Само её существование – это какая-то историческая аномалия. Невозможное государство, которое должно было развалиться, но упорно продолжает стоять. Это как Москва без пробок, как пропаганда без глупости, как «МакДональдс» без картошки фри. Даже если бы в Брюсселе жили единороги, а бельгийское пиво варили феи, это казалось бы более правдоподобным, чем реальность этого королевства, расколотого надвое.
Вы помните 2010 год? Пока мир лихорадило от Великой рецессии, в Бельгии вспыхнул крошечный, смехотворный спор об избирательном округе возле Брюсселя. Этот "небольшой спор" разросся до такой степени, что страна чуть не прекратила свое существование! Фламандцы, говорящие на голландском жители севера, категорически не хотели отдавать ни пяди земли франкоязычному и постоянно растущему Брюсселю. Начались правительственные отставки. Сепаратисты во Фландрии побеждают на выборах. А на юге, в Валлонии, их лидеры всерьез обсуждают с Николя Саркози присоединение к Франции.
Серьёзно, государство в центре Европы, один из столпов ЕС, обсуждает, нужно ли ему вообще существовать. Как они до такого докатились? И почему до сих пор не развалились? Кто, в конце концов, такие эти бельгийцы?
Искусственное государство на перекрёстке Европы
Бельгия – это сложно. Страна, зажатая между Францией, Германией и Нидерландами, с населением, которое говорит на французском, голландском и немецком. Её называют искусственным государством, и даже сами бельгийцы не особо спорят с этим ярлыком.
В стране нет единой, ясной национальной идентичности. Там нет национальных партий – самые популярные политические силы откровенно антибельгийские. Идеологически родственные партии разделены по культурному и языковому признаку. Страна Брейгеля, Ван Дейка и Рубенса, которая внесла колоссальный вклад в европейскую культуру, сегодня осталась, по сути, лишь географическим понятием.
Фламандцы и Валлоны: семь парламентов на 11 миллионов
Бельгийское королевство – государство федеративное, состоящее из двух основных регионов:
- Фландрия (север) — голландоязычный, богатый.
- Валлония (юг) — франкоязычный, индустриальный.
- Брюссель — Столичный регион, формально двуязычный, но преимущественно франкоязычный.
- Немецкая община — крошечный регион на границе с ФРГ.
Всё это хозяйство управляется шестью парламентами и шестью правительствами! Есть даже отдельная фламандская полиция. И самое удивительное: вся эта кажущаяся абсурдность уживается вместе уже 200 лет, да еще и весьма успешно. Бельгия – столица Евросоюза, одна из самых обеспеченных стран Европы, а её проблемы и расколы служат отличной моделью самой Единой Европы.
Но как родилось это "самое успешное фиаско" на планете?
От Габсбургов до "Бельгийских Соединённых Штатов"
История Бельгии, как и многих современных европейских стран, начинается с конфликтов с Габсбургами.
В Средневековье земли Бельгии принадлежали испанской и австрийской короне. Пробуждение национального чувства там началось синхронно с Францией. В 1787 году австрийский император Иосиф II отменил средневековые привилегии во Фландрии и Валлонии, введя единую администрацию. На фоне Великой французской революции (1789 г.) жители южных австрийских Нидерландов подняли Брабантскую революцию.
Повстанцы подняли трехцветный флаг, ставший флагом новой Бельгии. Название отсылало к древнеримской провинции, названной так по имени племён белгов. Идентичность строилась на общих, но простых вещах:
- Общая история и территория.
- Общее стремление к свободе.
- Общая ненависть к Габсбургам.
- Общая католическая вера (в отличие от протестантских Нидерландов).
В январе 1790 года был создан Конгресс Бельгийских Соединённых Штатов. Император был смещен. Таким образом, первая современная республика в Европе оказалась вовсе не Французской, а Бельгийской!
Правда, продержалась она недолго. Раздираемая внутренними дрязгами, молодая республика была отвоевана австрийцами, а затем попала под французское господство Наполеона на целых 20 лет.
Как вы думаете, если бы эта первая Бельгийская Республика 1790 года продержалась дольше и не была бы поглощена Францией, удалось бы ей стать настоящей, единой нацией, или внутренние противоречия разорвали бы её так же, как и спустя два века?
Компромисс королей: рождение буферного государства (1830)
После поражения Наполеона в 1814 году державы-победительницы собрались, чтобы учредить новый европейский порядок. Одним из решений стало создание Соединённого королевства Нидерландов, куда вошла и Бельгия. Однако новая королевская власть была крайне непопулярна. Король был протестантом, пытался ограничить парламент и прессу, а главное — посягнул на доминирование французского языка в Бельгии.
В 1830 году в Париже вспыхнула Июльская революция, и в конце сентября восставшие бельгийцы выбили голландские войска из Брюсселя. 4 октября была провозглашена бельгийская независимость.
Молодая Бельгия, конечно, не могла решать свою судьбу самостоятельно. Её судьбу решали в Лондоне. Великие державы, собравшись на международную конференцию, приняли условия независимости:
- Монархия. Бельгия должна была стать королевством, чтобы избежать новых революционных республик. Королем стал лютеранин Леопольд I из немецкой Саксен-Кобург-Готской династии.
- Конституция. Основной закон Бельгии оказался настолько прогрессивным, что был взят за образец другими странами (Испания, Португалия, Нидерланды).
- Буферное государство. Бельгия должна была стать удобным буфером, предотвращающим франко-немецкий конфликт.
Создание независимой Бельгии стало компромиссом великих держав. Но сам Талейран, тогда посол Франции в Лондоне, заявил: «Бельгия — это вообще не нация, и 200 деклараций о независимости нацией её не сделают». Он считал, что эта страна неизбежно закончит расколом.
Именно в момент создания государства по дефолту были заложены внутренние противоречия, связанные с сожительством фламандцев и валлонов. Костью в горле стал языковой вопрос.
Валлония vs. Фландрия: франкофонный аппарат
Созданное в 1830 году бельгийское государство было унитарным, буржуазным и тотально франкофонным.
Языком образованности и правящего класса был французский — и в Валлонии, и во Фландрии. Говорить на голландском считалось, в лучшем случае, неприличным. Общественная жизнь тотально французировалась. Чтобы выбиться в люди, нужно было знать французский. Даже в судах процессы велись только на французском, что ставило фламандцев в крайне невыгодное положение. Неудивительно, что Конго, бельгийская колония, тоже стала франкоязычным регионом.
Культурное доминирование Валлонии дополнялось экономическим. Валлония, с её угольными шахтами и сталелитейными заводами, стала главной движущей силой индустриального бума. Бельгия стала второй в Европе страной, прошедшей существенную индустриализацию (после Великобритании). В результате Валлония стала одним из флагманов европейской промышленности, а Фландрия осталась аграрным придатком и бастионом католической церкви.
Экономическое чудо Фландрии и языковая граница
Фламандцы не собирались мириться с ролью второсортного народа. Сначала против дискриминации восстали деятели культуры, затем подтянулась национальная буржуазия. К 1870-м годам фламандское движение приобрело широкую народную основу, требуя перевода образования на голландский и признания своего языка официальным.
Первый большой успех пришёл в 1898 году с принятием Закона о равенстве, который позволил использовать голландский язык в суде. К 1930 году Бельгия, спустя 100 лет после обретения независимости, наконец уравняла два своих самых распространённых языка в провинциях.
Но настоящая точка невозврата была пройдена в XX веке, когда произошло экономическое чудо Фландрии.
Валлонский уголь постепенно терял востребованность. Жизненно важные отрасли промышленности переместились на север. Антверпен стал одним из важнейших портов Европы, а современная сервисная экономика и торговля способствовали бурному росту уровня жизни во Фландрии. Валлония же оставалась с очагами хронической безработицы.
К этому добавилась демография: с начала XX века валлонов становилось всё меньше, а фламандцев – всё больше. Фландрия эволюционировала из полуколониального состояния в один из самых развитых регионов Европы и справедливо потребовала либо фламандской Бельгии, либо Фландрии без Бельгии.
