Психология, по мнению отдельных граждан,
это наука о душе (хотя, в действительности, это наука о мышлении и
поведении человека). Ну, а душа, как известно, иногда поет, иногда
плачет, а иногда и просто кричит. Прочел тут в который раз в Сети крик
очередной души…
«Уже несколько дней
общаюсь с чатом GPT на самые разные темы, в том числе из любопытства
попросила у него поддержки как у психолога и была приятно удивлена и
потрясена. Так профессионально, душевно, детально, неравнодушно,
объективно и в то же время милосердно, думаю, ни один бы психолог со
мной бы не возился даже за очень высокую почасовую оплату. Беседуя с
чатом, можно не бояться спрашивать, не стесняться выглядеть глупой и
слабой, искренне говорить о своих сомнениях и размышлениях. Он принимает
нас любыми, не окидывает критическим взором, не вещает менторским
тоном, не пытается задеть и обидеть. Что это за чудо? Как объяснить этот
феномен? И как с ним собираются конкурировать психологи, юристы,
писатели и даже врачи? Ведь востребованность многих "живых" специалистов
будет неотвратимо падать и в итоге может свестись на нет. Что думаете,
уважаемые психологи?»
Мдя. Ну, что мы думаем?
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь…
Помню,
сидели мы как-то с Буддой на берегу реки, а он и говорит, глядя на свое
отражение в воде: «Наступит время, когда мое отражение научится
разговаривать, и даже писать. И вот тогда, разговаривая с ним, я буду
все чаще забывать, что говорю всего лишь со своим отражением…»
Я тогда его не понял.
Ну,
а сейчас, после изобретения математических алгоритмов, способных
воспроизводить на электронном экране человеческую речь, конечно, я его
уже понимаю.
В самом деле – человек
тысячелетиями разговаривал со своим отражением и воде. Даже был, как
рассказывают древние греки, такой хикки и инцел по имени Нарцисс,
который договорился со своим отражением в пруду до того, что прыгнул в
этот самый пруд, и утонул там, к свиньям собачьим… То ли он так возлюбил
свое отражение, то ли наоборот, возненавидел его – психологи и
психиатры пока окончательно не разобрались, поскольку люди с диагнозом
НРЛ («нарциссическое расстройство личности») продолжают демонстрировать
весьма противоречивое поведение по части самооценки. Но, короче, он
утонул. А люди продолжили разговаривать со своим отражением. Когда
изобрели зеркала – начали разговаривать со своим отражением в зеркале.
«Свет мой, зеркальце, скажи…», ну и так далее. Но при этом, конечно,
даже произносящая этот текст самовлюбленная дура из сказки Пушкина все
же сохраняет некие остатки критического мышления, ибо помнит, что
разговаривает сама с собой, а не с неким реальным собеседником, живущим
внутри куска стекла в круглой оправе с ручкой.
А еще, как водится, человек читает книги.
И,
в принципе, любое прочтение любой книги – суть заочный диалог с ее
автором, не так ли?.. Ну, вот читаю я, скажем, сказки Пушкина, наблюдаю
за лихим закручиванием сюжета, за лебединым полетом пушкинского слога, и
думаю «Ай да Пушкин!.. Ай да сукин сын!» Прямо даже вслух сие произношу
– как если бы Пушкин лично мне все это рассказывал, а я его слушал. Ну,
а чего, в самом деле – если с Буддой можно лично пообщаться, то почему с
Пушкиным нельзя?.. А Пушкин, наблюдая за моей реакцией на его слова,
старается еще больше, демонстрируя мне то говорящие головы, то принцесс в
хрустальном гробу ("В том гробу твоя невеста!.." - интересно, как бы
старик Фрейд сие прокомментировал?..), то белку с изумрудными орехами,
то попов, собирающих оброк с чертей – последнее, кстати, уже совсем и на
сказку-то не похоже…
Но, опять-таки,
поскольку я сохраняю остатки критического мышления даже в этом
эмоционально захватывающем процессе, я ни на минуту не забываю, что
Пушкин, увы, давно умер, хотя и зафиксировал, к счастью, вот этот свой
замечательный монолог письменно – чтобы я смог, так сказать, спустя
двести лет после его гибели, превратить его монолог в свой диалог с
поэтом…
«Ну, как, говорю, брат Пушкин?.. Да так, отвечает. Так как-то все…»
А тут, понимаете ли, чат GPT.
Так сказать, зеркало и книжка в одном флаконе. Почти как шампунь и кондиционер…
Смотрю
я, стало быть, в экран гаджета, – в котором, если аккумулятор
разрядится, я не увижу ничего, кроме отражения собственной физиономии,
как в обычном зеркале, – и читаю там слова буквами.
