Сестра вышла из тюрьмы во вторник, пятого числа. Вера нервничала, Егор тоже. Они не обсуждали эту тему, говорили о чём угодно, только не об этом. Оба знали, что теперь их жизнь изменится.
-Боре будем говорить?
-Он всё равно ничего не поймёт.
-А вдруг он испугается?
-Ну… Мы же с ней похожи. Не должен. И потом, я читала, что дети определяют своих по запаху.
Вера говорила, а сама думала: «хоть бы она не возвращалась, хоть бы она не возвращалась»…
Они не были дружны в детстве. И вообще, не были дружны. Большая разница в возрасте, разные отцы, разные характеры. Когда на свет появилась Яна, Вере было уже восемь лет. Мама заставляла Веру водиться с сестрой, а ей хотелось гулять с подружками. Вела себя Яна отвратительно – плевалась, щипалась, обзывалась, а стоило Вере даже голос на неё поднять или, тем более, шлёпнуть, как принималась плакать и жаловаться маме.
Конечно, когда они выросли, это всё прекратилось, и какие-то общие темы находились. Но всё равно: когда Вера познавала горечь первой любви, Яна училась кататься на велосипеде, когда Вера выходила замуж, Яна готовилась к экзаменам, а когда Вера развелась, Яна, наоборот, вышла замуж. Вышла, забеременела и сразу после родов загремела в тюрьму. Оказалось, она крутила роман с начальником и подделывала для него какие-то документы. А когда запахло жареным, он её подставил и исчез.
От кого Яна родила ребёнка, они не знали. Вера и Егор никогда это не обсуждали, хотя он наверняка думал об этом. Может, и спрашивал у жены. Вера не спрашивала.
Яна приехала вечерним поездом. Встречать её поехал Егор. Вера осталась дома с Борей, приготовила ужин, волновалась. За окном парили снежинки, искрились в свете уличных фонарей.
-Скоро приедет мама, – сказала она, держа Борю на руках.
Он протянул ручку и потрогал прохладное стекло.
-Снежинки, – улыбнулась Вера. – Снежинки…
Яна с порога бросила к Боре, схватила его на руки. Заплакала. Боря испугался и тоже заплакал. Вера забрала его и унесла в комнату.
-Ему надо привыкнуть, – услышала она голос Егора.
Извиняющийся. Оправдывающийся.
Им всем надо будет привыкнуть.
Егор сам позвонил Вере и попросил помочь с сыном. У Веры не было детей, но она помнила, как мама купала и кормила Яну, к тому же в интернете была куча видео. Непонятно, почему она согласилась: сестру она особо не любила, а Егор ей даже не нравился. Наверное, из-за мальчика. Вере просто стало его жалко.
Сначала они с Егором чувствовали неловкость: разговоры не клеились, молчание давило, и Вера много раз порывалась уехать.
А потом он заболел. Вера варила ему бульоны, делала компрессы, поила чаем. Когда он поправился, принёс ей пирожные. Они ели их и смеялись – он испачкался кремом, прямо как Боря кашей, которой они его начали прикармливать. Наверное, тогда всё и началось.
-Спасибо тебе, – горячо говорила Яна вечером, когда Боря уснул, а Егор ушёл в душ. – Ты так нам помогла!
Вера знала, что ей нужно уезжать, но она не знала когда. И не знала, кого ей оставить сложнее: Егора или мальчика.
-Останешься пока с нами? Я совсем не знаю, как за ним ухаживать. Научишь?
-Ладно.
Скрыть радость было сложно. Остаться. Хотя бы на неделю. Может, получится побыть с Егором наедине.
В ту ночь она спала в детской, как в самом начале, когда сюда переехала. Прислушивалась в темноте к звукам, которые раздавались из спальни.
Утром, когда Егор с улыбкой спросил, что ей сделать на завтрак – яичницу или омлет, Вера отвернулась и не ответила. Хотелось назвать его предателем, хотя предавал он Яну с ней, а не наоборот.
-Ну ты чего? – прошептал он, когда Яна ушла в душ.
-Ничего.
-Я не знаю, что делать дальше.
-Я тоже.
Заплакал Боря, и Вера ушла его кормить.
Эта была странная неделя. Яна изображала из себя ласковую кошечку, бесконечно благодарила Веру, к сыну особо интереса не проявляла. С каждым днём Вера всё больше злилась на сестру, её так и подмывало сказать ей правду. Но что тогда? Яна соберёт вещи и уйдёт? Догадается, что здесь ей не рады?
Боря не принимал Яну, всё время тянулся к Вере.
-Почему он не разговаривает? – спросила Яна.
-Мальчики поздно начинают говорить. Врач говорит, что всё в порядке. Если через полгода не заговорит, надо показать неврологу. А пока заниматься. Пальчиковая гимнастика, песенки, массаж.
-Как всё сложно…
Вере это сложным не казалось. Сердце разрывалось, когда она думала о том, что мальчика придётся покинуть.
-Я не смогу без тебя, – шептал ей Егор в редкие минуты, когда они оставались наедине. – Не уезжай!
-И как ты себе это представляешь?
Вера ждала, что этот «гордиев узел» развяжет он. А кто ещё? Но Егор молчал. Вера плакала по ночам в подушку и обещала себе, что вот завтра уедет. Но не уезжала.
Осознание, что месячных не было слишком давно, пришло вечером, когда она легла спать. Кожа тут же покрылась холодным липким потом. Она встала и пошла в ванную, где в шкафчике лежали тесты. Руки тряслись. Она даже зажмурилась, пока ждала результат.
Две полоски. Вера схватилась за раковину, чтобы не упасть. Две полоски.
Когда она шла обратно в детскую, не смогла не заглянуть в приоткрытую дверь в спальню. Яна лежала на подушке – там, где совсем недавно лежала она сама. Она спала, а Егор бережно прикрыл её одеялом, убрал прядь волос с лица и делал это с таким трепетом, что сердце словно сжали в ледяные тиски. Вера незаметно проскользнула мимо и легла спать. А утром купила билет на поезд.
-Не уезжай! – просила Яна. – Мы не справимся без тебя!
Егор молчал и прятал глаза. Боря ничего не понимал. Но когда она уходила, он словно почувствовал – так горько заплакал, что Вере ещё потом долго снился этот плач. До тех пор, пока она не услышала новый – плач её собственного сына…