Владимир застонал и прижал ладонь к щеке. Боль пульсировала, словно под десной кто-то забивал гвозди. Каждый удар сердца отдавался в челюсти острой, мучительной волной.
– Володя, ну что ты мучаешься? – Тамара, укутанная в старый халат, стояла в дверях спальни. Она не спала уже второй час, слышала, как муж ворочается, стонет, шаркает тапками по коридору. – Давай вызовем скорую или хоть запишемся завтра к врачу. Зубная боль терпеть нельзя, это же всем известно!
– Никуда я не пойду! – рыкнул он сквозь стиснутые зубы. – Лучше умру, чем к этому мяснику! Денег этих нет!
– Какому мяснику? О чем ты вообще? – Тамара подошла ближе, села на край кровати. – Володь, ну это же современная стоматология сейчас, не те времена...
– Отстань! – Он отвернулся к стене, сжимая кулаки. Внутри все сжималось от ужаса при одной мысли о кресле, о бормашине, о запахе того кабинета. – Я сказал, нет!
Тамара вздохнула и вышла, тихо прикрыв дверь. Владимир остался один на один с болью и со страхом, который был еще сильнее.
Он встал, пошатываясь дошел до ванной. Развел в стакане соду, прополоскал рот. Жжение смешалось с болью, но не принесло облегчения. Он вспомнил, что где-то в шкафу должна быть гвоздика. Нашел пакетик с пряностями, сунул в рот несколько штучек, прижал языком к больному зубу. Вкус был противным, обжигающим. Ничего не помогало.
Владимир вернулся на кухню, достал из аптечки «Дентол». Выпил сразу две таблетки, запил водой. Сел за стол, положил голову на руки. Боль не отпускала, она жила в его челюсти своей собственной жизнью, пульсировала, разливалась по всей голове.
«Господи, за что?» – подумал он. Ему было шестьдесят два года. Крепкий мужик, всю жизнь проработал на заводе инженером, руками мог все сделать, дома, на даче. И вот сидит, как побитая собака, потому что боится кресла и белого халата.
Он знал, откуда этот страх. Помнил до мелочей.
Ему было десять лет. В школе проводили плановый медосмотр, и его с другими ребятами повели в стоматологический кабинет. Холодное, страшное помещение. Врач, грузный мужчина с красным лицом и грубыми руками, осмотрел его зубы и буркнул: «Вот этот лечить надо. Садись».
Володя сел в кресло. Оно было жестким, холодным. Врач ничего не объяснял, не успокаивал. Просто взял инструменты и начал сверлить. Без укола. Без анестезии.
Боль была такой, что мальчик вцепился в подлокотники, а слезы сами потекли по щекам. Он не мог закричать, потому что во рту были инструменты. Он не мог отстраниться, потому что рука врача держала его голову. Жужжание старой бормашины смешивалось с вкусом крови и пыли от сверления. Володя чувствовал себя беспомощным, раздавленным, униженным.
– Не реви, терпи! – сказал врач раздраженно. – Все равно надо лечить.
С тех пор прошло больше пятидесяти лет, а Владимир так и не смог переступить через этот ужас. Каждый раз, когда начинал болеть зуб, душа в пятки уходила. Он готов был терпеть что угодно, только бы не идти туда.
Утром он встал разбитым, с опухшей щекой и красными глазами. Тамара уже сидела на кухне с чаем.
– Володя, ну посмотри на себя, – сказала она тихо. – Ты же мучаешься. Давай я запишу тебя к врачу, хотя бы на осмотр.
– Отстань! – рявкнул он. – Я сказал, нет денег!
Он достал калькулятор, начал нервно тыкать в кнопки, хотя и так знал все цифры наизусть. Пенсия небольшая. Коммуналка. Лекарства для Тамары, у нее давление скачет. Продукты. Если еще и на зубы тратить... Он преувеличивал цифры, накручивал себя, потому что знал: деньги – это только оправдание. Настоящая причина глубже.
– Володь, – Тамара подошла, положила руку ему на плечо. – Мы найдем деньги. Стоимость лечения зубов для пенсионеров сейчас можно рассрочить, в рассрочку взять. А ты вот так совсем себя загонишь.
