух недель тепла это было особенно тяжело.
Дома Витя первым делом включил телефон. Уведомления посыпались одно за другим — сообщения от матери, от тети Вали, от какой-то Светы.
Он прочитал несколько, побледнел.
— Что там? — спросила Лина.
— Мама пишет, что я предатель. Валя пишет, что я опозорил семью. Света интересуется, действительно ли мы настолько бессердечные.
Лина обняла его:
— Хочешь, я поеду с тобой к ней?
— Нет. Это я должен сам.
На следующий день Витя поехал к матери. Вернулся через три часа — бледный, усталый, но спокойный.
— Как прошло? — Лина встретила его в прихожей.
— Она кричала. Плакала. Говорила, что я ее предал.
— И что ты?
— Я сказал, что люблю ее. Что она всегда будет моей мамой. Но что у меня теперь своя семья. И что она должна это принять.
— Она приняла?
— Нет, — Витя снял куртку. — Сказала, что мне еще придется выбирать. Что ты меня от нее отвернула. Что рано или поздно я пойму свою ошибку.
— Витя...
— Лин, все нормально, — он обнял ее. — Я знаю, что сделал правильно. И если ей нужно время — пусть. Я никуда не тороплюсь.
Неделю Алина Романовна не выходила на связь. Потом прислала короткое сообщение: «Витя, приезжай. Надо поговорить».
Витя снова поехал. На этот раз Лина поехала с ним.
Свекровь встретила их сухо. Села напротив, сложила руки на коленях.
— Я думала, — начала она. — Много думала. О том, что произошло.
Витя и Лина молчали.
— И поняла, — продолжила Алина Романовна, — что, может быть, я правда перегнула. С этим днем рождения. С дачей.
Она помолчала, потом посмотрела на Лину:
— Я просто хотела быть нужной. Понимаешь? Витя всю мою жизнь был смыслом. А когда он женился, я испугалась. Что стану никому не нужна.
Лина почувствовала неожиданную жалость:
— Алина Романовна, вы нужны Вите. Вы его мама.
— Но не хозяйка его жизни, — свекровь усмехнулась. — Витя мне это ясно объяснил.
Она встала, подошла к окну:
— Мне трудно. Правда. Отпустить его. Принять, что он больше не мой маленький мальчик. Но я постараюсь.
Витя подошел к ней:
— Мам, я всегда буду твоим сыном. Просто теперь еще и мужем Лины.
Алина Романовна кивнула. Потом повернулась к Лине:
— Линочка, прости меня. Я неправильно себя вела. С дачей, с днем рождения, со всем остальным.
— Я не держу зла, — Лина встала рядом с Витей.
— Может быть, мы сможем начать заново? — предложила свекровь. — Я постараюсь не лезть, куда не просят. А вы... Ну, может, иногда будете звать меня в гости. На эту самую дачу.
— Конечно, — Витя обнял мать. — Только по приглашению.
Алина Романовна кивнула. И впервые за долгое время Лина увидела в ее глазах не требовательность, а просто усталость.
***
Первая суббота февраля выдалась морозной, но солнечной. Лина и Витя приехали на дачу с утра. Растопили печку, почистили дорожки от снега. В доме было тихо и спокойно — только потрескивание дров в печи да редкие звуки за окном.
— Знаешь, я все думаю, — сказал Витя, когда они сидели на веранде с горячим какао. — А что было бы, если бы я тогда сдался?
— Не знаю, — Лина смотрела на заснеженный сад. — Наверное, сейчас твоя мама сидела бы здесь с Валей и обсуждала планы на восьмое марта.
Витя рассмеялся:
— И на майские праздники. И на мой день рождения.
— И на Новый год.
— А мы бы приезжали раз в месяц. По остаточному принципу.
Они помолчали. Потом Витя достал телефон:
— Мама написала. Спрашивает, можно ли ей приехать в следующие выходные. Говорит, хочет извиниться перед тобой как следует. И привезти пирожки.
