День матери в огромной семье Кирилловых всегда был событием. Не таким грандиозным, конечно, как Новый год, но обязательным.
Собирались все: разъехавшиеся дети, их семьи. В этом году честь принять праздник выпала Ирине, младшей дочери, которая все еще жила с матерью, Светланой Макаровной, в старой трехкомнатной квартире в хрущевке.
К пяти часам вечера квартира наполнилась запахами праздничного ужина и предпраздничным напряжением.
Светлана Макаровна, облаченная в новое, купленное Ирой синее платье, нервно поправляла скатерть. Она с нетерпением ждала гостей.
Первыми, как всегда, пришла Марина с семьей, с шумом и гамом. Варя, семи лет, и Петя, пяти, с ходу сбросили куртки в прихожей и помчались в комнату, а Марина и ее муж Олег, нагруженные сумками с продуктами и подарками, прошли на кухню.
– С днем матери, мам! – Марина чмокнула Светлану Макаровну в щеку и принялась выгружать из сумок салаты в контейнерах. – Это тебе от меня, чтоб ты сегодня не стояла у плиты. "Оливье", как ты любишь, с говядиной, и селедочка под шубой.
– Спасибо, дочка, – женщина улыбнулась, но взгляд ее блуждал в сторону двери. – А Леша где?
– Не знаю, наверное, скоро будет, – отмахнулась Марина. – Олег, поставь, пожалуйста, торт в холодильник. Дети! Не бегайте, все соседи вас слышат!
Вскоре пришел и Алексей, без цветов, с одним небольшим пакетом. Он мрачно поздоровался со всеми и уставился в телефон.
– Ну, всех мам с праздником, – сказала Светлана Макаровна, когда все уселись за стол. – Выпьем за матерей!
Они выпили и начали есть. Первые десять минут прошли в относительно мирной беседе.
Дети делились новостями из школы и садика, Олег хвалил салаты. Но затишье было обманчивым.
– Мам, а ты в курсе, что Ира хочет от тебя съезжать? – неожиданно бросила Марина.
Светлана Макаровна замерла с вилкой в руке, а Ирина покраснела.
– Марин, не надо сейчас.
– А когда надо? – парировала старшая сестра. – В День отца? Ты думала, это секрет? Ты же вчера звонила подружке Кате, так громко, что я все слышала. Собралась снимать квартиру с каким-то Артемом. Это кто такой вообще? Почему мы о нем не знаем?
Алексей оторвался от телефона, ему стало интересно. Олег сконцентрировался на тарелке с "Оливье". Светлана Макаровна посмотрела на младшую дочь с болью и непониманием.
– Ира, это правда?
– Мама, я же хотела тебе все обстоятельно рассказать потом, – заговорила дочь, запинаясь. – Мы с Артемом… мы вместе. И мы нашли хороший вариант. Недалеко отсюда.
– Хороший вариант? – вспыхнула Марина. – Ты на третьем курсе! На какие шиши? Или этот твой Артем будет тебя содержать? Ты подумала о маме? Она одна останется в этой берлоге!
– Марина, хватит! – сказала Светлана Макаровна тихо, но твердо. – Давай разберемся без крика. Ира, кто этот Артем?
– Он хороший парень! Мы учимся вместе. Он подрабатывает, я тоже найду работу. Мы не будем тебя обременять, мам.
– Обременять? – Марина не унималась. – Ты и так ее обременяешь! Мама на всем экономит, чтобы у тебя были новые джинсы и Айфон последней модели! А ты взяла и решила сбежать, бросив ее одну?! Это эгоизм чистой воды!
– А ты что, здесь каждый день дежуришь? – огрызнулась Ирина, слезы блестели у нее на глазах. – Ты приезжаешь раз в неделю, нагружаешь маму своими детьми и салатами, как будто откупаешься, и считаешь себя идеальной дочерью? У тебя своя жизнь! А у меня не должно быть? Я должна сидеть тут до сорока лет и ждать, когда маме нужно будет стакан воды подать?
– Девочки, прекратите! – попытался вмешаться Олег.
– Ты помолчи! – отрезала Марина. – Это не твое дело. Ира, ты неблагодарная эгоистка! Мама всю жизнь на нас положила, а ты в самый трудный для нее момент – бац, и свалить!
– Какой трудный момент? – удивился Алексей.
Все замолчали. Светлана Макаровна опустила голову.
– А ты не в курсе? – язвительно сказала Марина, глядя на брата. – Ты, как всегда, в своем Айфоне. У мамы проблемы с сердцем. Врач сказал, что нужна дорогая операция, а она из своих сбережений все равно Ире на жизнь дает.
