Все слышали объяснение квантовой запутанности на примере с носками — если надел носок на правую ногу, то оставшийся носок автоматически стал левым.
Если этом уровне объяснять, то базовый фантазм — это жизненный сценарий.
Хотя если придерживаться точности, не совсем, жизненные сценарии — это дериваты фантазма, убрал один, как голова у гидры отрастёт другой, не менее разрушительный.
Существует несколько концепций фантазма. Самые разработанные — у Лакана и у Лапланша с Понталисом. Это не значит, что нет других террий, но, пожалуй только Лакан разрабатывает вокруг фантазма метапсихологию.
В общем можно сказать, что фантазм — это бессознательная сцена, которая формируется в раннем детстве и организует способ бытия субъекта в мире, его способ желать и получать удовольствие/страдание. Характер фантазма тесно связан со структурой психики, что делает фантазм важным диагностическим критерием.
Если коротко, то Лакан де-биологизирует и де-хронологизирует развитие, выводя его на уровень вечной логики символической структуры. Его фантазм — это статичная, неизменная формула, опора желания в мире, структурированном языком.
Лапланш и Понталис, не отрицая биологического измерения, радикально его социализируют, показывая, что любая «фаза» всегда уже опосредована и перенаправлена желанием Другого. Их фантазм — это динамический, исторически обусловленный сценарий, постоянно перерабатывающий полученные загадочные послания и формирующий уникальную историю желания субъекта
Фантазм у Лакана — это бессознательная сцена структурного оформление желания относительно объекта a. Объект a — объект, который вроде как должен восстановить «утраченный рай», но не восстановит. Образ «утраченного рай» — у каждого свой и тут решающаю роль играет структура психики.
Симптом — структурирующий элемент фантазма, обеспечивающий доступ к jouissance. Его форма может радикально меняться, переходя от интеграции в сцену фантазма к существованию в её руинах. (можно поиграть в бисер, рассматривая симптом как объект и как функцию, но не сегодня).
Ниже рассмотрим как связаны симптом и сцена фантазма на примере истории Марии Каллас.
Сцена фантазма
Каллас, как принято считать, классический истерический субъект. А какое желание у истерического субъекта? — это не желание «быть любимой». Это желание неудовлетворенного желания. Истерик не хочет просто быть любимым или обладать объектом. Он хочет, чтобы Другой сам страдал от невозможности обладать им полностью. Он соблазняет, но не подпускает.
Каллас хотела, чтобы через её голос Другой (мать, публика, Онассис, весь мир) потерпел крушение в своём желании и признал, что только у неё есть То, чего ему вечно не хватает. Так выглядит сцена ее фантазма со стороны. С одной стороны. С другой же характер ее отношений с матерью, не слишком подтверждают эту гипотезу.
Голос Марии Каллас функционировал как объект a — ядро её симптома и причина желания. Этот симптом был вплетён в сцену фантазма, где её существование как богини оперы, чей голос гарантировал признание (суррогат любви матери) и делал её объектом желания (Онассис). Jouissance (наслаждение) здесь было опосредованным и символизированным: оно циркулировало в рамках этой сцены через обладание голосом и его триумфальное использование.
Функция симптома в том, чтобы запускать и поддерживать сцену фантазма, в которой желание может циркулировать. Эту формулировку можно запомнить или почитать, что Лакан имеет в виду под «желание недостижимо». Он посвятил этому год шестого семинара, так что вряд ли кто-то сможет это объяснить «по-простому».
Крах сцены фантазма
События жизни — возрастные изменения голоса, предательство Онассиса, привели к тому, что сцена фантазма, в которой голос был связующим звеном, рухнула. А значит и ее дериваты — жизненные сценарии.
Однако функция симптома не исчезла — она видоизменилась. Симптом более не поддерживает сцену фантазма, но он по-прежнему является единственным местом, где локализуется её jouissance.
Объект a (голос) утрачен физически, но не отменён психически. Вместо наслаждения от его обладания возникает невыносимое наслаждение от самой его утраты. Это больше не циркуляция желания, а его травматическая фиксация на точке невозможности.
Прослушивание старых записей — это не связь с прежней сценой фантазма, это чистая форма симптома, поддерживающая переживание Реального. Это способ удерживать сцену через фетишизацию утраты. «К 1970-м годам её психическое здоровье было крайне хрупким, и она говорила публике, что болеет гриппом, потому что в те времена психические заболевания были табу. Она проводила дни в постели, задернув шторы, слушая свои старые записи в темноте. Друзья, которым удавалось её навестить, описывали её как «призрака», «уже мёртвую», живущую среди реликвий прошлого, которого больше не существует» (Volta Magazine / Lyndsy Spence).
Голос = объект a = симптом, поддерживающий jouissance — утрачен.
Симптом, поддерживающий jouissance, который удерживает субъект от распада, вне сцены фантазма удержан в своей функции.
Утрачен как объект, но созранен как функция.
Симптом после краха сцены — ритуалы со старыми записями, депрессия, наслаждение собственной смертью — сохраняет свою первоначальную функцию — быть опорой для наслаждения, — но его структура и способ функционирования изменились. Теперь это чистое Реальное, которое пока ещё держит узел RSI.
Пока писала неожиданно задумалась о структуре психики Каллас
(продолжение следует, см. текст «структура психики»)
Автор: Инна Чинилина
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru