(Анна Петровна одна на кухне, наливает себе чай, смотрит в окно и размышляет вслух)
И зачем он только её привёл в наш дом? Музейный экспонат, не женщина. Весь день за компьютером щёлкает, а борщ настоящий сварить не может. Говорит: «Дима любит мои салаты». Это ты салатом назовёшь – листик зелёный, семечки эти белые? Мужчине мяса нужно, картошки, а не траву жевать.
Всё у неё не так. Мои шторы сменила – «тёмные». Фиалки с подоконника убрала – «пыль». Кота завела, этот клубок шерсти по всему дивану валяется. Я Диме с детства шерсть из носа доставала, у него склонность! Хотя... вроде не было. Но могла быть!
И ведь с высшим образованием, а жизни не знает совсем. Деньги на ветер – то свечи ароматические, то камень для массажа. А суп из пакета – это по-твоему еда? Я ему с семи лет щи варила, он за уши от кастрюли не оттащишь. А эта... «суп-пюре из цветной капусты». Белая водичка.
И смотрят на меня как на чужую. А я разве плохого хочу? Чтобы сыт был, обут. Чтобы от рубашки воротнички не топорщились. Чтобы дома пахло пирогами, а не этим прокисшим кофе. Выйдет на работу – брюки мятые. Люди что подумают? Что без хозяйки в доме.
Любит она его? Наверное. Глаза блестят, когда он с работы. Но любовь – она в мелочах. В чистой рубашке. В горячем ужине. А не в смс-ках с сердечками. Этому я её не научу. Гордая. Ни совета не спросит, ни помощи. Сама, всё сама.
А я... я ведь тоже молодая была. Моя свекровь меня по углам гоняла. И ничего, выстояла. Потому что знала – это его мать. А эти сейчас – сразу в слёзы. Слабые.
Ладно... Завтра приду. Стучать не буду, ключ свой есть. А то не услышат, в телефонах своих копаются. Пирог испеку с капустой. Он его обожает. И ей кусок предложу. Пусть попробует, как надо по-настоящему. Может, поймёт что-то. А нет... Так хоть сын мой счастлив будет, по-человечески поев.