В квартире повисла гробовая тишина. Ирина смотрела на мать с ужасом.
– Мама… это правда? Почему ты мне ничего не сказала?
– Не хотела тревожить, – прошептала Светлана Макаровна. – Учеба у тебя.
Алексей побледнел.
– Мам, что за операция? Какая? Почему я тоже ничего не знаю?
– А тебя когда вообще что-то интересовало, кроме твоей работы и твоих девушек, которых ты раз в полгода меняешь? – набросилась на него Марина. – Ты позвонил хоть раз просто так? Спросил, как здоровье? Нет! Ты приезжаешь на праздники и сбегаешь!
– А ты хоть раз в жизни не лезла не в свое дело? – зарычал Алексей, впервые за вечер отложив телефон. – Ты всегда все знаешь лучше всех! Всех контролируешь! Ты решила, что ты тут главная? Мама - взрослый человек, сама решит, что мне говорить, а что нет!
– Кто бы говорил! Ты ведешь себя как подросток! – кричала Марина. – Тебе тридцать лет, а ты не можешь нормально пообщаться с семьей без этого дурацкого телефона! Ты хоть раз маме с компьютером помог? Нет! Говоришь некогда!
– А ты помогла? Только критикуешь! "Вот я, я все могу, я и работаю, и семью содержу!" Хвастаться только и умеешь!
– Дети, хватит! – Светлана Макаровна встала, ее голос дрожал. – Хватит! Сегодня день матери. Я ждала этого дня. Мечтала, что мы все вместе, мирно посидим… А вы… вы…
Она не договорила, села и закрыла лицо руками. По ее щекам текли слезы. Варя и Петя, напуганные криками, сидели, притихшие. Олег смотрел в окно, его лицо выражало полную беспомощность.
– Мама, прости, – первым выдохнул Алексей. – Я… я не знал.
– Я тоже не знала, мам, – заплакала Ирина. – Я бы никуда не уходила, если бы знала.
– А я что, виновата? – Марина тоже плакала, но от злости и обиды. – Я одна несу на себе все! Я и про операцию узнала случайно, когда зашла к тебе в поликлинику карту забрать! Почему я должна одна нести этот груз? Почему вы все такие безответственные?
– Потому что ты никому не позволяешь ничего нести! – крикнул Алексей. – Ты сразу хватаешь все на себя, а потом всем припоминаешь! Мы не безответственные, мы просто устали от твоего тотального контроля!
– Да? А кто оплатил маме поездку в санаторий прошлой осенью? Я! А кто нашел ей хорошего кардиолога? Я! А ты что сделал? Прислал ей на день рождения смешную гифку?
– Денег у меня меньше, чем у тебя! – Алексей тоже встал, его лицо исказилось от гнева. – А ты всегда этим попрекаешь! "Я больше зарабатываю, значит, я больше права имею!"Ненавижу это!
– Перестаньте! – закричала Ирина. – Вы сейчас маму в гроб вгоните! Посмотрите на нее!
Все посмотрели на Светлану Макаровну. Она сидела, сгорбившись, маленькая и беспомощная, в своем новом платье.
Ее праздник был разрушен, растоптан и превращен в поле битвы ее же родными детьми.
– Знаете что, – тихо сказала Светлана Макаровна, не поднимая головы. – Уходите. Все. Пожалуйста, уйдите.
– Мама… – начала Марина.
– Нет. Уходите. Я не могу больше. Я так не могу. Вы все… вы все тут ради меня. Но ради меня вы только и делаете, что ругаетесь. Я не хочу такого праздника. Я не хочу, чтобы вы из-за меня…
Она не договорила и махнула рукой. В квартире воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только всхлипываниями Ирины и тяжелым дыханием Алексея. Дети плакали тихо, испуганно прижимаясь к отцу.
– Хорошо, мам, – тихо сказал Алексей. – Мы уйдем. Прости.
Он взял куртку и, не глядя ни на кого, вышел. Марина постояла минуту, глядя на мать, потом резко развернулась.
– Олег, детей одевай. Поехали.
Олег, молча, стал собирать детей. Через пять минут они ушли. Дверь закрылась. В квартире остались Светлана и Ирина.
На столе стояли недоеденные блюда, дорогие сердцу подарки – новая кофемашина от Марины, теплый плед от Алексея, красивая шкатулка от Иры.
– Мамочка, прости нас. Мы идиоты, - младшая дочь подошла к матери и взяла ее за руку.
– Ничего, дочка. Ничего. Все наладится, - Светлана Макаровна обняла Ирину и погладила по голове.
Однако в ее голосе не было надежды. Была только бесконечная усталость. Очередной день матери снова не удался.