Девятым из 20-ти романов серии Ругон-Маккары французского писателя-натуралиста Эмиля Золя был «Нана», написанный в 1880 году.
В центре повествования – жизнь парижской кокотки Анны «Нана» Купо, дочери прачки и кровельщика, дебютирующей в театре Борденава. Несмотря на полное отсутствие голоса и умения держаться на сцене, бывшая уличная «ночная фея» становится знаменитостью. Высший свет Парижа был покорён не творческими способностями Нана, а её внешностью и пышной фигурой.
Для того, чтобы стать «звездой», Нана достаточно было появиться почти голой и успех был ей гарантирован. В общем, как ни крути, а отсутствие трусов на сцене у женщин - есть пропуск в мир музыки (и даже выше!)
Естественно, что зрителям (а ими по большей части являются мужчины) куда интересней смотреть на нагих красоток, чем их слушать. Да и Бог с ними, с талантами-то! Главное, чтобы трусов не было!
В эту минуту из облаков, на заднем плане сцены, явилась Венера, Нана - высокая, довольно полная для своих восемнадцати лет, в белом одеянии богини, с белокурыми волосами, распущенными по плечам, спокойно подошла к рампе, улыбаясь публике. Она запела свою арию:
«Когда Венера вечерком...»
После второго куплета зрители стали переглядываться. Не насмешками это, или, быть может, шутка Борднава! Никогда не было слыхано менее обработанного и более фальшивого голоса. Директор выразился верно, сказав, что она поет, как сопелка... Она даже не умела держать себе на сцене. Она размахивала руками, наклоняясь вперед туловищем, что все находили неприличным и некрасивым. Из партера и райка стали уже раздаваться: «ого! ого!» Начали посвистывать, как вдруг молодой голос, подобный крику неоперившегося вполне петуха, крикнул с убеждением из первых рядов кресел:
- Очень шикарно!
Вся зала обернулась. Это был херувим, недоучившийся школьник; его красивые глаза были широко раскрыты, а бледное лицо разгорелось. Когда он заметил, что все обратили на него внимание, он сильно покраснел, догадавшись, что выражал громко то, чего не хотел сказать. Дагенэ, его сосед, осматривал его с улыбкой, зрители смеялись; обезоруженные, они не думали больше шикать или свистать. Между тем, молодые люди в белых перчатках, очарованные грацией Нана, выходили из себя, аплодируя.
- Так, так! Отлично, браво!
Считается, что прототипом героини Золя была куртизанка Бланш д’Антиньи (Blanche d'Antigny) (1840 – 1874), «Львица Империи», перед изящными ножками которой во второй половине XIX века склонялся весь Париж. Нищенка из глухой французской деревушки, она была из тех удивительных женщин, которые, по американскому выражению, «сделали себя сами».
С детства имея склонность к авантюрам, Бланш в 14-ти лет сбежала из дому. Кочевала с цыганами по Румынии. Перепрыгивая из одной постели в другую, свеженькая, аппетитная и жизнерадостная Бланш в 16 лет очутилась в Париже, где стала работать наездницей в Цирке Наполеона. Также она работала в танцевальных залах и в качестве модели (например, для картины Поля Бодри «Раскаявшаяся Магдалина», 1859).
Знакомство с великосветской проституткой Жанной де Турбе, бывшей деревенской простушкой, когда-то мывшей бутылки из-под шампанского, привело Бланш на сцену одного из парижских театров, где она выступала на сцене голой, в качестве живой статуи Элен в «Фаусте».
Успех был невероятный! Толпы страждущих мужчин валили посмотреть на её «формы Рубенса».
Но больше всего на подобных девиц были падки гвардейские и армейские офицеры, как правило неженатые, хотя семья в данном случае препятствием не служила. Высокое начальство «женатиков» не особо баловало, поэтому «господа офицеры, голубые князья» предпочитали развлекаться в обществе таких Мими и Жужу. Вспомним хотя бы знаменитый фильм Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово» и модистки из салона мадам Жозефины (попросту – публичный дом для господ офицеров).
В 1862 году Нана приметил и увёз в Санкт-Петербург министр иностранных дел князь Горчаков, где она благополучно «пошла по рукам» и вскоре под её чары попал холостой перспективный офицер Николай Владимирович Мезенцов.
В молодости – участник Венгерского похода и обороны Севастополя, Мезенцов с 1861 года состоял флигель-адъютантом Императора Александра II. Прекрасное будущее ему было обеспечено.
Мезенцов тратил на юную красавицу безумные деньги, и готов был даже вести её под венец, тем более, что в Санкт-Петербурге француженка произвела фурор и пользовалась грандиозным успехом, одновременно смущая и потрясая местное высшее общество. Однако своим поведением светская львица вызвала неудовольствие Императрицы и по Высочайшему повелению была выдворена из России «за вольное поведение» в Висбаден.
А Мезенцов сделал головокружительную карьеру. Он был членом Следственной комиссии в Санкт-Петербурге, которая, в частности рассматривала дело о покушении Каракозова на Александра II в 1866 году. Спустя семь лет произведён в генерал-лейтенанты и назначен товарищем шефа жандармов и главного начальника Третьего отделения, а 30-го декабря 1876 года занял кресло своего начальника А. Л. Потапова, вышедшего в отставку.
Правда, наслаждаться карьерой ему долго не пришлось.
4-го августа 1878 году в Петербурге Мезенцов был убит кинжалом революционером Сергеем Степняком-Кравчинским, книги которого были популярны в СССП.
«… Николай Владимирович вставал обыкновенно очень рано и совершал ежедневно прогулки пешком, во время которых посещал часовню у Гостиного двора, на Невском. Зайдя туда и 4 августа, в девятом часу утра, Николай Владимирович по окончании молитвы в сопровождении своего бывшего товарища, отставного подполковника Макарова, направился обратно домой, через Михайловскую улицу, Михайловскую площадь и Большую Итальянскую улицу.
Едва он вступил на мостовую Итальянской улицы и поравнялся с домом Кочкурова, перед самыми окнами кондитерской приблизились к нему двое шедших навстречу людей, весьма прилично одетых. Один из них нанёс ему рану кинжалом и вместе со своим спутником поспешно сел в поджидавший тут же экипаж. Г. Макаров сделал попытку задержать их, но в него сделали выстрел из револьвера, пуля пролетела мимо, а виновники катастрофы, никем не задержанные, так как в этой местности не было ни одного полицейского стража, а равно отсутствовала и публика, успели скрыться…».
Жизнь его бывшей любовницы Бланш д’Антиньи окончилась ещё раньше. Роскошное существование требовало баснословных сумм и вскоре «Львица Империи» бежала от кредиторов в Египет, прихватив с собой кучера и служанку. Там она заболела брюшным тифом и после возвращения во Францию, прозябала в полной нищете и забвении. Скончалась 30-го июня 1874 года и была похоронена на кладбище Пер-Лашез в Париже.