— Она показывала мне записку с сердечком, а я... я почти поверил.
— Ты не идиот, — Светлана обняла его. — Ты просто любишь свою мать. А она... она просто очень боится тебя потерять.
Она сказала это без иронии. Дмитрий посмотрел на неё с изумлением.
— Она делает всё, чтобы мы с тобой расстались!
— Нет, — Светлана покачала головой. — Она пытается вернуть то время, когда ты принадлежал только ей. Она не понимает, что любовь — не пирог, где кому-то достанется меньший кусок.
Дмитрий молча смотрел на её руки, державшие его ладонь. Эти руки, которые его мать называла «безрукими», за день успели приготовить ужин, починить его любимую рубашку и так нежно прикоснуться к его щеке.
— Знаешь, что я сегодня поняла? — продолжила Светлана. — Мы с тобой — хорошая команда. Даже когда твоя мама пыталась нас поссорить, мы всё равно разобрались. Потому что мы разговариваем друг с другом.
— А с ней я разговаривать не умею, — горько признался он. — Только кричу или молчу.
— Может, потому что ты всё ещё ждёшь от неё одобрения? Ты же не мальчик, Дима. Ты мужчина, у которого есть своя семья.
Он поднял на неё глаза и вдруг понял простую вещь: его мать была несчастна. Не зла — а именно несчастна. Её жизнь сузилась до размеров его жизни, и теперь она не знала, куда себя деть.
— Я поговорю с ней завтра, — твёрдо сказал он. — Скажу, что мы ждём ребёнка.
Светлана удивлённо посмотрела на него.
— Но мы же не...
— А она этого не знает, — улыбнулся Дмитрий. — Хочешь посмотреть, как она будет выбирать между ненавистью ко мне и желанием нянчить внука?
В его глазах играли весёлые искорки. Светлана рассмеялась.
— Это жестоко.
— Нет, это называется перевоспитание. Она хочет быть нужной — мы дадим ей такую возможность. Но на наших условиях.
Он обнял её, и Светлана почувствовала, как наконец-то расслабляются его плечи. Возможно, идея с мнимой беременностью была безумной. Но впервые за долгое время они чувствовали себя одной командой — против всего мира, включая свекровь.
А в соседней комнате Анна Петровна, случайно подслушав часть разговора, замерла с широко раскрытыми глазами. Внук? Мысли путались: «Как они смеют!» и «Надо связать пинетки».
