Еще одним распространенным мотивом самоубийства были вопросы чести и этики. Вспомним знаменитую легенду о 47 ронинах («Тюсингура»), впрочем, всего лишь маленький эпизод. Один из ронинов перед актом мести приехал проститься со своими престарелыми родителями. Отец самурая, понимая, что сына ждет неизбежная гибель, попросил его не участвовать в покушении, мотивируя тем, что и второй их сын участвует в акции и может исполнить долг мести за обоих братьев. Если же оба сына погибнут, то родителей ждет голодная смерть.
Сын молча выслушал просьбу отца. Он оказался перед неразрешимой дилеммой: он не мог нарушить сыновий долг и не мог отказаться от долга чести перед своим погибшим господином. Поэтому он совершил харакири, отправив письмо остальным ронинам, где выразил сожаление, что не может лично присутствовать при акте мести.
Мотивом самоубийства мог служить моральный долг самурая по отношению к своему господину. Уже известный нам по предыдущим беседам Ода Нобунага – один из трех великих объединителей Японии, в молодости, имея буйный непредсказуемый характер, вел себя неподобающе в обществе. Все попытки поставить его на путь истинный кончались неудачей. Тогда его наставник – Хиратэ Киёхидэ, совершил харакири, чтобы таким образом показать своему господину насколько недостойно тот себя ведет. Потрясенный этим поступком, Ода Нобунага резко изменил свою жизнь, что в конечном счете привело его к вершинам власти.
Самураи совершали харакири, когда по тем или иным причинам не могли отомстить за оскорбление или посягательство на честь. То, что не мог решить смертельный поединок, решало харакири, так как эта смерть примерно с XIII века считалась даже более почетной, чем геройская смерть в бою.
Интересен мотив, согласно которому самурай добровольно уходил из жизни вслед за своим господином, ибо Кодекс самурая предписывал ему быть верным господину не только при жизни, но и после смерти. Этот акт харакири назывался «цуйфуку» (позднее – «дзюнси»). В уже знакомом нам историческом эпосе «Тайхэйки» описывается следующая сцена: «Принц спросил: «А как нужно убивать себя?». Ёсиаки, сдерживая хлынувшие слезы, проговорил: «Вот так…». И, не договорив до конца, выхватил меч, повернул его на себя, вонзил в левый бок и разрезал себе несколько ребер по направлению к правому боку. Затем вынул меч, положил его перед принцем, упал ниц и умер. Принц тотчас же взял меч и взглянул на него. Так как на рукоять стекла кровь, принц обернул ее рукавом своей одежды, обнажил свое подобное снегу тело и, вонзив меч около сердца, пал на то же изголовье, что и Ёсиаки. Все, бывшие с принцем…, воскрикнули: «Мы – тоже вслед за принцем!» В один голос возгласили молитву буддам, и все сразу совершили харакири. Видя это, воины, числом более трехсот, что стояли во дворе, стали пронзать друг друга мечами и грудью свалились на землю». Описанный случай был далеко не самым массовым актом харакири «вслед за господином». Когда в 1651 году умер сёгун Иэмицу Токугава, уважаемый и почитаемый своими приближенными и слугами, его верные вассалы как князья, так и простые воины массово совершили харакири. По мере развития духа бусидо самоубийства самураев «вслед за господином» стали носить все более массовый характер, они приняли характер культа и начали опустошать феодальные семьи. Правительство было вынуждено принимать экстренные меры, чтобы прекратить дзюнси. В 1663 году был принят закон, запрещающий смерть за господином, но он не принес желаемых результатов. Тогда сёгунат принял драконовские меры: был принят закон, по которому должны были быть обезглавлены все члены семьи самурая, сделавшего харакири вслед за господином. Террор дал эффект, но полностью искоренить дзюнси не удалось. Законом дзюнси осуждались, но по нормам морали Бусидо они продолжали считаться величайшим героизмом.
Кстати, самоубийство «вслед за господином» было отмечено и в ХХ веке. Генерал Ноги, командующий японской армией под Порт-Артуром в русско-японской войне (1904-1905) после смерти императора Муцухито, накануне его похорон, сделал себе харакири. Так же поступила его жена. Они поступили так, как им велела их честь. Грандиозные похороны доблестного генерала и его супруги показали, как силен дух Бусидо в японском обществе. Вслед за Ноги самоубийства произошли по всей стране как знак скорби по императору, так и знак того, что дух Бусидо жив в Японии.
Еще одним распространенным мотивом самоубийства была возможность избежать позора за какой-либо проступок. Харакири в этом случае искупал вину самурая и это было одной из привилегий самурайского сообщества. Простолюдина могли просто казнить. Самураю даровали право с честью уйти из жизни. К этическому поведению самурая в обществе предъявлялись исключительно высокие требования. Простолюдину могли простить незначительные проступки, самурай же лишался жизни.
В мирную эпоху сёгуната Токугава харакири могло стать приговором суда. Казнь через сэппуку считалась почетной, на осужденного взирали не как на злодея, а, скорее, как на жертву превратных обстоятельств, как на трагического героя, с сочувствием и уважением. Если же совершить сэппуку в виде большого исключения предоставлялось простолюдину, то этим приговором он автоматически причислялся к самурайскому сословию, его родственники гордились им и оказанной ему честью; жены провожали мужей, вознесенных предстоящей казнью до положения самурая, со слезами восхищения и гордости.
Весь ритуал казни через сэппуку был расписан до мелочей: трибунал заранее определял место для проведения сэппуку (как правило на территории буддийского храма), указывалось точное время церемонии, назначались свидетели, охрана, инспекторы, а также так называемый кайсякунин (о нем мы поговорим в следующей беседе). Приговоренному выдавалась казенная парадная одежда, под охраной его вели к месту казни, где уже собиралась толпа зевак. Там он садился на специальный помост и на виду у толпы морально готовился к процедуре вспарывания живота, рядом с ни на белом листе бумаги были написаны им прощальные стихи (дзисэй). По специальному знаку распорядители казни зачитывали приговор, приговоренному позволялось сказать что-нибудь напоследок – эти слова должны были быть вежливыми, торжественными и исполненными достоинства. Затем кайсякунин на блюде подавал осужденному танто или вакидзаси, тот обнажал торс и, протянув вперед правую руку, брал оружие самоубийства. Затем он наносил удар и, всадив лезвие в живот, и слева направо проводил им кровавую линию. Тут же в дело вступал кайсякунин и, если он действовал точно и быстро, то взмах его меча в дно мгновение завершал печальное дело.
К такому виду казни могли приговорить как взрослых, так и детей (мальчиков). Вот история братьев Сакон, Наики и Хатимаро из знатной самурайской семьи. Их отец был несправедливо обижен, и братья решили отомстить его обидчику – сёгуну Токугава Иэясу. План провалился и братьев схватили. За попытку покушения на жизнь сёгуна им грозила позорная смертная казнь, но сёгун, восхищенный смелостью молодых людей разрешил им почетную смерть через сэппуку. Сакону было 24 года, Наики – 17, а младшему – Хатимару всего восемь. Во время церемонии Хатимару сел между старшими братьями, чтобы лучше понять, что надо делать, так как этому обряду он еще не был обучен. Хатимаро внимательно наблюдал за действиями братьев, и, когда те мужественно покончили с собой, он также успешно и хладнокровно совершил сэппуку, не опозорив чести своей семьи.
Казнь через сэппуку официально была отменена после падения сёгуната Токугава в 1868 году.
ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕЙ БЕСЕДЕ