Радикальное решение: Языковая граница. В 1962 году была создана официальная языковая граница, которая пересекает Бельгию по диагонали. Эта система работает безупречно: в Бельгии всё либо фламандское, либо валлонское. Между общинами проходит невидимый, но прочный языковой и культурный барьер. Знаете, каков процент межобщинных браков в Бельгии? Всего 1%. Это ли не лучшее свидетельство раскола?
В 1993 году Бельгия, после долгих споров, наконец-то официально стала федеративным государством. Фландрия получила собственное правительство и парламент, то же самое получили Валлония и Брюссель.
Брюссельский вопрос: кто останется «новым Вашингтоном»?
У идеи единой Бельгии есть один сильный союзник: Брюссель. Именно столица всячески препятствует «разводу» Фландрии и Валлонии.
Брюссель расположен на фламандской территории, но при этом считается преимущественно франкоязычной общиной. Это дико раздражает фламандцев, которые не чувствуют себя дома в собственной столице.
Брюссель — это не просто столица Бельгии. Это политическая столица Европы. Там расположены органы Европейского Союза, штаб-квартиры 300 международных учреждений, и контингент НАТО. Это своеобразный «анклав ЕС» внутри Бельгии, где говорят на английском, а еврократы живут по своим правилам.
Очевидно, Брюссель больше всех заинтересован в сохранении единой Бельгии, ведь без неё он не сможет быть «новым Вашингтоном» или Оттавой. Фландрия может стать независимой или частью Нидерландов. Валлония может стать независимой или частью Франции. А куда деваться Брюсселю?
Иронично, но страна чуть не развалилась именно из-за вопроса о Брюсселе.
И всё-таки: почему Бельгия до сих пор существует?
Бельгия — страна, которой не должно было существовать, но она пережила XX век, находясь между Францией и Германией, пережила две мировые войны, сохранив свою королевскую династию и благополучное социальное устройство. Её Конституция и Гражданский кодекс прошли через все 200 лет практически неизменными.
Распад Бельгии обсуждают часто, но в этой потенциальной дезинтеграции есть кое-что удивительное. Вспомните, как часто истории о «братских народах» с языковым и культурным конфликтом заканчивались большой кровью (привет, Балканы). А вот Бельгия умудряется сохранять гражданский мир. Никто из сепаратистов не готов идти на радикальные шаги.
Почему?
Ответ довольно прост: большинству бельгийцев на протяжении всей истории перспектива оставаться внутри единой Бельгии всегда казалась значительно более привлекательной, чем любые возможные альтернативы.
- Фламандцам не хочется становиться частью Нидерландов.
- Валлонам — частью Франции.
- Собственная независимость между этими европейскими гегемонами — слишком сложный путь.
Вариант, где фламандцы уживаются с валлонами, оказался просто более выгодным.
Бельгия – это королевство, и король с 1970-х годов имеет официально два имени: одно для фламандцев, другое для валлонов. А еще есть приблизительно 11 человек, которые объединяют все общины на несколько дней: футболисты национальной сборной.
Векoвая система коалиционных правительств позволила общинам решать все свои вопросы полюбовно. Фламандцы добились признания своего языка государственным чисто политическим инструментарием, без единой капли крови.
Мирное сосуществование разных языков и культур — очень хрупкая конструкция, но рациональный и аккуратный подход в Бельгии даёт нам всем пример того, что компромисс и способность к диалогу — ваша лучшая опция, если вы хотите мира, а не войны.
Друзья, такие истории о выживании государства, вопреки всей логике и внутренним конфликтам, как удар под дых. Они показывают, что политическая воля к диалогу может оказаться сильнее исторического фатума.
А вы как считаете, какой фактор — экономический прагматизм Фландрии, страх Валлонии перед поглощением Францией или уникальная роль Брюсселя как столицы ЕС — является решающим в сохранении этого невозможного государства? Пишите свои мнения в комментариях!
Если вам понравился этот глубокий разбор и вы хотите узнать больше о самых сложных и парадоксальных страницах истории, не забудьте подписаться на наш канал! Мы продолжим искать ответы на самые неудобные вопросы. Увидимся скоро!