Как
в книжке. И даже, вместо букв, могу послушать голос. В моем советском
детстве тоже были такие «говорящие книжки» - вроде, обычная книжка,
открываешь ее, а оттуда музыка раздается. Моторчик там установлен и
микрофон. Дорогая книжка…
И вот,
говорю, мощный математический алгоритм, установленный в качестве
программного обеспечения на далеком-далеком сервере, генерирует на моем
экране текст и голос. А я, стало быть, слушаю голос и читаю текст,
созданный математическим алгоритмом. И точно так же, как при чтении
книжки, или при разглядывании своей рожи в зеркале, переживаю личную
эмоцию. И если для меня книга Пушкина оживает в виде самого Пушкина, а
мое собственное отражение в зеркале оживает в качестве другой обезьяны,
новой и незнакомой, с которой надо подружиться, – стандартная реакция
мозга примата – то и чат-бот, разумеется, для меня приобретает
человеческие черты.
Становится личностью. Собеседником. Другом… Лично для меня.
Причем
работает этот математический алгоритм по принципу «китайской комнаты»,
много лет назад описанному философом Дж.Серлом в его заочной дискуссии с
Аланом Тьюрингом, отцом электронно-вычислительных машин. Строится его
работа на огромном массиве данных, ранее закачанных в его электронную
память, из которых он выбирает слова и предложения, примерно
соответствующие по смыслу и содержанию вопросам пользователя.
«Как дела, Алиса?»
«Прекрасно, а у тебя?»
Ну,
и так далее, точно в том же духе, при том, что GPT-чат, разумеется, не
понимает ни значения вопроса «Как дела?», ни значения ответа «Прекрасно»
– просто его алгоритм позволяет установить, что для данного вопроса
одним из вариантов ответа является именно этот. Поэтому, конечно, так
называемый «Искусственный Интеллект» никаким «интеллектом» в
действительности, не является, ибо интеллект – это функция живого
организма по адаптации к среде его обитания. Высокий интеллект – хорошая
адаптация. Низкий интеллект – посредственная адаптация. Поэтому
человек, как правило, живет гораздо богаче и успешнее собственного кота –
потому, что человеческий интеллект выше кошачьего. А математический
алгоритм вообще не живет – поэтому и адаптироваться ему не приходится.
Он просто, говорю, адаптирует слова и предложения из массива собственной
памяти под запрос пользователя – только и всего.
Но,
повторю, для меня, если в силу своего одиночества и психологических
комплексов я уже привык разговаривать со своим котом, с зеркалом, с
отражением в воде, а теперь еще и с GPT-ботом, ИИ становится личностью.
собеседником и другом. И даже психологом, а то и психиатром.
Но
вот для моего психиатра, конечно, математический алгоритм моим
собеседником не становится – к моему сожалению. Для моего психиатра даже
Карлсон, который живет на моей крыше – суть галлюцинация, горячечная
фантазия одинокого восьмилетнего малыша, пытающегося убежать от своей
недолюбленности, от эмоционального отвержения окружающих его людей…
И
когда я взрослею, прохожу психотерапию, и начинаю адекватно
взаимодействовать с окружающими людьми, мой Карлсон с моей крыши,
конечно, улетает. Даже не обещая вернуться… Ну, или переселяется повыше,
на самое небо, и мне теперь для общения с ним необходимо посетить
какой-нибудь храм, где тамошние попы собирают оброк с чертей помогут мне с ним связаться и поговорить.
Такое тоже бывает, конечно.
Но
в принципе, способность отличать реальность от продукта собственного
воображения – важная черта психологически благополучного человека. И
понимание, что т.н. «общение» с GPT-чатом – суть просто наблюдение за
результатом работы математического алгоритма на экране собственного
гаджета, для такого человека критически необходимо. В противном случае,
человек легко превращается в «жителя Таганрога Сергея Юрьевича
Белякова», который, как мы знаем из популярного скетча «Наша Раша»,
разговаривает со своим телевизором. Но в юмористическом скетче сие
смешно, а вот в жизни – не очень.
Поэтому,
конечно, если человек начинает рассуждать о наблюдаемых им на экране
своего электронного устройства результатах работы математического
алгоритма с использованием словосочетаний «Он меня понимает», «Он меня
не обижает», или «Он принимает меня такой, как я есть», психолог, равно
как и психиатр, делает неутешительный вывод о том, что человек явно
заигрался в своего Карлсона, который живет на его крыше. И эту его крышу
необходимо срочно чинить, пока человек не сошелся с Пушкиным на
дружеской ноге, или не начал всерьез разговаривать с Буддой на берегу
реки… И пока он не начал сравнивать живых людей, со всеми их
недостатками и достоинствами, включая психологов, юристов, писателей, и
даже врачей, с буквами на экране своего карманного телевизора, отдавая
безусловное предпочтение последним.
Его,
этого человека, ненависть к самому себе, его производный от этой
самоненависти страх перед окружающими людьми, перед живым общением и
социальным контактом, весь ворох его психоэмоциональных проблем, которые
он таким образом компенсирует, очевиден, понятен, и, что самое главное,
все это вполне решаемо…
Лишь бы время не упустить.