«Переписать можно что угодно. Даже собственную мать» - как-то сказала мне моя Галя. И она права. Это тяжелый пост в День матери и, полагаю, крайне актуальный. Потому что мать матери - рознь.
День матери - это же всегда эмоция. Но эмоция у всех разная. Для кого-то этот день про тепло, дом, детство, запах пирога и ощущение безопасности. Для других это дата, которая болит и кровоточит, потому что материнская любовь тоже бывает разной: у одних своих детей вырастают крылья, а у других полжизни уходит на лечение посттравматических последствий.
Мы привыкли мыслить материнство через идеал: «мама должна», «мама обязана», «мама всегда любит». Но практика, терапия, реальные человеческие истории и исследования показывают: материнская фигура сложная, многослойная, амбивалентная. Это не только безусловная любовь, но и раны; не только поддержка, но и разрушение; не только принятие, но и хаос.
И это человеческая реальность, то, о чём говорит психолог Евгения Карлин в своих книгах «Яд и мёд материнской любви» и «Дочери и матери», двух мощных работах о том, как мать живёт внутри своей дочери: как голос, как страх, как опора, как боль, как внутренний регулятор, как источник силы или как источник травмы.
Евгения Карлин один из тех авторов, которые не романтизируют материнство и не впадают в обвинительный пафос. Она работает там, где сложность и правда. В своих двух ключевых книгах Карлин исследует не мать как бытовую роль, а мать как внутренний объект, как структуру психики дочери, формирующуюся задолго до того, как дочь понимает слова «любовь» и «близость».
«Яд и мёд материнской любви» книга о двойственности. О том, что любовь матери не является автоматическим благодеянием: она может быть поддерживающей и отравляющей одновременно. Мать, которая боится одиночества, может привязывать дочь сверхмеры, буквально вживаться в ее сущность для компенсации своей неполноценности. Мать, которая сама не пережила свою травму, может транслировать её дочери как норму. Мать, которая не умеет быть в контакте с собой, может не выдерживать эмоции и отличия дочери. Эта амбивалентность, по Карлин, и есть «яд и мёд»: сладость и горечь, смешанные так плотно, что их не разделить без боли.
«Дочери и матери» идёт глубже: фокус здесь на внутренней матери. На том, что мать продолжает жить внутри женщины, даже когда контакта нет, когда отношения прекратились, когда мать умерла, даже когда женщина сама уже стала матерью. Внутренняя мать это голос, который регулирует самооценку: «молодец» или «ты снова не справилась». Это взгляд, который определяет ощущения тела: можно быть заметной или нужно быть тихой. Это граница, которая либо даёт право на успех, либо включает самосаботаж. Карлин показывает, как мать превращается в психическую структуру, и как эта структура решает, бессознательно, что женщина считает нормой и в отношениях, и в выборе партнёра, и в собственной материнской роли.
Карлин делает главное: она убирает иллюзию «хорошей матери как безусловной гарантийной фигуры», заменяя её взрослой мыслью: мать влияет, даже если не хочет; формирует, даже если не осознаёт; и оставляет след, даже если она не была чудовищем, а просто человеком, который жил свою непростую жизнь.
Или чудовищем - не суть.
Мы живём в культуре, где материнство сакрализировано и нивелировано одновременно. «Мать святая», «мать всегда права», «мама - это святое», «обижать мать нельзя» - фразы, которые звучат как заповеди. Но эти заповеди плохо соотносятся с реальностью. Матери - разные. Не только хорошие или плохие. Разные по степени зрелости, внутренней целостности, травматичности, по умению выдерживать эмоции ребёнка, по способности к эмпатии, по уровню собственной боли.
Есть матери, рядом с которыми дети расправляют крылья: родители, которые дают безопасность, стабильность, опору, границы и любовь. Есть матери, спустя которых дети десятилетиями лечат ПТСР, потому что выросли в атмосфере подавления, унижения, обесценивания, непредсказуемости, эмоциональной нестабильности или прямого насилия. И есть огромный пласт матерей, которые существуют между двумя полюсами: их любовь и поддержка, и ограничение; их забота - и ресурс, и инструмент контроля.
И это не обвинение. Это признание реальности, которое почему-то стыдливо скрывается.
Жестокое обращение и нивелирование материнского инстинкта — реальный тренд. Это ужас, простите.
По данным российских и международных исследований:
до 60% взрослых женщин признают, что пережили эмоциональное насилие со стороны матери в подростковом возрасте; каждый третий ребёнок сталкивается с систематической критикой как основной формой «воспитания»; 20–25% взрослых в терапии рассказывают о прямых или скрытых формах холодного отвержения;
эмоциональная недоступность матери - одна из главных причин тревожных и избегающих типов привязанности у девочек, которые затем воспроизводят эти отношения в партнёрстве;
материнская депривация, эмоциональная нестабильность, депрессия и поглощённость собственными травмами матери - факторы риска ПТСР у дочерей, особенно в эпоху, когда женщины часто становятся одинокими эмоционально.
Культура при этом маскирует проблему. Насилие часто оправдывается «воспитанием», агрессия «строгостью», эмоциональная недоступность «работой», а уставшие, истощённые, травмированные матери нередко оказываются в положении, где им самим некуда идти за помощью. Это не вина. Это цепочка поколений, живущих с выученным бессилием.