– Я сказал, нет! – Он встал так резко, что стул упал. – Не лезь в мои дела!
Он ушел в комнату, захлопнув дверь. Тамара осталась стоять на кухне, вытирая слезы фартуком.
Владимир лег на диван, закрыл глаза. Боль не утихала. Таблетки давали лишь краткое облегчение, потом все возвращалось с новой силой.
Он думал о том, во что превратилась его жизнь. Он избегал смеяться при людях, чтобы не показывать зубы. Некоторые уже давно были разрушены, другие шатались. Он не мог есть яблоки, орехи, твердое мясо. Жевал все на одной стороне, осторожно, медленно. Чувствовал себя неполноценным, старым.
«Боюсь лечить зубы, что делать?» – этот вопрос крутился в голове годами. Он пытался искать информацию в интернете, когда Тамара уходила. Читал про дентофобию, как побороть этот страх. Про страх перед стоматологом у взрослых. Но все статьи сводились к одному: надо идти. Надо преодолеть себя. А он не мог.
Дни шли, боль усиливалась. Владимир почти не ел, похудел, осунулся. Тамара плакала по ночам, не зная, как помочь мужу.
Однажды утром боль стала такой, что он не смог встать с кровати. Щека распухла, температура поднялась. Он лежал, стиснув зубы, весь мокрый от пота.
Тамара не стала больше спрашивать. Она взяла телефон, нашла в интернете отзывы о клиниках. Читала внимательно, выбирала. «Как найти хорошего стоматолога» – вбила она в поиск. Остановилась на клинике «Улыбка». Там писали о лечении зубов без боли, о внимательных врачах, о современном оборудовании.
Она позвонила, записала мужа на осмотр. Бесплатный, как ей сказали. Потом вошла в комнату.
– Володя, я записала тебя на осмотр, – сказала она твердо. – Завтра в два часа. Осмотр бесплатный, просто посмотрят, скажут, что делать.
– Ты что?! – Он попытался подняться, но голова закружилась. – Я никуда не пойду! Отмени!
– Не отменю, – Тамара стояла, скрестив руки на груди. – Володь, ты умираешь. Я не буду смотреть, как ты себя убиваешь из-за какого-то дурацкого страха. Завтра я поеду с тобой. Если надо, силой затащу.
Владимир хотел закричать, но не было сил. Он только застонал и отвернулся к стене.
Ночь прошла в кошмарах. Он видел то старое кресло, ту бормашину, чувствовал вкус крови. Просыпался в холодном поту, снова проваливался в сон.
Утром Тамара помогла ему одеться. Руки у него тряслись. В животе крутило от страха.
– Тома, ну давай не надо, – пробормотал он. – Я полечусь дома, народными средствами...
– Поехали, – сказала она, не глядя на него.
Путь до клиники был для Владимира дорогой на эшафот. Он сидел в маршрутке, смотрел в окно, но ничего не видел. Внутри все сжималось, в горле стоял ком. Ноги подкашивались, когда они вышли на остановке.
«Как уговорить себя пойти к зубному?» – думал он, медленно идя за женой по улице. Он хотел развернуться и убежать, но Тамара крепко держала его под руку.
Клиника «Улыбка» находилась в новом здании. Светлые окна, вывеска с улыбающимся зубом. Владимиру стало дурно.
– Я не пойду, – прохрипел он, остановившись у входа.
– Пойдешь, – Тамара толкнула дверь. – Я с тобой.
Внутри пахло не больницей, а чем-то нейтральным, почти приятным. Легкий аромат эфирных масел. Владимир ожидал того ужасного запаха из детства, карболки и страха, но его не было.
На ресепшене их встретила молодая девушка с приветливой улыбкой.
– Владимир Петрович? Проходите, пожалуйста, вас ждет Ирина Сергеевна.
Ноги не слушались. Тамара подтолкнула его в спину.
Кабинет был светлым, современным. Владимир остановился на пороге, вцепившись в дверной косяк.
Из-за стола поднялась женщина лет сорока, в белом халате. Она была невысокой, с добрым лицом и спокойными глазами.
