Сейчас она почти ничего не видит. 2% зрения. Всё превратилось в мутные пятна, но память ограняет каждую деталь. Наверное - это хорошо, что всему своё время. И память на наше счастье оставляет лакомым удовольствием на столе только самое вкусное.
Мама обязательно узнает об этой статье. Ей расскажет её старшая сестра. Она иногда заходит почитать, что я здесь пишу. 92 года непрерывного, упорного стремления к повороту, за поворот, в горку, вниз, прыжок, за боль потерь и обретений счастья. Старшенькая берётся учить мать как жить, по любому поводу и даже, как лучше смотреть вдаль напрягая глазное дно. Она просто не верит, что 2% зрения - почти ничего. Если видишь - значит да.
Моя сестра была упрямой, впрочем и я такой же, но кормить меня было легче. Я помню, как засыпала мама, кормя нас грудью. Я кусал её дёснами. Она просыпалась и смотрела на меня и я тоже смотрел. Я любил смотреть в её усталые глаза. Сейчас мне легко смотреть в её легко блуждающие в зеркале души глаза. Она меня слышит и иногда осторожно дотрагивается кончиками пальцев.
Помню, как в юности я получил один из уроков жизни, сначала получив удар в спину во дворе, оставшись один против прыгающей и берущей на понт жалкой сопли, но со старшим братом. Мама видела этот пендаль. Ну, что я мог сделать? Я входил во дворе во взрослую жизнь... и на моё объяснение, что он старший и их двое, мама ответила, что они не старики, чтобы их было жалеть и уважать за мудрость. И что-то во мне открылось, что-то я увидел в себе. До этого я не бил людей так, чтобы не думать о силе. Весь мой дух спрятался за тёмной пеленой сознания. Во мне говорило оскорблённое эго, а выше слова матери, которые не дали крепко заснуть той ночью.
Портфель спрятал под лестницей. Быстро переодел школьные брюки, отцепил октябрятский значок и побежал к дому, где жили те самые два брата. Они учились в другой школе и бежать до них нужно было три квартала. Прибежал я вовремя.
Вышли из подъезда два брата, но с ними вышел ещё один парень, который был намного старше. Я страшно испугался, но сам не знаю даже как быстро, но я вцепился в обидчика. Нас растащил этот парень, а когда я возился с обидчиком, почувствовал, что получил сильный пинок под зад. И не ожидая от себя, не меряя силы - ударил в лицо старшего брата. Помню кровь из его носа и невольные грязные слёзы на его лице. Меня схватил самый старший за руки, но не для того, чтобы бить. Он спросил, откуда я и за что пришёл мстить. Видимо я что-то сопел про месть. Я рассказал.
Не знаю, как это могло произойти, но что-то случилось по отношению ко мне на улице. Мне стало легче жить и на моё рукопожатие старшие с охотой отвечали. А тот, неожиданный третий, земля ему пухом, лежит у самой нашей церкви, что в Алексеевском на ВДНХ. У него постоянно свежие цветы и частые немногословные гости. Я тоже нет-нет останавливаюсь у его могилки. Была с ним ещё одна встреча много позже и его слово спасло вновь, когда касалось это уже моей семьи.
В районе меня знали Жешей. Так меня бабушка звала. Так и прижилось.
- Жешка, - говорила мама. Вряд ли я тебе помогу, как мужчина, но, как мама скажу, что ничего не бывает просто так и к нам на помощь приходят люди, вроде бы незнакомые, но родные. Они кругом. Ты никогда не будешь одинок, в нашем роду крепкие корни - они многих питают. Иди своей дорогой и не беспокойся, если ты прав - помощь будет!
Мамочка, с днём матери тебя! Спасибо за всё, я всё помню, родная.