Лина усмехнулась:
— Пирожки — это уже серьезно.
— Что ответить?
— Скажи, что можно. Но только на один день. И только она, без Вали и Светы.
Витя набрал сообщение. Через минуту пришел ответ: «Хорошо. Спасибо».
— Думаешь, она изменилась? — спросила Лина.
— Не знаю, — честно ответил Витя. — Но главное, что изменился я. Научился говорить нет. Научился защищать нас.
Он обнял Лину. Они сидели на веранде, закутанные в пледы, смотрели на свой маленький участок. Яблони спали под снегом, забор чуть покосился с одной стороны, дорожка нуждалась в ремонте. Но это был их дом. Их место. Их маленькая крепость.
— В следующие выходные давай поедем вдвоем, — предложила Лина. — Только мы. Никого больше.
— Договорились.
Витя поцеловал ее в макушку. А в кармане его телефона пришло еще одно сообщение от Алины Романовны: «Витя, я правда постараюсь. Обещаю».
Он прочитал, улыбнулся и показал Лине.
— Верим? — спросил он.
— Проверим, — ответила Лина.
И это было правдой. Они проверят. Медленно, аккуратно, шаг за шагом. Потому что отношения не меняются за один день. Но если есть желание — они могут измениться.
А пока у них были эти выходные. Этот дом. Этот снег за окном и тепло печки. И это было достаточно.
Лина откинула голову на плечо Вити, зажмурилась от солнца, которое пробивалось сквозь заиндевевшие стекла. На запястье блеснул браслет с домиком-подвеской — напоминание о том рассвете на пляже, о ее лучшем дне рождения.
— Помнишь, я мечтала о даче всю жизнь? — тихо спросила она.
— Помню.
— Я представляла место, где мы будем только вдвоем. Где нам никто не будет мешать.
— И вот оно.
— Да, — Лина открыла глаза. — Вот оно.
За окном снег медленно начал падать крупными хлопьями. Мягко, бесшумно укрывая землю новым слоем белизны. Весной здесь зазеленеют яблони, появятся первые цветы, можно будет разбить грядки. Но это будет потом.
А сейчас — только тишина, тепло и они вдвоем.
Витя потянулся за дровами, подбросил в печку. Искры взметнулись вверх, осели. Огонь разгорелся ярче.
— Лин?
— Да?
— Спасибо, что не сдалась тогда. Что поехала.
— Спасибо, что поехал со мной.
Они снова обнялись. И в этот момент Лина поняла — дача была важна не сама по себе. Важно было то, что они смогли отстоять ее. Что смогли сказать нет. Что смогли поставить себя на первое место, не чувствуя вины.
Это был их первый настоящий шаг как семьи. Не просто мужа и жены, которые живут вместе. А семьи, у которой есть свои правила, свои традиции, свои решения.
И пусть Алина Романовна когда-нибудь приедет в гости. Пусть привезет пирожки, пусть даст советы по обустройству веранды. Но это будет именно визит в гости. Не хозяйка дома, не контролер, не командир. Просто мама, которая приехала навестить сына и невестку.
А они научатся принимать ее на новых условиях. Научатся говорить «приезжай» и «сегодня не получится». Научатся балансировать между уважением к ней и защитой своего пространства.
Это будет непросто. Алина Романовна еще много раз попытается вернуть контроль, много раз обидится, много раз скажет, что ее не ценят. Но Витя теперь знал, как реагировать. И Лина будет рядом, поддерживая его.
— Витя, а давай весной яблоню посадим? — вдруг сказала Лина. — Совсем молодую. Вырастим сами.
— Давай. Какой сорт?
— Не знаю. Выберем вместе.
— Хорошо.
Такой простой разговор. Такие обычные планы. Но в них была вся их совместная жизнь — выбирать вместе, решать вместе, растить вместе.
Снег за окном усилился. Ветер подхватывал хлопья, закручивал в вихри. Но внутри было тепло. Внутри был дом.
Их дом.