– Владимир Петрович, здравствуйте, – сказала она мягко. – Я Ирина Сергеевна. Проходите, присаживайтесь. Давайте поговорим сначала.
– Я... я не могу, – выдавил он. – Я не хочу.
– Я вижу, что вам страшно, – кивнула врач. – Знаете, у меня очень много пациентов с таким же страхом перед стоматологом у взрослых. Это не стыдно. Это, наоборот, очень серьезная проблема, дентофобия называется. Но ее можно побороть. Давайте попробуем вместе?
Владимир стоял, тяжело дыша. Тамара подтолкнула его к стулу.
– Садитесь сюда, не в кресло, – указала врач на обычный стул рядом с ее столом. – Просто посидите, и давайте поговорим. Расскажите, что вас так напугало.
Он сел. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки.
– Мне было десять лет, – начал он, глядя в пол. – Врач лечил мне зуб без укола. Больно было... так больно, что я до сих пор помню. И вот всю жизнь я...
– Понимаю, – кивнула Ирина Сергеевна. – К сожалению, в советское время так часто было. Сейчас все по-другому. Владимир Петрович, я вам обещаю: вам не будет больно. Сейчас есть очень хорошая анестезия. Современная стоматология, это не то, что было раньше. Лечение зубов без боли, это не миф, это реальность.
– Я не верю, – прохрипел он. – Не верю.
– Давайте я покажу вам инструменты? – Ирина Сергеевна встала, подошла к стерилизатору. – Вот видите, это не те страшные штуки, что вы помните. Все одноразовое, стерильное. Бормашина совсем другая, тихая, с водяным охлаждением, не перегревается. Вот анестетик, он действует уже через минуту. Укол маленький, почти не чувствуется. А дальше вы вообще ничего не почувствуете, только прикосновения, вибрацию, но не боль.
Владимир смотрел на инструменты. Они действительно были не такими, как в его кошмарах.
– Владимир Петрович, давайте просто посмотрим на ваши зубы? – предложила врач. – Не буду ничего делать, просто посмотрю. И расскажу, что нужно. Договорились?
Он молчал. Тамара взяла его за руку.
– Володя, пожалуйста, – прошептала она. – Ну попробуй.
Он медленно встал. Ноги подкашивались. Подошел к креслу. Оно было мягким, удобным, не таким, как в его детстве.
– Садитесь, откиньтесь, – Ирина Сергеевна отрегулировала спинку. – Вот так. Я включу свет, вам будет ярко, закройте глаза, если хотите.
Владимир сел. Сердце колотилось так, что он слышал его стук в ушах. Руки сами сжали подлокотники.
– Дышите, – сказала врач спокойно. – Глубоко, медленно. Вдох, выдох. Я сейчас просто посмотрю, даже зеркальцем не буду трогать, если вам страшно. Просто посмотрю глазами.
Он разжал челюсти. Врач наклонилась, осмотрела.
– Ситуация сложная, но не критичная, – сказала она, выключая свет и поднимая спинку кресла. – У вас несколько зубов нужно удалить, они уже не спасти. Несколько вылечить, поставить пломбы. Это займет время, несколько визитов. Но главное, Владимир Петрович, все это делается без боли. Вообще без боли. Вы мне поверите?
Он смотрел на нее, пытаясь понять, не обманывает ли она.
– Стоимость лечения зубов для пенсионеров у нас можно разбить на этапы, – продолжила Ирина Сергеевна. – Не надо сразу все оплачивать. Можете платить по мере лечения, поэтапно. Мы составим план, и будем действовать не спеша, чтобы вам было комфортно.
– А сколько это... – начал он.
Она назвала сумму. Владимир прикинул. Было не дешево, но и не космически дорого. Растянуть на несколько месяцев, по части пенсии откладывать, можно было.
– Владимир Петрович, давайте попробуем сегодня сделать самое необходимое? – предложила врач. – Вот этот зуб, который вас мучает. Его нужно удалить, он совсем разрушен, там воспаление. Я сделаю хорошую анестезию, и уберу его. Вам станет легче. Согласны?
Он хотел сказать нет. Хотел вскочить и убежать. Но боль, которая мучила его неделями, была сильнее страха.