И наоборот: есть матери, которые готовы перегрызть горло за своих детей.
Такие женщины создают внутри дочери или сына опорную фигуру, на которой строится всё: способность любить, строить отношения, доверять, защищать себя. Их забота не идеальна, но она выдерживающая. Они могут ошибаться, злиться, вспыхивать, но они возвращаются, объясняют, слышат, признают свои ошибки, оказываются рядом, когда это реально важно ребенку.
Поэтому главный тезис книги Карлин не о том, чтобы осудить или обожествить мать, а о том, чтобы разделить реальную мать и внутреннюю материнскую фигуру, увидеть амбивалентность, понять наследуемые паттерны и перестать повторять чужие сценарии.
Книги Евгении Карлин не предлагают ни обвинений, ни романтизации. Они дают куда более взрослую и честную оптику: понимание материнства как силы, которая формирует психику дочери, независимо от качества отношений, и которая продолжается внутри женщины всю её жизнь.
«Яд и мёд» это книга, которая показывает две стороны одной и той же материнской фигуры: ту, что питает, и ту, что ранит. Она учит отличать любовь от контроля, заботу от поглощения, опору от давления. Она возвращает дочери право на злость, обиду, амбивалентность, на весь спектр чувств, которые культура запрещает нам иметь по отношению к матери. Она даёт понять, что любовь матери может быть и ресурсом, и раной, и что признание боли не предательство, а форма взросления.
«Дочери и матери» идёт дальше: она показывает, что главная мать в жизни женщины это не биологическая, не нынешняя, а внутренняя, та, что живёт в психике в виде голоса, взглядов, ожиданий, критики, страхов. Эта внутренняя мать может быть поддерживающей и тёплой, а может быть разрушительной, «демонической», тревожной, пугающей. Карлин предлагает исследовать, кто именно внутри нас говорит «ты недостаточно», кто запрещает успех, кто вызывает стыд за себя, за тело, за карьеру, за материнство, за желание жить иначе. И даёт инструменты, как перестать жить под диктовку этой фигуры, не разрушая при этом реальных отношений.
Обе книги ведут к одному выводу: взросление начинается там, где женщина перестаёт быть дочерью, которая пытается заслужить любовь, и становится человеком, который способен выдерживать свои чувства и отвечать за свою судьбу. И это не отменяет любви к матери, это делает её честнее.
День матери редкий праздник, где в обществе принято показывать только один полюс - нежность, заботу, благодарность. Но у этого дня есть и другая сторона, о которой почти не говорят. Потому что не всем дочерям в этот день легко. Не у всех матерей были ресурсы любить. Не у всех дочерей был дом, куда хотелось возвращаться. И не всем женщинам посчастливилось вырасти рядом с матерью, чья любовь лечит, а не ломает.
Матери бывают разные.
Есть матери, рядом с которыми дети вырастают с ощущением опоры, защищённости и права на собственную жизнь. Матери, которые умеют говорить: «Ты можешь». Матери, которые дают крылья и не привязывают их к себе. Матери, которые позволяют дочери быть собой: яркой, сложной, чувствующей, самостоятельной.
Есть матери, рядом с которыми дети много лет лечат ПТСР: от стыда, от подавленной злости, от страха быть собой, от травмированного опыта, от хронической вины. Это матери, которые били словом, взглядом, молчанием, контролем, холодом. Это матери, которые не смогли выдержать собственную боль и передали её дальше. Не по злобе, не по намерению, по бессилию и отсутствию модели.
И есть тысячи матерей между этими полюсами, те, кто любили, как могли, но были ограничены своим детством, своей культурой, своими травмами. Чья любовь была настоящей, но недостаточной. Чьи дети росли между заботой и болью.
Говорить об этом - не разрушать образ матерей.
Говорить об этом, значит возвращать женщинам право на свою правду.
Материнство ни в коем случае не сакральный идеал. Это человеческий труд. Человеческая сложность. Человеческая история. И у каждого большого ребенка - своя.
Возможно, самый честный подарок ко Дню матери это не очередное «спасибо», сказанное из чувства долга, и не попытка обелить то, что ранило. Самый честный подарок это признание того, что мы все родом из сложных историй, и что любовь матери может быть разной. И что мы можем остановить то, что передавалось по поколениям автоматически, и начать что-то новое.
Если вам откликается тема сложных отношений с матерью, если внутри есть стыд, вина, злость, усталость или, наоборот, невыносимая идеализация - книги Евгении Карлин могут стать самой честной точкой опоры. Они дают язык, через который можно говорить о боли. Они дают зрелую оптику, которая снимает бинарность «хорошая/плохая мать». Они дают возможность увидеть свои реакции не как «характер», а как наследие.
И главное, они дают возможность дочери стать взрослой, не отрицая свою мать, но переставая жить в её внутреннем голосе.
И это, возможно, единственное истинное взросление, которое стоит праздновать в День матери - взросление дочери, которая перестаёт повторять чужую историю.
Я написала песню и собрала в джипитишке клип на эту тему. Потому как каждый день вижу последствия этой Сансары.
Но, переписать можно что угодно. Правда. Проверено.