– Если будет больно, вы остановитесь? – хрипло спросил он.
– Конечно, – кивнула Ирина Сергеевна. – Будет немного неприятно, но не больно. Вы мне скажете, и я остановлюсь. Обещаю.
Он снова лег в кресло. Закрыл глаза. Весь дрожал.
– Сейчас я сделаю укол, – сказала врач. – Маленький укольчик в десну. Почувствуете легкий укус, и все. Считайте до десяти.
Он считал. Раз, два, три. Почувствовал легкий укол, неприятно, но терпимо. Четыре, пять, шесть. Ничего страшного. Семь, восемь, девять, десять.
– Вот и все, – сказала Ирина Сергеевна. – Сейчас подождем минутку, пока подействует.
Владимир лежал, вцепившись в подлокотники. Щека начала неметь. Странное ощущение, но не страшное.
– Проверим? – Врач дотронулась до десны инструментом. – Чувствуете?
– Нет, – прошептал он.
– Отлично. Тогда начинаем. Вы чувствуете давление, прикосновения, но боли не будет. Если что, поднимите руку, я сразу остановлюсь.
Она начала работать. Владимир лежал, весь напряженный, ждал боли. Но ее не было. Он чувствовал, что врач что-то делает, слышал тихое жужжание, но это было не то жужжание, не та боль. Это было почти ничего.
Прошла минута, другая, третья. Владимир начал дышать ровнее. Тело медленно расслаблялось. Он не мог поверить. Он ждал, что сейчас начнется кошмар, но его не было.
– Все, готово, – сказала Ирина Сергеевна. – Зуб удален. Сейчас я положу тампон, чтобы остановить кровь. Посидите немного. Вы молодец, Владимир Петрович. Справились.
Он сел. Голова кружилась, но не от боли, а от шока. Самый страшный кошмар не сбылся. Его тело, привыкшее ждать боли, не могло поверить, что все прошло.
Тамара, которая ждала в коридоре, зашла в кабинет. Она смотрела на мужа с надеждой и страхом.
– Ну как? – спросила она тихо.
Владимир посмотрел на нее. Он чувствовал себя странно. Словно кто-то снял с его плеч тяжелый мешок, который он нес всю жизнь.
– Видите, – сказала Ирина Сергеевна, обращаясь к нему. – Вы справились. Самый сложный шаг, это переступить порог. А вы это сделали. Теперь мы будем лечить дальше, по плану. Не спеша, шаг за шагом. Согласны?
Владимир кивнул. У него не было слов.
– Приходите через неделю, – врач протянула ему листок с записью. – Я посмотрю, как все зажило, и мы продолжим.
Он взял листок дрожащими руками.
Они вышли из клиники. Владимир шел молча, прижимая тампон к щеке. Тамара держала его под руку, не спрашивая ничего.
Дома он сел на кухне. Тамара поставила перед ним чай. Смотрела на него с тревогой.
– Ну как? – спросила она снова.
Владимир молча подошел к ней, обнял. Прижался лбом к ее плечу. Он чувствовал такое облегчение, такое невероятное, почти нереальное облегчение. Словно всю жизнь он задыхался, а теперь наконец сделал полный вдох.
– Назначили лечение, – сказал он тихо. – Оказалось, не так и дорого, если по плану. И... не больно, Тома. Совсем не больно.
Она прижала его к себе, гладила по спине, как маленького.
– Я знала, – прошептала она. – Знала, что ты справишься.
Владимир отстранился, посмотрел ей в глаза. Впервые за много лет он почувствовал, что может улыбнуться по-настоящему. Не зажав губы, не пряча зубы, а просто улыбнуться.
Он знал, что путь предстоит долгий. Что придется еще не раз сесть в то кресло. Что страх никуда не исчез совсем, он все еще жил где-то внутри, притаившись. Но теперь Владимир знал: этим страхом можно управлять. Его можно пережить. И на той стороне страха есть жизнь, нормальная, полноценная жизнь, в которой можно смеяться, есть яблоки и не прятать лицо.
Он сделал первый шаг. Самый трудный. И теперь он мог сделать второй.